Грешный Лондон

По приезде в Девоншир Ян был белее снега, из головы не выходил тот мужчина и пощупав собственный пульс, он начал сомневаться в том был ли вообще этот мужчина, похожий на Дмитрия или его здоровье было безвозвратно подорвано. Доктор Мортимер проводил Яну и Сэру Генри небольшую экскурсию, у железнодорожной станции располагалось здание почты и штаб квартира доктора Мортимера. Они взяли экипаж. — До Баскервиль Холла несколько десятков миль, но я буду часто навещать вас, — пообещал доктор Мортимер, указав рукой на высокую местность на которой был мужчина в форме и на коне, интересуясь у кучера что это значит. — Из каторжной тюрьмы сбежал арестант, — ответил кучер. — Уже с неделю выставили караул. — Сбежал кто-то опасный? — вклинился в разговор Ян. — Полоумный Сэлтон, сэр, совершил убийство в Девоншире. Это вам не какой-то мелкий воришка. Ян замолчал, провожая взглядом своих зелёных глаз караульного. В его голову пришёл яркий пример куда более опасного человека, но он поморщился, мотая головой. Дмитрий мёртв, вне всяких сомнений. Когда они проехали аллею, Сэр Генри задумчиво спросил у доктора Мортимера: — Скажите, а дядя умер в этой аллее? — Нет, чуть дальше, ближе к болотам. Яну пришлось вырваться из мыслей, настраиваясь на то, что расследование он будет вести практически в одиночку, лишь телеграфируя Каина. — Места выглядят невесело, джентльмены, — пробормотал Сэр Генри, делясь планами провести сюда электричество. У огромной двери в замок их встретил дворецкий с окладистой тёмной бородой, приветствуя нового хозяина. Родовое гнездо Сэра Генри выглядело громоздким, пустым несмотря на обилие: роскошный стол с резными креслами, огромным камином с подвешенной над ним головой кабана и портретами Баскервилей. Доктор Мортимер попрощался с ними, вернувшись к экипажу, а Сэр Генри сел за стол пока Ян прохаживался, осматривая обеденную. — И здесь мои предки провели пять веков, — промычал Сэр Генри, в своей американской шубе выглядя не к месту. — Какое унылое место...А когда будет обед? — В Англии обед подают вечером, — отозвался Ян. — Жаль. Мы потерпим? Мы потерпим, — Сэр Генри кивнул дворецкому Бэрримору, постоянно забывая его имя или ненарочно коверкая. Дождавшись когда он уйдёт, Сэр Генри повторил. — Но всё же здесь мрачновато...

***

После ужина, на которой Сэр Генри немного жаловался, Ян ушёл в ту комнату, которую ему дали как гостю. Было безумно холодно, а ночная рубашка была тонкой, посмотрев в окно, Ян лёг в кровать, пытаясь согреться под одеялами. Где-то, казалось за стеной, он услышал тихий женский плач и чуть не взвыл — он только-только приехал, но уже что-то началось. Утром в обеденной было намного светлее, и даже Сэр Генри, жаловавшийся на мрачность, пришёл к выводу, что они сами виноваты, приехали уставшие и комната навевала на тоскливые мысли. Когда дворецкий Бэрримор к завтраку подал овсянку, Сэр Генри скривился как ребёнок, ложкой мешая комочки в каше. — В Канаде завтраки куда питательные, мясо... — Вам придётся привыкнуть, вы же в Англии, — без особого энтузиазма Ян засунул в рот порцию овсянки. — На востоке у меня не всегда был завтрак, поэтому, я благодарен даже за овсянку...Но не стоит приписывать всю мрачность только на наше настроение. Сэр Генри, вы не слышали ночью чей-то плач? — Вы тоже слышали! Да, где-то в полночь мне показалось, что-то кто-то плачет женским голосом...— Сэр Генри обернулся на Бэрримора, жестом прося Яна повторить имя дворецкого. — Скажите, Бэрримор, кто ночью мог плакать? Женским голосом. — В замке всего две женщины, милорд, посудомойка, но она живёт в дальнем крыле и моя жена, но уверяю, она не плакала. Сэр Генри пробормотал что-то, а Ян проследил за дворецким, видя как он заходит в дверь, в проёме которой на секунду показалась заплаканная женщина. У Яна медленно вскипал мозг. Следующей ночью он застал ещё более "интересную картину" как бы сказал Каин, Бэрримор шёл по коридору в отдельную башню со свечей в руке. Ян едва дождался утра и, взяв лошадь, доехал до почты, телеграфируя Каину всё, что успел увидеть. Возвращаясь в Баскервиль Холл, у болот ему встретился джентльмен в опрятном плаще и грязных сапогах. — Добрый день, доктор Хилл, я знакомый доктора Мортимера, мистер Джек Стэплтон, — представился он когда Ян остановил лошадь, рассказывая о том какой здесь бесцеремонный народ не нуждающийся в представлении чтобы познакомиться. — Мы все очень волновались, узнав, что Сэр Генри приезжает. — Почему? — Ян прищурился, придерживая лошадь за поводья. — Ну как же, — мистер Стэплтон рассмеялся. — Вы что-нибудь слышали о собаке Баскервилей? Видимо, народ здесь не только бесцеремонный, но и до жути суеверный. Сказав, что он не верит в это, Ян кивнул в знак прощания и подстегнул лошадь. Мистер Стэплтон показался ему невероятно любопытным. В замке, войдя в комнату Сэра Генри Яну предстала смехотворная картина, Сэр Генри со словами, что намеревается одеваться как истинный англичанин, почти впихивал свою шубу Бэрримору и той женщине, которую Ян видел в слезах. По всей видимости жена Бэрримора своим немного визгливым голос осыпала Сэра Генри благодарностью, забирая шубу. Дни превращались в до тоски скучную тягомотину, Ян не делал ничего, понимая, что именно это и делают богатые люди находясь в гостях у не менее богатых людях — ничего. Всё, что было интересно это то, что Ян по-прежнему слышал шаги в коридоре ночью и выглядывая из своей комнаты видел удаляющуюся фигуру Бэрримора со свечей в руке. Ян пока не знал стоит ли подозревать дворецкого, но в очередной телеграмме Каину большими буквами написал «дворецкий ПОСТОЯННО ходит ночью со свечей в башню» и через несколько дней получил ответ от напарника с наказом проследить куда именно ходит Бэрримор и что делает. Возвращаясь с почты, Ян медленно вёл лошадь, идя рядом, решив немного прогуляться, разглядывая редкие красоты болота в виде расцветающих на местечках диких цветов. Всё навевало тоску сильнее чем в Лондоне, если там действительно была тоска. Пройдя очередного караульного, Ян тяжело вздохнул, потирая глаза так сильно словно хотел выдавить глазные яблоки, понимая, что теперь при мысли о караульных, тюрьме, людях с оружием в голову лез мёртвый человек. Страшно признаться самому себе, но Ян в голове вёл счёт сколько дней прошло с казни Дмитрия. Шёл пятнадцатый день... Проходя мимо места, на котором встретил мистера Стэплтона, Ян с удивлением заметил, что на болотах гуляет куда больше людей чем он думал. Молодая женщина, придерживая изящными пальцами свою шляпку, неслась к нему. Она так сильно запыхалась что Ян, забыв про этикет, предложил даме свою руку чтобы она просто не упала, задыхаясь от беготни. — Мисс...Мисс, вам надо успокоиться и... — Уезжайте отсюда! — воскликнула девушка, постоянно вертя головой словно за ней кто-то следил. — Уезжайте! Ян опешил, комично открыв рот, пытаясь понять что происходит, но услышав про собаку и болота понял, что девушка приняла его за Сэра Генри. Та посмотрела куда-то за его плечо и стихла, опустив голову. К ним приближался мистер Стэплтон, говоря что-то про бабочку, которую не успел поймать. Увидев девушку, он представил её своей сестрой, и та сникла ещё сильнее, поняв, что перед ней не Баскервиль. Брат и сестра настойчиво насели на Яна, и тот был вынужден согласиться на кофе в их доме. В их доме, стоящим близко к болотам было уютно, но немного аскетично. Пока мистер Стэплтон ушёл варить кофе, его сестра отошла от Яна, пробормотав тихо: — Пожалуйста, не говорите брату о том, что я говорила. Я лишь тревожусь за Сэра Генри. — И почему вы тревожитесь? — А вы знаете предание о собаке? — услышав от Яна что он не верит в собаку, девушка странно вздрогнула и обернувшись через плечо прошептала тихо. — А я верю. У Яна начал дёргаться левый глаз, ему, человеку науки и логики, все слова о жутком привидение начали действовать на нервы, и так сильно расшатанные. Во время кофе мистер Стэплтон рассказал, что был директором и учителем в школе на Коста Рике, но случилась эпидемия и несколько мальчиков умерло, и он так и не оправился от потери. — Я провожу вас до перекрестка, доктор Хилл, — настойчиво предложил мистер Стэплтон когда Ян уже собирался залезть на лошадь. Расказ мистера Стэплтона о живописных островках на болотах, где росли любопытные и редкие цветы пока они шли вдруг прервал громоподобный звук. Громкий, глубокий, похожий на вой. Лошадь Яна дёрнулась, и мужчинам потребовались силы чтобы успокоить испуганное животное. — Что это было?..— прошептал Ян вмиг охрипшим голосом. — Фермеры утверждают, что так воет собака Баскервилей когда ищет свою жертву... — Но вы же разумный человек, чёрт возьми, — пробормотал Ян. — Как вы объясните эти звуки? — Вы никогда не слышали как выпь кричит? Ян слышал как кричит выпь, звук непередаваемый, но всё же не такой. Услышав этот громоподобный звук ему пришла мысль лишь о собаке. Естественно не о призраке, а о той собаке, о которой говорил Каин. Вернувшись в Баскервиль Холл Ян снова написал Каину о том, что его теория о реальной собаке и её мистическом хозяине подтверждалась. Как оказалось, к ним пришёл доктор Мортимер, предлагая Сэру Генри принять у себя мистера Стэплтона и его сестру, которых знал его покойный дядя. И за ужином Ян кое-что заметил. Сэр Генри не отрывал взгляда от мисс Стэплтон словно влюбленный. Всё подтвердилось когда на вопрос мисс Стэплтон надолго ли он приехал, Сэр Генри с придыханием ответил: — Я теперь никуда не уеду. После ужина Сэр Генри изрядно напился, и в комнате Яна, лёжа на кровати всё бубнел как прекрасна мисс Стэплтон. Ян поймал себя на мысли, что практически вот так же его пьяные сослуживцы болтали Яну все секреты. Сколько он, невосприимчивый к алкоголю, тогда услышал! — У неё такие прекрасные глаза, она словно нимфа, — бормотал Сэр Генри заплетающимся языком с мечтательной улыбкой на лице. Ян лишь улыбался и кивал, уговаривая его лечь спать. Их разговор прервал звук шагов в коридоре, и Ян мог поклясться, что это Бэрримор снова шёл со свечей, но Сэр Генри, не знавший об этом, вскочил, подстрекаемый алкоголем и открыв дверь, последовал за дворецким. Ян был вынужден идти за ним, понимая, что сейчас наконец-то разберётся что происходит. Постоянно придерживая пьяного Сэра Генри, они тихо вошли в башню, где Бэрримор стоял у маленького окна и двигал рукой со свечей. — Что вы делаете? — Сэр Генри первым подал голос, вставая у двери. Бэрримор явно не ожидал, что его раскроют, несколько минут врал что-то про проверку всех окон замка, но даже захмелевший Сэр Генри понял, что это чушь. А Ян вдруг вспомнил о самом первом расследовании с Каином. Тогда несчастной леди Стейтон, которой угрожала опасность, его напарник сказал, чтобы она подала им знак свечей. Забрав свечу у Бэрримора на которого ругался обиженный Сэр Генри, Ян повторил движения дворецкого и откуда-то из темноты болот показался огонёк. И пока они оба наседали на Бэрримора, пытаясь выяснить, что чёрт возьми это значит, в дверях появилась его жена. Причитая и умоляя отпустить мужа, она что-то сбивчиво лепетала: — Он был прекрасным ребёнком! Но ему потакали во всём с самого детства, — бормотала жена Бэрримора, продолжая цепляться за мужа. — Но он связался не с той компанией. Преступление за преступлением! — Кто...успокойтесь ради бога, миссис, — твёрдо произнёс Ян, взяв женщину за плечи. — О ком вы говорите, миссис Бэрримор? — Её девичья фамилия Сэлтон, доктор Хилл, — ответил за жену Бэрримор. — Ну и что?! — пролепетал пьяный Сэр Генри. — Сэлтон это беглый убийца, — объяснил Ян, догадываясь. — Дайте угадаю, ваш брат скрывается на болотах, а ваш муж носит ему еду чтобы он не умер с голоду? — Всё так! Брата так избаловали, что он решил что весь мир существует для его удовольствия! «Всю жизнь потакали вот и решил, что всё можно, даже убивать. Интересно, у Дмитрия то же самое?» — Ян выругался себе под нос от собственных мыслей. Так решительно больше не могло продолжаться! У него было расследование, непонятные похождения дворецкого в ночи со свечей, который кормил своего родственника убийцу, который прятался на болотах, тот вой на болотах, мистер Стэплтон опять таки живущий на этих чёртовых болотах, а его мыслях почти при любом случае возникало «Дмитрий, Дмитрий, Дмитрий». Жена Бэрримора ещё долго слезливо рассказывала о своём брате, о том как он собирается бежать в Америку и ждёт теплохода, о том как боится этой чёртовой собаки и содрогается от каждого звука. Уложив пьяного Сэра Генри, который почему-то хотел пойти на болота и лично поймать Сэлтона, спать не без помощи Бэрримора и отправив его с женой отдыхать, Ян решил спуститься, выпить воды и охладить свой вскипающий мозг. Свеча которую он отобрал у Бэрримора, всё ещё была в руке. Лестница была расположена так, что портреты на стенах были видны в свете свечи. Ян постоянно видел портреты Баскервилей и в очередной раз подняв глаза чуть не упал с лестницы от практически пробирающегося до костей ужаса. Быстро вернувшись и посветив, Ян обнаружил в чертах мужчины на портрете, подписанным как «Сэр Хьюго Баскервиль», знакомые черты. Протерев глаза чтобы понять, что он окончательно не сошёл с ума, Ян вгляделся и в лице «проклятия рода Баскервилей» лицо Джека Стэплтона... — Чёрт меня побери..! Он тоже Баскервиль...— прошептал Ян. — Или я спятил...

***

Лондон. Особняк Авеля. Разбирая ворох новых писем и телеграмм, отбирая те, что написал напарник, Каин наткнулся на конверт со знакомым...запахом. Запах болезни и гноя Романова он казалось бы ни с чем не перепутаешь. Отложив все письма, Каин быстро вскрыл конверт, вчитываясь. Без приветствия, без подписи, с одним русским словом и короткое: «Что же заставило вас остаться в Лондоне, а не ехать козырять своими способностями в глубинке? Или ваш бедный друг совсем зачах от мыслей про мертвеца?» Каин не знал русского языка и посчитал что там какое-то оскорбление. Но то, что Романов знал о том где сейчас Ян заставило сжать кулаки. Захотелось нанести визит в тот особняк, такой же чахлый как и его владелец. Развернув листок, Каин также нашёл и приглашение: «Вы играете в шахматы? Хотите сыграть?» И всё прямо в лоб, Каин задумался ни это ли истинная русская черта? Каждое слово почти обухом по голове. Авель отсутствовал в доме сославшись на то, что у него разыгрались нервы от всех этих событий и ему срочно нужно успокоиться, отправился в свой любимый молчаливый клуб. Брат бы не узнал, не остановил...но если Каин пойдёт, он распишется в том, что он испытывает к Романову больной интерес, такой же больной как и тело Бориса. А если Яна тянуло также к тюрьме где Дмитрий дожидался последних дней, не больны ли они оба? И если да, имеют ли они право называть себя блюстителем закона и искать справедливости? Он думал поймать экипаж, но не знал где именно живёт Романов, лишь мог сам вспомнить путь, идя пешком, размышляя о деле собаки Баскервилей, всё, что он узнал от Яна — странное поведение дворецкого, опасные болота почти проходной двор и действительно существует собака. Он был уверен, что напарник сам разберётся и возможно, новые письма будут об успешном завершении этого дела. А значит от дела Романова ничего не будет отвлекать. Особняк он нашёл примерно за полтора часа и вместо того чтобы постучать в ворота, Каин подпрыгнул и перемахнулся через них. В особняк вошёл не встретив никакого сопротивления, либо Романов был слишком уверен в своих силах, либо был...идиотом? К той комнате где они уже виделись Каин дошёл без единой мысли. Замер у двери прислушиваясь к кряхтению, тяжёлому дыханию внутри и запаху лекарств. Войдя без стука, Каин обнаружил Романова за столом, зубами плотно затягивая бинты на левой обожжённой руке. На нём не было даже рубашки, и Каин мог видеть очаг заражения и сколько обожжённой кожи на Романове — вся левая сторона от лица до самых тазовых костей. Каин не был врачом, но не думал, что хоть что-то спасёт. — Пытаетесь вернуть себе былой вид? Это бесполезно. — А ты так резво прибежал ко мне...— прошипел Борис, сжимая зубы на бинте. — Так не терпится сыграть в шахматы? Или вы без памяти влюбились в меня? Что последнее сказал Романов Каин так и не понял, жалея, что не знает русского языка. Пройдясь по комнате и опустившись в кресло рядом, он поморщился. Всё же как пахло болезнью и неотвратимых медленно мучительных страданий. — Откуда вы знаете где мой напарник? — О, мой человек следит за ним, — замотав руку, Борис усмехнулся, единственным глазом глядя на Каина. Рассмеялся и утирая слезу с издёвкой добавил. — Даже нашёл очень похожего телосложением на него мужчину, немного грима и практически оживший... — Он мёртв, хватит уже пугать всех...— заткнул его Каин, наблюдая за тем как Романов, даже не думая прикрыться, вынимает шахматы, ставя на стол между ними и делает первый ход. — Играете за белых? — Люблю белый цвет, — Борис ненадолго отвлёкся от только начинающейся игры, рассматривая волосы Каина. — Цвет невинности...и напоминает мне родную заснеженную Сибирь... Каин поджал губы, делая ход. — И ехали бы в свою Сибирь, пили бы свой яд сам, а не поить своим ядом остальной мир. Делайте ваш ход, а не смотрите на меня. — А как же вы без меня? Вам же будет скучно, — руки Бориса над слоном, он чуть наклонился к столу так близко, что Каин мог видеть трещинки на чужих сухих губах. — Не обольщайтесь. И слон так не ходит. — Будет ходить так как я хочу, — твёрдо сказал Романов, одним взглядом не разрешая Каину отвести свои глаза. — И умирать мои люди будут только когда я захочу. — Повторите, — Каин вмиг забыл про игру, даже не думая, что это может быть лишь шутка или издевательство. Но Романов замолчал, делая ход с почти невинной улыбкой. Каину шах. Он встал, почти нависая над Борисом, уперев ладони в спинку кресла, по обе стороны от головы золотистых волос. — Что это значит? — Каин ухватился за челюсть Романова, сильно надавив на чужие тонкие губы. — На что вы намекаете? Что вы сделали? — Ничего? — наигранно добро сказал Романов. Он поднялся на ноги, обвивая руки вокруг талии Каина и наклонившись к его лицу. — Совсем ничего. Борис резко раскрыл рот и до крови укусил Каина за губу, что-то подобное Каин уже видел. В тот день поимки Ллойда. Пораскинув, до него дошло, что есть способ...Ведь есть люди, которых можно подкупить, даже если они служащие в тюрьме...Оттолкнув Романова себя, он вылетел из поместья, пытаясь прикинуть как можно сделать так чтобы человек не умер на виселице. Уже на кладбище умерших от смертной казни Каин отбивался ото всех лопатой, которую вырвал у гробовщика. Когда прибыли полисмены Скотланд-Ярда, Каин схватил инспектора. — Я чувствую, что здесь что-то не так, инспектор! — крикнул он, делясь словами Романова и игнорируя удивлённое восклицания, что он у него делал. — Но нельзя просто так разрыть могилу и... — Я клянусь, если Дмитрий Ллойд лежит в своём гробу я сяду за решётку или заплачу штраф! Но если его там нет, то Лондон снова в опасности. Почти час Каин уговаривал инспектора, перейдя на один крик. Когда ему дали согласие, и полисмены помогали ему копать, он почти молился чтобы Ллойд лежал в гробу. Его тело, как оказалось, никто из живых родственников не пожелал забрать. Гроб был широким в том месте, где находились плечи, очень дешёвым и очень тяжёлым. — Не будет вытаскивать его из ямы! — Каин с рубашкой грязной от могильной земли стоял в яме. Лопатой раскрыв замок гроба, он стремительно открыл крышку. Некоторые полисмены наверху преклонили колени, всматриваясь в землю. Могильная земля заполняла гроб до самых краёв. Кто-то из них перекрестился и зашептал молитву пока Каин руками разрыл землю, понимая, что кроме земли и нескольких десятков булыжников не было. — Будь всё проклято... — Но где же тело?..— пробормотал инспектор, помогая Каину вылезти из ямы. — Либо выкрали, что не кажется мне подкреплённой теорией, либо...ха-ха-ха! Ллойда не захотел брать даже Дьявол!

***

Баскервиль Холл. Ян ещё несколько долгих минут всматривался в портрет Хьюго Баскервиля, понимая, что он не сошёл с ума. Мистер Стэплтон действительно был почти копией, а значит, был из рода Баскервилей. На ум пришёл мотив — Сэр Чарльз Баскервиль не имел ни внуков ни детей, если бы не появление Сэра Генри, всё бы досталось Стэплтону. Единственное чего Ян пока что не понимал, во-первых, как мистер Стэплтон, он же Баскервиль собирается доказать свои права на наследство, во-вторых, где он держит собаку, выдаваемую за привидение. Вернувшись в свою комнату, он бродил по ней сам похожий привидение, с его лица сошёл весь румянец. Он просто не мог одновременно придумать план как предотвратить что-то неминуемое и понять всё, что уже произошло. Решив, что ему это всё расскажет Каин когда он вернётся в Лондон, Ян сосредоточиться на плане. Не сомкнув глаз всю ночь и дождавшись завтрака за которым Сэр Генри, немного помятый после произошедшего, сказал: — Доктор Хилл, я сегодня собираюсь к Стэплтону, пойдёте со мной? — Нет, — Ян чуть склонился, подпирая голову рукой. — А вы едьте. Приедете, отпустите повозку и идите обратно пешком. И скажите это Стэплтону. — Что? Вы говорите мне идти обратно пешком по болотам?! Но вы запрещаете мне по ним даже гулять! — Да, — Ян вытащил сигару и закурил, пытаясь прояснить мысли. Он встал, жестом зовя за собой. — Сэр Генри, мне не хочется вас пугать, но идите за мной. На лестницу, посмотрите на этот портрет. Он вам никого не напоминает? Лицо Сэра Генри побледнело когда Ян подвёл его к портрету Хьюго Баскервиля, он затрясся, и Яну пришлось придержать его, проверяя как врач его состояние. Да, нервы теперь шалили не у него одного. Сэр Генри задавал вопрос за вопросом, а Ян лишь пожимал плечами и повторял, что он не сыщик, а лишь его помощник. Но он не поступил как Каин и рассказал Сэру Генри весь свой план, каждую его деталь, чтобы у последнего окончательно не сдали нервы. План был прост, но опасен. Сэр Генри отправляется на ужин к Стэплтонам, Ян так и не разобрался, сестра ли та девушка, которая выдаёт её за себя, отправляет повозку, сообщает об этом и идёт назад пешком. Ян был уверен, что мнимый Стэплтон воспользуется этим. А сам Ян будет ждать, затаившись в развалинах. Ему не хотелось подвергать Сэра Генри опасности, себя-то он не один раз подвергал опасности в лице...Не сейчас. С наступлением темноты, Ян сел в экипаж вместе с Сэром Генри и вышел у развалин, затаившись и держа револьвер наготове. В мраке болота казались почти зловещими. Он прождал час или больше когда тропинку совсем затянуло туманом и снова появился Сэр Генри, постоянно озирающийся по сторонам. Дальше всё произошло невероятно быстро. Резкий лай, тот самый, который Ян слышал на болотах, и из мрака словно исчадие ада на Сэра Генри неслось нечто подобное собаке со светящейся в темноте мордой. До Яна дошло, что могло спровоцировать смерть Сэра Чарльза Баскервиля, он пожилой человек, верящий в собаку увидел это, и сердце его не выдержало. Отвлекаясь от размышления, Ян кинулся на тропинку, встав между собакой и Сэром Генри, который закричал. Ян, в мыслях, не хотел убивать собаку, животное научили. Натаскала, натравила человеческая рука её хозяина, но теперь животное было опасно, и Ян выстрелил. Стрелял пока не закончились патроны, и собака заскулила, упав навзничь. Подойдя ближе и преклонив колени, Ян провёл пальцами по светящейся морде, прошептав тихое: — Прости... На его пальцах несомненно был фосфор, но очень странная смесь. Одному было куда тяжелее разбираться с делом, и встав и схватив Сэра Генри, Ян побежал в дом Стэплтонов. Сестру или нет, ту девушку он нашёл связанной. Развязав несчастную и услышав «муж сбежал вглубь большого Гримпенского болота, там Джек держал свою собаку...», Ян понял, что она не сестра, а жена. Просидев с ней до рассвета, он бегом отправился на болота, оставив Сэра Генри с ней. Он несколько раз чуть не угодил в трясину, пока не нашёл небольшой старый домик. В нём Ян нашёл тяжёлую цепь и обглоданные кости. По всей видимости, здесь держали собаку. В ящичке он нашёл фосфор, и выходя из домика, Ян услышал выстрел, тут же прячась в домике, выстрелив в ответ. Он даже кричал истинному Баскервилю сдаться, но тот кажется обезумел когда его план провалился. Уже вскоре он гонялся за Стэплтоном по болотам, перепрыгивая с кочки на кочку. Тот стрелял, и каждый раз Ян был на волоске от смерти, рискуя ступить в болото. И почти поймав Стэплтона за рукав его пиджака, тот оступился, и опасная Гримпенская трясина вмиг поглотила его к ужасу Яна. Уже второй раз за эти две недели он увидел как два человека умерли на его глазах... Но теперь всё было кончено. «Привидение», преследующее род Баскервилей было мёртво, его хозяин тоже, и Ян мог вернуться в Лондон.