Мята и ваниль

Всё вроде хорошо. Никаких мстительных духов, убийц, культов. Жизнь идёт своим чередом. Спокойно. Неспеша. Но что-то в Дориане заело. Цифры. Бумаги. Гробы. Могилы. Цифры. Бумаги. Гробы. Могилы. Цифры. Бумаги. Гробы. Могилы. Цифры. Бумаги. Гробы. Могилы.   Валентайн. Всё начало сливаться воедино. Дни начали повторяться. Дориан вставал утром, ел еду миссис Раджани, бежал на работу, работал, потом шёл домой, ел еду миссис Раджани, ложился спать. Дориан начал уставать. Чувствовать себя запертым в собственной жизни ему не нравилось. Даже Валентайн, горячо любимый, такой нужный, уже не скрашивал серые дни. Настроение ухудшалось. Голова болела. Дориану надо было что-то сделать. Ненадолго уйти от реальности. Спрятаться. Отдохнуть. Никому не сказав. И в этом круговороте дней и неисполнимых желаний, Дориан забрёл в паб. Было уже поздно, Валентайн как всегда остался работать, а Дориан собирался идти домой но... Но хотелось чего-то нового. — Джентельмен, что будете заказывать? – официан подошедший к нему показался похожим на Валентайна, только более высокий и плотный. — Что-то необычное. – только и сорвалось с губ Дориана. Он был уже слишком уставший. На голову давило, в ушах звенело, глаза слипались. — Ой, тоесть... – Официанта рядом с ним уже почему-то не было. Плечи Дориана упали. "Сказал какую-то ересть. Подумал наверно, что я псих какой..." Однако официант вернулся вскоре. Протягивая стакан со странной ярко синий жидкостью и небольшой бумажный пакетик. — Бесплатно. Только не говорите, что вы это пили. – сказал официант не понятно улыбнувшись, видя, как гробовщик протягивает ему деньги. Дориан смутился. Всё это казалось странным. Особенно когда мужчина разорвал пакетик и высыпал оттуда белый порошок, прямо в напиток. Жидкость тут же поменяла цвет, слегка поблескивая зелёным, вспенилась наверху. Гробовщику в нос ударил резкий, противно резкий запах ванили и мяты. — Надеюсь вам понравится... – губы официанта оказались рядом с ухом Дориана, заставляя последнего чуть наклониться в бок. Дориан хотел спросить, что это за жида и порошок... Но официант уже пропал. Пить или не пить? Встал весомый вопрос. Дориан щурил глаза, смотря на яркую жидкость. Напрягал каждую частичку мозга, пытаясь вспомнить хоть намёк на подобный алкоголь. Он сглотнул, смотря на красиво украденый стакан. В любом случае, это паб не без известный. Его же не могут отравить прямо так, у всех на глазах? Не могут же, правда? Слегка дрожащая рука потянулась к стакану. Пальцы сжались вокруг. Дориан поднёс ёмкось к иссохшим губам. Запах мяты и ванили заполнил весь его нос и, по ощущениям, все лёгкие. Задержав дыхание, он пригубил. Жидкость оказалась сладкой на вкус. Не горькой сначала и сладкой потом, как алкоголь. Дориан не мог вспомнить что-то хоть отдалённо похожее. Эта жижа ни на что не была похожа. Однако Дориан поймал себя на этой мысли, когда заметил, что выпил уже пол стакана. Черт. Кажется он уже весь пропах этой треклятой мятой и ванилью, раз больше не чувствует этот запах. "И почему нервничал..." – Думал он про себя, большими глотками допивая оставшуюся сладость. На дне остался порошек, что попал в рот вместе с последними каплями. Он был ещё сладе, приторно сладкий порошек. Но Дориану почему-то очень понравилось. ††† Валентайн неспешно направлялся на улицу святого Джеймса. В его руках было чёрное пальто. Дориан оставил его в бюро. Ах, его милый Дориан. В последнее время улыбка на его лице стала появляться реже. Его красивое личико становилось всё более уставшим и отекшим в последнее время. Валентайн, конечно, пытался снизить на него нагрузку. Но с цифрами и счётами, Дориан, как нибудь, сам... В нос резко ударил громкий запах мяты и ванили. Резкий. Словно кого-то замариновали в этих двух ароматах, а потом выпустили обратно. Сморщившись, Валентайн пошёл дальше, кто или что так пахнет – это не его дело. До того момента, как он не увидел источник запаха. Дориан сидел на скамейке пред каменной стеной. Газовый фонарь слабо освещал его спокойное лицо. Голову запрокинутую вверх. — Дориан? – В Валентайне что встрепенулось. Страх за Дориана. Оказавшись рядом он потянул руку к плечу своего милого друга. Но еë перехватили, чем то очень, очень и очень горячим. — Валентайн... – голос Дориана был тихим. Его глаза были туманны, зрачок расширился до такой степени, что радужку стало почти не видно. И эти глаза смотрели Валентайна, без эмоций, с горячим, одним горячим требованием. Дориану было горячо, невыносимо, адско жарко внутри. Этот жар бил где-то в горле и паху особенно сильно. Перед глазами были смутные черты Валентайна, в ушах стоял его голос. Но в мозгу был лишь упрямый туман. Никаких мыслей, было лишь немое желание, и теперь оно обращено на его друга — Дориан... Вам... Нехорошо? – спросил Валентайн, даже не зная, на что надеется. Руки трясутся, от переживаний за Дориана и от предвкушения, того, что будет. А это будет. — Валентайн... – Выдыхает Дориан. Из последних сил он кладёт руки на плечи Валентайна и прижимается к нему. Валентайн холодный. Он кажется стаканом прохладной воды в жаркий день лета. У Дориана перед глазами плывёт сильнее, в голове гудит и разражается громом. Его дыхание сбивается. Он льнет сильнее, как будто боится лишиться. — К тебе... До-мой... Валентайн напрягается. По его телу бегут мурашки. Он холодеет лишь сильнее... Дориан горячий, ненормально, чертовски, ужасно ненормально горячий и мокрый. Его влажные волосы облепили лицо. Он весь мокрый и влажный на ощупь. От него всего противно резко пахнет мятой и ванилью. — Ко мне домой..? – Валентайн сглатывает, он немного отстраняет Дориана от себя. Приподнимая его подбородок, заставляя смотреть себе в лицо. Но это бесполезно. Глаза Дориана смотрят в никуда. Его взгляд направлен в пустоту. А в аномально расширеных зрачках Валентайн даже видит своё отражение. Пальцы Дориана сжимаются на боках Валентайна. Весь он–полыхает.Весь он– прижимается к Валентайну. Он скулит, дрожит и стонет. Валентайн холодный. Он дарует такую нужную прохладу... — Быстрее... – Дориану уже безумно хочется. Всего и сразу. Сейчас, он готов переспать с не то, что мужчиной, с пятью мужчинами, лишь бы избавиться от этого невыносимого жара. Даже учитывая то, что такое у него впервые. — Давай... Давай... Палец Валентайна ложится на его губы. Прохладный палец. Холодный палец. Дориан взял его в рот, плевать, насколько это было грязно и пошло. Будет ещё грязнее и пошлее. — Майерс нас за такое осудит... – Тянет Валентайн, нервно усмехаясь. Однако палец не вынимает. Наоборот, надавливает на язык. Посылает крупную дрожь и волны по всему телу. Заставляет выгнуть спину. Вид у Дориана жалкий, развратный. Брови сложены домиком, в глазах и внизу явное желание. Его губы приоткрыты. Он не отвечает. Не соображает. Что с ним было бы, проходя мимо какой-то извращенец? Ведь такой вид соблазнит многих. Как хорошо, что на безлюдной улице только они вдвоём. Валентайна уже не тревожит запах мяты с ванилью, что резал нос. Уже не тревожит, что будет когда Дориан придёт в себя. Валентайн ведёт его в направлении к своему дому. Дориан не соображает, на всё поддаётся, лишь тихо поскуливая и стоная. Его тело по прежнему ненормально горячее, когда Валентайн вводит его на порог своей квартирки на третьем этаже. Ближе к небесам. Всю дорогу Дориан шёл как в бреду. Перед глазами туман, яркие огни, всё сливается в непонятную яркую картину, нарисованную настоящим психом с расширеным гругозором. Он не понимает, когда оказался на пороге квартиры, что обдала его холодом. Не заметил, как оказался на прохладных простынях. — Я делаю это, потому хочу помочь вам,мой милый...– Валентайн выдыхает. Его руки снимают с Дориана сюртук, за ним – рубашку. — Я не из психов-извраденцев, пользующихся беспомощными людьми... – говорит он, словно цитирует мысли в слух. Его холодные руки оглаживают уже обнажённый торс Дориана. Он выгибается. Пытаясь подставиться больше. С него стягивают брюки и исподнее. Вроде его первый раз, пусть и в роли дамы, но смущения нет совсем. Нет ничего. Пустое, но чертовски горячее желание. С противным, противно резким запахом ванили и чертовой мяты. Всё же, Валентайн уже сотню лет не занимался подобным. Чего-то, что облегчало бы, у него не было. А идти куда-то было уже поздно. Перед ним обнажённый Дориан, с раскинутыми ногами, совсем ничего не соображающий, лежит безвольной куклой на белых простынях. Сам Валентайн уже без всего, тяжело дышит, ему тоже жарко. Но для Дориана он– по прежнему стакан холодной воды в аду Дориан мокрый и вспотевший. Этого достаточно. Собрав в ладонь немного его прэдеякулята и плюнув, он потихоньку начинает действовать. Если Дориан будет ненавидеть его за это..? Если от стыда убежит в другой город..? Если Валентайн больше его никогда не увидит..? Но это лишь "если", о которых стоило думать до. А сейчас уже пошло дело. Дориану было невыносимо хорошо, он чувствовал себя заядлым чревоугодником, поглощающим блюда со швецкого стола. Валентайн обнимал его, прижимая к себе. Перед глазами всё слилось. Огни, вспышки. В голове гудело и звенело, внизу полыхало огнём преисподни. Валентайн потерялся во времени, сколько минут прошло? Часов? Когда всё закончилось, Дориан уже был без сознания. Растянувшийся на кровати, с раскинутыми руками и ногами. На теле испарина, лицо и шея красные. Мокрые волосы небрежно раскиданы по подушкам. Весь Дориан, в белой жидкости, горячей, тягучей. Запах мяты и ванили по прежнему бьёт в нос, но он уже не противен, наоборот – Валентайн падает рядом, накрывает их обоих одеялом, прижимает Дориана к себе, как хрупкую девицу и утыкается носом в его шею. Вдыхая запах, Валентайну кажется, что мята и ваниль совершенно не подходят Дориану, перед ним сейчас словно вообще другой человек. Но уже не важно – кто перед ним, Дориан ли это. Что было, то было. Уже ничего не важно. ††† Пробуждение было болезненым. Глаза Дориан еле как открыл. Всё тело болело, невыносимо, адски болело. Мерзкое ощущение липкости где то внизу. В глазах плывёт. Тошнота. В голове потихоньку начинают собираеться мысли. "Что было?" "Что он делал?" "Что с ним?" Рядом кто-то лежит. Но Дориан пока не в состоянии понять, кто. А вот Валентайн смотрит на него. Мокрого, с приоткрытыми глазами, всё такими же туманными, но уже без расширившихся зрачков. По прежнему стоит запах мяты и ванили, но теперь – стухшей, противной, сгнившей. Однако уже всё равно. Валентайн жалеет, о многом. Что пошёл возвращать Дориану пальто. Что не сдержал желание при виде беспомощности этого человека. Что разрушил границы хорошей дружбы и компаньëнства. Кто они теперь друг другу? Валентайну всё же хватает совести выйти из спальни и взять пару салфеток. Если Дориан проснётся и увидит– со стыда помрёт. Неспешно, Валентайн обтирает запачканое тело. После того, что было вчера, нет ни неловкости ни смущения. Валентайн раскидывает его худые ноги. Одну кладёт себе на плечо, его глаза расширяются, в горле встаёт ком. Он видит кровь, совсем немного, но кровь. "Эгоист... "– ругает он себя. — " Надо было лучше думать!" Однако уже поздно. Он тянет руку вниз. Но в его запястье кто-то, слабо, но вцепляется. Сердце Валентайна пропустило удар. Он поднял голову, готовый, ладно, нет, неготовый получить даже пощёчину. — Валентайн..? – Вместо этого он слышит лишь с трудом выдавленое имя. Его имя.