Эхо нашей судьбы

Фадиме очнулась в пшеничном поле. Густой, молочный туман обволакивал ее, скрывая горизонт. Она лежала на животе, ощущая под щекой прохладные колосья. «Где это я?» — пронеслось в голове. Вдалеке, сквозь пелену тумана, показались размытые силуэты. Фадиме прищурилась, пытаясь разглядеть их лучше. —Мама… папа… — прошептала она, и сердце ее забилось быстрее. —Фадиме, наша девочка, как же ты выросла, — ласково сказали родители. —Мама, папа, это правда вы? Как же я скучала! — воскликнула она и бросилась в их объятия. —И мы по тебе очень скучали, дорогая, — ответили они. Фадиме совсем не помнила своих родителей. Они умерли, когда она была совсем маленькой. Но сейчас, в этом странном, туманном месте, она точно знала — это они. —Погодите… но если вы здесь, то это значит, что я умерла? — спросила она, охваченная надеждой. —Еще нет, малая, — ответил отец. —Тебя сейчас спасают. Но ты должна остаться. Твоё время еще не пришло. А нам уже скоро пора уходить. —Что? Нет! Прошу, не оставляйте меня здесь! — Я не хочу назад! Я хочу с вами! Там я никому не нужна, даже брату! Заберите меня с собой, умоляю! — слезно просила Фадиме. —Нельзя, нам уже пора, — сказал отец. —Нет, прошу, не уходите! Не бросайте меня! —Не волнуйся, малыш. Ты совсем справишься. Ты пошла в меня, — улыбнулся ей папа. Они по очереди обняли ее и начали уходить, растворяясь в тумане. —Нет! Не уходите! Прошу, не бросайте меня! — Фадиме побежала за ними, но уже было поздно. Силуэты исчезли, оставив ее одну в бескрайнем пшеничном поле. Фадиме очнулась в больничной палате. Голова раскалывалась, а во рту была пустыня. —Где я? — ее голос был хриплым от сухости. —Фадиме ханым, вы очнулись. Отлично. Вы в больнице. Вы помните, что произошло?» — спросил доктор. Девушка отрицательно покачала головой. —Вы упали с окна, — сказал доктор, удивленно глядя на нее, будто не ожидал такого ответа. Услышав это, Фадиме закрыла глаза. Картинки воспоминаний пронеслись в голове: Али… надругательство… окно… прыжок… «Нет, доктор бей, это не падение. Это попытка избавиться от этого мира,» — —ясно ответила Фадиме, открывая глаза. —Воды можете дать мне? —Вам пока нельзя. Вы только недавно вышли из наркоза. Операция была тяжелой. —Поняла. Можете оставить меня одну, пожалуйста? —Конечно. Если что-то понадобится, зовите, — сказал доктор и вышел из палаты. Через несколько часов пришла тетя Пынар. —Девочка моя, что же ты наделала? — обеспокоенно спросила женщина. —Все хорошо, тетя Пынар. Я в порядке. —Конечно, в порядке. Иначе и быть не могло. Послушай… Али…»— после этого имени Фадиме будто ударила током. —После того, что он с тобой сделал, его забрали лечиться в психушку, — продолжила тетя Пынар, запнувшись. Фадиме удивленно посмотрела на женщину. —Откуда вы знаете? —Это не важно. Ладно, я пойду. Потом еще зайду. Первое время Фадиме вообще не хотела принимать лекарства, даже обезболивающее. Хотя иногда боль была настолько невыносимой, что бросала в жар, она все равно терпела. Наверное, подсознательно она этого даже хотела — хотела боли, чтобы умереть, потому что больше не было смысла жить. Но когда пришло время учиться ходить, она поняла, что не хочет быть никому обузой. Поэтому начала стараться. Это было больно, конечно. На другое и рассчитывать было глупо, ведь ее тело теперь наполовину было железным, почти что робот. Она падала много раз, но все равно поднималась, ударялась и снова вставала, говоря себе: «Я должна показать, кто такая настоящая Кочари.» И через полгода у Фадиме наконец-то получилось. Правда, Али все же умудрился оставить ей прощальный подарок — хромоту, которая останется с ней навсегда. Все это время к ней приходила только тетя Пынар. Брат даже не поинтересовался, как она, хотя, возможно, он даже не знал. Выписали ее обратно в детдом. Она еще не совершеннолетняя, а больше идти было некуда. Но спасибо воспитателям — они дали Фадиме работу. Она помогала им по дому и на улице, а они платили ей деньги со своей зарплаты. Немного, но все же. Однажды днем Фадиме раскладывала посуду на стол. Сегодня они решили поужинать на свежем воздухе. —Девочка, Фадиме, хватит там уже убираться. Ты весь день на ногах, устанешь, — крикнула тетя Пынар. —Я совсем не устала, тетя Пынар. —Ай, вот же упертая, — проворчала женщина и зашла обратно внутрь. Фадиме ненавидела, когда ее жалели. —Фадиме? — окликнул ее голос сзади, и Фадиме застыла. Этот голос… Нет, этого не может быть. —Фадиме, это правда ты? — неверующе повторил он. Голос, который она знала с детства. «О Аллах, прошу тебя, пусть это будет не тот, о ком я думаю,» — молилась девушка, пока медленно оборачивалась. Но ее молитвы не были услышаны. Это был он. Тот, который защищал и успокаивал ее в детстве. Тот, кто был ее единственным другом. Тот, которому, как Фадиме думала, она была нужна. И тот, который бросил ее. И когда ее глаза встретились с его, сердце будто кто-то сильно сдавил, и Фадиме перестала дышать. Просто смотрела на него. —Что ты делаешь? Разве ты не живешь у брата?— также спрашивал ее парень. А Фадиме не могла ничего ответить. Она будто разучилась говорить. Но через несколько минут она все же то ли сказала, то ли прошептала: —Привет, Исо. И ее голос почему-то был очень хриплым.