Я научу тебя родину любить

Магазин сверкал тысячами огней. Повсюду — от потолка до полок с сувенирами — висели, стояли, летали из рук в руки герои всеми известных мультфильмов. Воздух был пропитан легким запахом пластика, новой тканью и тем особенным, детским счастьем, от которого у Су Еля слегка кружилась голова. Он стоял перед зеркалом в полный рост и не узнавал себя. Нежно-синяя рубашка, мягкая, почти пижамная, была покрыта забавными жёлтыми утками. Утки носили кроссовки, некоторые держали в клювах маленькие зонтики, а одна, самая наглая, красовалась в бейсболке. Су Ель помнил, как Кей подарил ему эту рубашку много месяцев назад — завернул в крафтовую бумагу и на их месте, на скамейке на небольшой горе, где они впервые говорили по душам и открывались друг другу, вручил с самым серьёзным видом. Тогда Рю впервые испытал себя по-необыкновенному тепло и защищенно. Кей заботился о нем, боялся, чтобы Рю не сильно загонялся из-за дела. И Су Ель хранил эту рубашку дороже всего, что у него есть всё это время. А сегодня, собираясь в парк, он наконец-то достал её. И не думал ни минуты, прежде чем надеть. А вдобавок к этой немного глупой, но милой рубашке, на его голове красовались чёрные круглые уши Микки Мауса. Они слегка давили на виски и норовили съехать набок, но Су Ель не снимал их. В зеркале отражался взрослый мужчина, капитан полиции, с боевыми шрамами на руках, который стоял посреди магазина игрушек в мышиных ушах. Губы сами собой складывались в смущённую, но тёплую улыбку. — Это глупо, — тихо сказал он своему отражению. Голос звучал неуверенно, почти жалобно. — Я выгляжу как идиот. Но он не пошевелился, чтобы снять эти глупые уши. Из-за плеча возникло знакомое отражение. Кей встал рядом, и Су Ель почувствовал тепло его тела сквозь ткань рубашек — таких же, одинаковых, с теми же утками. На голове Кея красовалиь уши Минни с огромным розовым бантом, и этот бант смотрелся на нём настолько нелепо и очаровательно одновременно, что у Рю перехватило дыхание. Но Кей, казалось, чувствовал себя совершенно естественно. Он поправил уши, подмигнул своему отражению и положил руку на поясницу Су Еля — легко, будто так и надо. — Ты выглядишь как самый красивый идиот в этом парке, — произнёс Кей, и в голосе его не было насмешки — только тёплая, ласковая уверенность. — А это, между прочим, вполне серьёзно. Мы в Диснейленде, Рю. Здесь всё серьёзно. Или ты не знал? Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Су Еля внутри всё переворачивалось. Рю поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд от их отражения. Двое в одинаковых дурацких рубашках, в мышиных ушах, стояли плечом к плечу, и это было… правильно. Тепло разлилось в груди, растекаясь по рёбрам, смывая остатки смущения. Он вздохнул — глубоко, почти обречённо, но на губах уже расцветала улыбка. — Ладно, — сказал он тихо, сдаваясь. — Давай. Но если кто-то узнает… — Никто не узнает, — Кей переплёл их пальцы и потянул к кассе. — А если узнают — скажешь, что я тебя заставил. — Ты и заставил, — проворчал Су Ель беззлобно, но руку не отнял. Наоборот, сжал пальцы Кея чуть крепче, чувствуя, как шершавые подушечки гладят его костяшки — успокаивающе, уверенно. Они вышли из магазина, и парк раскинулся перед ними во всей красе — огромный, шумный, сверкающий. Замок на горизонте горел розовым в лучах заходящего солнца. Несмотря на то, что день только начинался, иллюминация работала круглосуточно. Музыка лилась отовсюду: из динамиков, спрятанных в кустах, из каруселей, из уст прохожих, которые напевали знакомые мелодии. Где-то сбоку раздавались диалоги от актеров, переодетых в костюмы диснеевских героев. Воздух был сладким — пахло карамелью, ванилью и чем-то неуловимым, тем самым запахом детства, который Су Ель почти забыл. Кей сжимал его ладонь и вёл за собой. Они прошли мимо огромного цветочного Микки, мимо фонтана, где дети бросали монетки, и остановились у небольшого тира. Игрушечные ружья, призы на полках, мишени в виде ковбойских шляп. Су Ель заметил зелёного дракона с огромными глазами на верхней полке и замер на секунду. Кей, как всегда, всё понял без слов. Он мягко подтолкнул Рю вперёд, сунул в руки ружьё и сам встал сзади, положив подбородок ему на плечо. — Хочешь? — спросил Кей, кивнув на дракона. Его дыхание щекотало шею. — Нет, — слишком быстро ответил Рю. — Это для детей. Но Кей уже расплачивался с продавцом за несколько попыток. Су Ель вздохнул, принял оружие — лёгкое, пластиковое, совсем не похожее на настоящее, но привычка взяла своё. Он прицелился, чувствуя знакомое напряжение в плечах, выдохнул и нажал на спуск. Мишень с грохотом упала. Ещё один выстрел — ещё одна мишень. А затем ещё и ещё. Су Ель улыбнулся, охваченный легким азартом, а где-то сзади им тихо восхитился Кей, тут же захихикав. От работы в полиции были свои плюсы. Продавец, улыбаясь, снял с полки дракона и протянул его. Су Ель взял игрушку — мягкую, пушистую, с глупыми глазами — и почувствовал, как щёки теплеют. — Это мой дракон, — торжественно заявил Кей, забирая игрушку и прижимая к груди. — Я назову его… Ёли. — Ёли? — Рю не сдержал смешок, короткий и тёплый, а затем на его лице отразилось осознание. — Это же… — Сокращённо от Су Ель. Потому что он такой же очаровательный. — Я не зелёный. — буркнул Рю, краснея. — Был, когда ты последний раз напился на корпоративе, — Кей подмигнул, и от этого взгляда внутри у Рю разлилось что-то очень светлое. — Пойдём дальше, тут ещё много мест, где мы не были. Следующий аттракцион оказался спокойным — маленькие лодки медленно плыли по неглубокой реке, а по берегам стояли механические фигуры. Персонажи старых мультфильмов пели, танцевали, махали руками. Кей сразу оживился. Он высунулся из лодки, махал каждой фигуре, даже самым крошечным. Кричал «Привет!» говорящему сверчку, посылал воздушные поцелуи русалкам, подпевал уткам на пруду. Су Ель сначала сидел неподвижно, скрестив руки на груди, и только вздыхал. — Ты как маленький, — проворчал он, когда Кей помахал очередной анимированной кукле. — А ты как ворчливый старик, — не обиделся тот. — Попробуй хотя бы улыбнуться. — Я улыбаюсь. — Ты морщишься. Это разные вещи. Но когда лодка проплывала мимо огромного пушистого монстра, который застенчиво прятал лицо в лапах, Су Ель не выдержал. Уголки его губ дрогнули, потом расправились, и на лице расцвела настоящая, искренняя улыбка. Он махнул монстру рукой — неуклюже, коротко, но от всей души. — Видишь? Приятно же! — обрадовался Кей. — А говорил… — Заткнись, — беззлобно ответил Рю, но улыбаться не перестал. И остаток пути они махали вместе — персонажам, детям на берегу, даже чайкам, которые кружили над водой. Они даже успели сделать несколько фото друг друга, а одно вместе, где они машут очередному персонажу. Следующим на их пути оказался лабиринт Алисы, безумный и запутанный. Живые изгороди поднимались выше головы, карточные стражники застыли в странных позах, а из-за поворотов доносился тихий смех — записанный, механический, но от этого не менее загадочный. Су Ель и Кей бродили по дорожкам, то теряя друг друга из виду, то снова встречаясь. В какой-то момент Рю завернул за угол и понял, что остался один. Высокие стены, зелёные, пахнущие листвой, смыкались вокруг. Сердце ёкнуло — не от страха, а от странной, щемящей тоски по тому, кто был рядом секунду назад. Он сделал шаг, другой, прислушался. И вдруг из-за поворота выглянул Кей — с розовым бантом на голове, с драконом под мышкой и с той самой улыбкой, которая говорила: «Я всегда тебя найду». Рю выдохнул. Внутри разлилось облегчение — тёплое, густое, как мёд. Он шагнул навстречу, сам не зная зачем, просто чтобы снова почувствовать знакомое тепло рядом. — Ты как Алиса, — тихо сказал Кей, поймав его за руку. — А я — Чеширский кот. Должен иногда исчезать и появляться с поцелуями. — Ты не умеешь исчезать, — тихо ответил Су Ель, но пальцы его сжались на запястье Кея так крепко, что побелели костяшки. — Даже когда я просил тебя. Слишком уж ты прилипчивый. — Но ты же рад, что я остался рядом, — Кей чмокнул его в щёку — быстро, легко, словно невзначай, — и повёл за собой. Су Ель не смел спорить — он был безумно рад, что Кей остался рядом. Из лабиринта они вышли вместе, и Су Ель заметил, что пальцы Кея слегка дрожат — то ли от волнения, то ли от сдерживаемой радости. Он погладил их большим пальцем, успокаивая. И Кей выдохнул так же глубоко, как только что выдыхал он сам. Павильон с лазерной охотой гудел. Тёмный, мигающий огнями, пахнущий озоном и детским потом. Су Ель взял бластер — лёгкий, пластиковый, совсем не похожий на настоящее оружие, но привычка взяла своё. Он проверил вес, прицелился в стену, почувствовал знакомое легкое волнение. Кей рядом крутил свой бластер, явно довольный. — Наконец-то что-то серьёзное, — с воодушевлением заявил он. — Это игрушки, — напомнил Су Ель, но сам уже водил бластером из стороны в сторону, привыкая. Их выпустили на поле, где шныряли другие игроки, и началось. Темнота, вспышки, цели, которые появлялись из ниоткуда. Су Ель стрелял быстро и точно — старые навыки не подвели. Но он то и дело отвлекался на Кея, который хохотал, крутился, стрелял куда попало, но делал это с таким искренним восторгом, что Рю сам начинал улыбаться. В какой-то момент пол подними резко дёрнулся, развернулся, и Су Еля бросило на Кея. Тот обхватил его за талию свободной рукой, прижал к себе и не отпускал до конца игры. Рю чувствовал, как бьётся сердце Кея — часто, громко — и понимал, что его собственное стучит в унисон. Они стреляли, прижавшись друг к другу, перебегали от укрытия к укрытию рядом, и это было странно, но так правильно, что не хотелось, чтобы аттракцион заканчивался. Когда свет зажёгся, Су Ель заметил царапины на руке — случайно задел о край какой-то стены или другого укрытия. Кей, увидев тонкую красную полоску, вдруг посерьёзнел. Он осторожно взял запястье Рю, поднёс к губам и поцеловал — туда, где начиналась царапина. Сухо, коротко, но так нежно, что у Рю перехватило дыхание. — Я набрал больше, чем ты! — вдруг объявил Кей, кивнув на табло с очками. — Ты стрелял в стены, — парировал Рю, но голос его был мягким. — Половина твоих попаданий — рикошеты. — Это стратегия. — Это везение. Кей только улыбнулся и, снова взяв Су Еля за руку, повёл к выходу. Потом были американские горки. Су Ель стоял в очереди и чувствовал, как в животе холодеет. Вагончики взлетали вверх и падали вниз с головокружительной скоростью, крики людей смешивались со скрежетом рельсов. Кей, заметив его состояние, придвинулся ближе, положил руку на поясницу и слегка надавил — успокаивающе. — Нет, — сказал Су Ель, как только понял, куда они направляются. — Ки Хен, нет. — Да, — безжалостно ответил тот, но глаза его смеялись. — Американские горки. Мы не можем уйти из Диснейленда, не прокатившись на них. Это закон. — Чей закон? — Мой. Су Ель был готов завыть. Кей почти силком затащил Рю в вагончик и держал его на месте, пока штанги безопасности не опустились на них. Когда поезд тронулся, Су Ель зажмурился. Подъём был долгим, почти мучительным. Ветер свистел в ушах, сердце колотилось где-то в горле так сильно, что Су Ель не был уверен в сохранности своих рёбер. Кей тихо что-то напевал и держал его за руку — крепко, не отпуская. А потом — падение. Мир перевернулся, сердце рухнуло в пятки, и Су Ель закричал. Не от страха — от неожиданности, от чистой, первобытной эйфории, которая хлынула кровью в виски. Кей кричал рядом — радостно, счастливо, периодически заливаясь громким, почти детским смехом. Петля, спуск, ещё одна петля. В какой-то момент Рю открыл глаза и увидел небо — синее, бесконечное, и край замка внизу. Он чувствовал ветер, который трепал волосы, и руку Кея, которая сжимала его ладонь до сих пор. И в этот момент он был совершенно, абсолютно счастлив. Когда вагончик остановился, Су Ель не сразу понял, что земля больше не движется. Ноги стали ватными, в горле стоял противный комок. Мир качался, и он сделал шаг, второй, а потом согнулся пополам. — Живой? — спросил Кей, не переставая тихо посмеиваться, и подхватил его под руку. — Не уверен, — прошептал Рю, чувствуя, как тёплая ладонь гладит его по спине — медленно, круговыми движениями. Кей гладил его спину, и это тепло проникало сквозь ткань рубашки, успокаивало. Су Ель выпрямился, уткнулся лбом в плечо Кея и почувствовал, как тот чуть дрожит — от смеха, от облегчения, от того, что всё закончилось хорошо. Они стояли так несколько минут, и Рю слушал, как ровно бьётся сердце Кея. — Я же говорил, — выдохнул Кей, всё ещё посмеиваясь, а затем промурлыкал, — Повторим? — Если ты ещё раз… — начал Су Ель, но голос его сорвался, и он только махнул рукой. Потом была еда. Они зашли в уютное кафе с видом на парк. Взяли по бургеру, картошку фри и два огромных стакана колы со льдом. Су Ель жевал медленно, чувствуя, как силы возвращаются, а тошнота после американских горок отступает. Кей сидел напротив и смотрел на него — мягко, внимательно, и от этого взгляда внутри разливалось спокойствие. Они почти не разговаривали, но это молчание было красноречивее любых слов. Железная дорога стала финальным пунктном назначения в их походе. Маленькие вагончики неспешно катились по рельсам, открывая вид на весь парк. Су Ель устроился у окна, Кей рядом. Их плечи соприкасались, бёдра тоже. Дракон Ёли сидел у них на коленях, свесив хвост. Рю смотрел на проплывающие мимо индейские деревни, пиратов, замки принцесс — и чувствовал, как усталость отпускает. Кей положил голову ему на плечо, и Су Ель ощутил приятную тяжесть, тепло щеки через ткань рубашки. Он медленно погладил Кея по волосам, и тот прикрыл глаза, довольно улыбаясь и тихо урча. Кей был слишком похож на огромного кота, и Су Ель нежно улыбнулся, понимая это. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в розовые и оранжевые тона, когда они вышли из вагончиков. Теперь просто гуляли — без цели, без плана. Руки сами собой переплелись, и никто не обращал внимания на их дурацкие уши и одинаковые рубашки. Кей купил мороженое — шоколадное себе, клубничное Су Елю. Они шли по аллее, облизывая тающие шарики, и Рю чувствовал, как холодное сладкое наслаждение расползается по языку, а рядом — тёплое присутствие Кея. Говорили о всякой ерунде: о драконе, которого нужно постирать, о том, что завтра на работу, о том, что в следующий раз обязательно попробуют аттракцион с водопадом. Су Ель слушал голос Кея — спокойный, ровный, домашний — и понимал, что не помнит, когда в последний раз был так счастлив. У выхода, когда замок за их спинами засиял тысячами огней, Кей остановился. Он развернул Су Еля к себе, осторожно поправил сползшие уши, провёл пальцами по щеке — от виска к подбородку. А потом поцеловал — мягко, почти невесомо, в уголок губ. — Спасибо, — выдохнул Рю, когда они отстранились. — За что? — улыбнулся Кей. — За то, что тебя укачало? — За то, что заставил меня сюда приехать. За то, что купил эти уши. За то, что ты… такой. Кей ничего не ответил. Только обнял — крепко, почти до боли, уткнулся носом в его плечо. Розовый бант щекотал щёку, пахло ванилью и солнцем. Рю медленно обвил его руками в ответ, утыкаясь носом в черные растрепанные волосы. — Я люблю тебя, — прошептал Су Ель. И в этих словах не было ни капли пафоса, только чистая правда, тёплая, как этот вечер. — Я тебя тоже, — так же тихо ответил Кей. Они стояли так долго — минуту, пять, десять. Вокруг текла чужая жизнь, смеялись дети, щёлкали фотоаппараты, а для них двоих время остановилось. Навсегда. Потом Кей отстранился, взял его за руку и потянул к выходу. И Су Ель шёл за ним, чувствуя, как пальцы Кея гладят его ладонь — успокаивающе, любяще. Впереди ждала машина, их квартира и ещё одна ночь, полная тепла и тихой радости. А за спиной рассыпался последний фейерверк, прощаясь с ними до следующего раза, который обязательно будет.