Я научу тебя родину любить

Су Ель не знал, каким чудом Хи Гем смогла выбить эту коробку у начальства. Возможно, она была очень убедительна, а возможно, ей удалось запугать мужчину выше её по рангу и старше по возрасту. Рю был готов поверить в оба варианта. Но как бы ни прошли переговоры, сейчас он держал на коленях деревянную резную коробку. Она была небольшая, но тяжёлая и очень красивая, выполненная из натурального дерева и расписанная в одном из русских стилей. Су Ель видел эту коробку второй раз в жизни и второй раз глупо залипал на её узоры. Из ступора его вывел гул машин позади. Точно, он же стоит на светофоре. Мужчина поспешно нажал на газ и свернул; ему нужно меньше отвлекаться за рулём... Кей был прав, Су Ель слишком рассеянный, а это сейчас им было совсем не на руку. Мужчина заехал на парковку рядом с местом, откуда ему предстояло тайком вывезти конфискованные наркотики. Встреча с боссом Ен должна состояться совсем скоро, и ему нужно провести её идеально. Прежде чем выйти из машины, Су Ель прикрыл глаза. В его голове всплыл образ Кея. Весёлого, уверенного, заразно улыбающегося. Он всегда говорил, что у них всё получится, с такой уверенностью, словно мог видеть будущее. И Су Ель верил ему. На губах Рю проскочила улыбка. Она не была такой яркой, как у Кея, но она была спокойной и уверенной. Этого хватало. Су Ель вышел из машины и направился в здание. Там его уже ждали, выловили прямо около входа. — Рю Су Ель? — обратился к нему мужчина средних лет. — Да. Я приехал проследить за уничтожением конфискованных наркотиков по делу номер 456709. — Су Ель достал своё удостоверение и показал мужчине. Тот кивнул и жестом указал следовать за собой. Только сейчас Рю осознал, насколько сильно сжимает в руках деревянную коробку. Он мельком глянул на свои руки, пока шёл за мужчиной по полумраку коридора, и смог разглядеть на ладони узор, который был вырезан на коробке. От силы сжатия тот отпечатался на коже. «Соберись, Су Ель!» — приказал себе в голове мужчина и глубоко вдохнул. Он зашёл следом за сотрудником в небольшое, заставленное стеллажами помещение, больше похожее на склад, чем на цех для уничтожения чего либо. Двое других работников, мужчина и женщина в таких же униформах ,что и ранее встретивший его человек, стояли у стола. Их лица были невозмутимы, но в глазах читалось полное понимание происходящего. Они знали и были готовы. — По делу 456709, — повторил Су Ель, ставя свою драгоценную коробку на стол. — Процедура уничтожения должна быть завершена сегодня. Старший из них, тот, что встретил его у входа, коротко кивнул. —Да, мы в курсе. Весь процесс зафиксирован, и по документам их больше нет. — Он без лишних слов взял с полки стандартную картонную коробку; двое работников последовали его примеру ,взяли ещё по несколько коробок с маркировкой участка, и поставили их рядом с резной. — Вот конфискованные вещества. Они готовы к транспортировке, можете забирать. Су Ель почувствовал, как у него подкашиваются ноги от облегчения. Они не просто понимали — они действовали четко и профессионально, без лишних вопросов, делая то, что нужно. Это была хорошо отрепетированная часть спектакля перед боссом Ен. — Спасибо за оперативность, — сказал Рю, проводя по картонной коробке рукой и ставя наверх неё резную коробочку. — Не за что. Работа есть работа, — нейтрально ответила женщина-сотрудник, делая пометку в планшете. — Уничтожение подтверждено. Все документы будут оформлены и вскоре поступят в ваш участок. Су Ель кивнул, стараясь дышать ровно. Он взял обе коробки — легкую картонную с «наркотиками» и деревянную с памятью босса Ен — и вышел обратно в коридор. Следом за ним вышли мужчина и женщина, неся в руках коробки с оставшимся товаром. Они все были молчаливы и собраны. Вернувшись в машину, он осторожно поставил картонную коробку на пассажирское сиденье и открыл багажник. Другие коробки отправились туда. Су Ель ещё раз поблагодарил своих «сообщников» и наконец-то сел в машину. Мужчина выдохнул и протянул руку к пассажирскому сиденью, забирая деревянную коробку себе на колени. Отсутствие её в руках заставляло Рю нервничать. Он завёл двигатель и тронулся с места, направляясь на встречу, которая должна была решить всё. На этот раз его лицо было спокойным, а хватка на руле — твердой. План работал. Оставалось сыграть последний, самый важный акт. --- В этой чайной коробке было что-то ценнее, чем можно было подумать на первый взгляд. Полицейские думали, что самое важное — это новый непонятный наркотик, но они были даже не близко. Внутри, аккуратно завернутая в несколько слоёв старой ткани и надёжно спрятанная в двойном дне деревянной коробки, лежала маленькая, потёртая на углах фотография. Выцветшая от времени, она была сделана на старом аппарате «моментальной печати» в день, который навсегда изменил жизнь двух детей из владивостокского детдома. Их звали Ева и Андрей. Они никогда не общались, живя в разных группах и существуя параллельно. Скорее всего, их миры ни за что бы не встретились. Ева была тихая, замкнутая девушка, попытки заговорить с которой кончались плохо. Андрей был чересчур серьёзный для своих лет, часто лез в драки. Они пару раз видели друг друга, но не больше. Всё изменилось в один день, когда какой-то местный чиновник перед выборами «озаботился» судьбой сирот и пожертвовал в их приют крупную сумму на поездку в парк аттракционов. Именно там, в суматохе и неестественной для них праздничной атмосфере, Андрей застрял на старом, скрипучем «Колесе обозрения». Он не паниковал, просто смиренно сидел в замершей кабинке, глядя вниз, на землю под собой. Ева, оказавшаяся в очереди следом, не стала звать взрослых. Девочка с детства знала, что полагаться нужно только на себя, а этого мальчика, отчего-то, стало жалко. Он выглядел грустно, как и сама Ева, она нашла в его взгляде что-то похожее на себя. Им обоим повезло, что Андрей уже спускался вниз и он застрял не так высоко, как мог. Да и колесо было не особо большим, детским. Ева, худая и юркая, как кошка, вскарабкалась по конструкции и подала ему руку, помогая выбраться из кабинки и спуститься вниз по аварийной лестнице. В тот день они познакомились по-настоящему. А перед отъездом, на небольшую сумму денег, что им выдали воспитатели со словами «повеселитесь, может, это ваша последняя возможность», они купили в парковом ларьке парные брелоки — два дешёвых, пластмассовых медвежонка, один белый, другой бурый. А чуть позже они нашли будку для фотографий, в которую им пришлось отстоять огромную очередь. Такие будки были редкостью, эту, судя по её блестящему корпусу, поставили совсем недавно. Андрей и Ева забрались в кабинку и спустили свои последние оставшиеся деньги. Их фото не были забавными, они не дурачились, а улыбнулись лишь на последнем фото. Но всё равно эти фотографии были лучшими, что они смогли сделать за всю свою жизнь. Именно этот снимок, где два угловатых ребёнка с недоверчивыми, но счастливыми глазами прижимаются друг к другу на ярком фоне фотобудки, и лежал в коробке. Белый медвежонок все эти годы хранился у Евы. Бурый — у Андрея, её тени и единственного человека, которого она называла другом. Жизнь потрепала их обоих. Ева превратилась в босса Ен, а Андрей — в молчаливого жёсткого телохранителя. Они были вместе. Всегда вместе. Эта коробка была не товаром. Это была единственная ниточка, связывавшая безжалостную торговку наркотиками, босса Ен, с той девочкой из парка, чьей первой и самой важной добычей стало не власть и не деньги, а единственное в её жизни чувство — дружба. И она была готова на всё, чтобы вернуть её. --- Складское помещение, куда Су Ель привёз коробки, пахло пылью и металлом. Босс Ен стояла неподвижно, её фигура в элегантном пальто казалась инородным телом в этом утилитарном пространстве. За её спиной, как всегда, неотступно находился Андрей. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, не отрывался от Су Еля. Девушка лениво жевала зубочистку, но стоило ей увидеть Рю, потрескавшиеся губы растянулись в лисьей улыбке. — Вот, — голос Су Еля прозвучал громче, чем он хотел. Он поставил на ржавый металлический стол картонную коробку с наркотиками и аккуратно, почти бережно, деревянную резную шкатулку. — Товар и... ваша личная вещь. Остальные коробки в багажнике машины, нужно разгрузить. Босс Ен даже не взглянула на картонную коробку, она лишь махнула рукой, и Андрей ушёл разгружать машину Су Еля. Её пальцы с тонкими, ухоженными ногтями легли на деревянную поверхность, будто ощупывая знакомый рельеф. В глазах блеснуло что-то тёплое, едва сдерживаемое. Она открыла защёлку. Внутри лежал небольшой прозрачный пакетик с белым порошком — бутафорский наркотик, её маленькая ложь, отвлекающий от самого важного манёвр. Она откинула его в сторону с таким пренебрежением, словно это была горсть пыли, и на этом моменте Су Ель удивлённо распахнул глаза. Так наркотики — это не самое важное? Что же таит в себе эта коробка? Внутри Рю всё сжалось от страха перед неизвестным, он нервно облизал губы и сглотнул как можно бесшумнее. Затем пальцы босса Ен нашли почти невидимый зазор на дне коробки. Лёгкий нажим — и с тихим щелчком открылось потайное отделение. Су Ель затаил дыхание. Там, в бархатной нише, лежала небольшая выцветшая фотография из фотобудки. Босс Ен не стала её доставать. Она лишь провела подушечкой пальца по поверхности снимка, по лицам двух детей, которые смотрели в своё призрачное будущее. — Это было давно, — её голос, всегда несущий оттенок русского акцента, сейчас звучал приглушённо и ровно, без эмоций. — Памятная вещь. Связывает с... дорогим человеком. Больше ничего. Она захлопнула потайное дно так, что Су Ель невольно вздрогнул, а затем и саму коробку. Движения были быстрыми и чёткими, диалогу был положен конец. Она не доверяла ему настолько, чтобы делиться историей. Лишь дала понять, что предмет имеет ценность, и он её вернул. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы она могла доверять ему в плане сотрудничества. В этот момент Су Еля пронзила острая, щемящая мысль. Он только что рисковал всем — карьерой, свободой, жизнью, причём не только своей, но и жизнями своей команды — чтобы вернуть этой женщине старую фотографию. И кто-то, молчаливый великан Андрей, шуршащий за спиной Су Еля у его машины, ради этого же кусочка бумаги был готов свернуть горы. У них была эта связь. Грязная, преступная, но нерушимая. И на секунду Су Ель даже разозлился. Ради этого настолько рисковать?! Но затем он понял, что этот старый снимок был и правда намного ценнее, чем все наркотики мира. У босса Ен и Андрея были они, друг у друга. «А у меня? — с тоской подумал Су Ель, глядя, как босс Ен забирает коробку, а Андрей берет со стола картонную коробку с наркотиками. — Кто пошёл бы на такой риск ради меня? Ради какой-нибудь старой фотографии?» Ответ пришёл мгновенно, горький и безжалостный: никто. Он так плохо прожил свою жизнь, так глубоко закопал всё настоящее под масками и ложью, что вокруг не осталось никого, для кого он был бы тем самым «дорогим человеком». Не было у него такого Андрея. Не было своей Ен. — Сотрудничество начинается, — голос босса Ен вернул его к реальности. Она уже повернулась к выходу. — Ждите указаний. А пока... хорошего вечера. На губах Ен проскочила улыбка. Су Ель молча кивнул, чувствуя, как пустота внутри него растёт, заполняя всё пространство, которое только что занимали адреналин и напряжение. Он вышел на улицу, оставив за спиной склад и двух людей, связанных тайной, которой ему никогда не понять. Су Ель чувствовал себя дерьмово и чертовски одиноко, но из мыслей его вырвал звук уведомления. Это был Кей. Точно, Кей... На секунду настроение Су Еля даже стало чуть лучше. Кей предложил встретиться, может, это поможет Рю немного вылезти из болота, в которое он сам себя загнал. Мужчина сел в машину и быстро уехал от этого склада на встречу к Кею. День может стать чуть менее дерьмовым. *** Су Ель приехал к горе, на которой они впервые поговорили по душам. Мужчина выдохнул и проворчал под нос, что можно было бы выбрать место не так высоко... Но вид чёрного байка немного его успокоил. Мотоциклист уже тут, и он ждёт. Подъём, на удивление, дался Су Елю не так тяжело, как он думал. На скамейке и правда сидел Кей. Парень обернулся на шаги и широко улыбнулся. Рю не смог сдержать улыбки, а затем сел рядом, и его взгляд упал на рубашку под расстёгнутой красно-чёрной мотокурткой. — Это... рубашка с утками? — Су Ель улыбнулся чуть шире ,а в его глазах проскочила тень не то веселья,не то насмешки. Кей, скрестив руки на груди, гордо поднял нос. —Не с утками, а с уточками! Между прочим, очень красивая. — Парень фыркнул, защищая свою любимую рубашку. — А вообще я позвал тебя сюда, чтобы кое-что отдать. —Я знал, что ты будешь вновь мрачный и на иголках после встречи с боссом Ен, поэтому... кто-то же должен поднять тебе настроение. — С этими словами Кей протянул ему свёрток в крафтовой бумаге. Су Ель, слегка недоверчиво сощурив глаза, взял и развернул непонятный свёрток. Зная Кея, там может быть что угодно. Но, увидев то, что там лежало, Рю замер, глупо хлопая глазами. В его руках лежала точно такая же рубашка с утками, как на Кее, но не ярко-жёлтая, а мягкого синего цвета. — Это... — начал Су Ель, не находя слов. — Это будут наши парные рубашки, — гордо заявил Кей, улыбаясь во все зубы. Его взгляд светился от удовлетворения. Ему явно удалось отвлечь Су Еля. — Надевай её, когда тебе будет тоскливо и страшно. Чтобы в такие моменты ты помнил, что не один. Внезапно Су Еля накрыло такой огромной, всепоглощающей волной тепла и благодарности, что у него перехватило дыхание. Эта дурацкая, нелепая рубашка с утками оказалась самым искренним и нужным подарком в его жизни. Она была не просто тканью. Она была заявлением. Ты не один. Он не сдержался. Отложив рубашку в сторону, он резко, порывисто наклонился и прижался губами к губам Кея. Это был не нежный поцелуй, а сбивчивый, полный облегчения и немого «спасибо». Су Ель вложил в него все свои эмоции, невысказанную радость и благодарность. Кей на секунду замер от неожиданности, а затем ответил, и в его прикосновении тоже читалось всё то же обещание. Обещание, что Су Ель больше не будет один. Когда они отстранились, Кей, слегка запыхавшись, пробормотал, глядя на Рю сияющими глазами: —Тебе что, настолько сильно рубашка понравилась? Су Ель фыркнул, чувствуя, как по его щекам разливается румянец. Он отвел взгляд в сторону, чтобы как-то скрыть своё смущение. —Возможно. А возможно, мне просто нужно было понять, что я не один. И это лучший подарок, что ты мог сделать. Кей громко и тепло рассмеялся и, не говоря ни слова, просто притянул его к себе в объятия. Су Ель уткнулся лицом в его плечо, в грубую кожу куртки, вдыхая знакомый запах бензина, ночи и чего-то неуловимого, что было просто Кеем. — Я и так говорил, что мы в одной лодке, идиот, — прошептал Кей ему в волосы. И Су Ель наконец поверил ему. По-настоящему. Он закрыл глаза, прислушиваясь к ровному стуку сердца под своим ухом. В его груди не осталось ни тоски, ни пустоты, лишь тихое, согревающее изнутри тепло.