Школьные дни. REMAKE HD

Комната тонула в тяжёлом полумраке, пропитанном затхлым запахом пыли и чем-то металлическим, тревожным, почти неуловимым, но цепляющимся за сознание и не отпускающим. Трисс сидела на старом деревянном стуле, её запястья были туго стянуты грубой верёвкой, впивающейся в кожу до боли, оставляя глубокие следы, а дыхание сбивалось, становясь неровным и прерывистым. Кляп не давал ей ни закричать, ни даже нормально вдохнуть, и от этого паника внутри неё росла с каждой секундой, заполняя всё пространство внутри, вытесняя любые мысли, кроме одной — выбраться, выжить, дождаться хоть какого-то спасения. Она пыталась двигаться, напрягала руки, поворачивалась, насколько позволяли путы, но стул лишь скрипел под ней, оставаясь неподвижным, и это ощущение беспомощности давило сильнее, чем сама боль. Тишина вокруг была неправильной, гнетущей, будто сам дом затаил дыхание, наблюдая за происходящим. Трисс зажмурилась, изо всех сил вжимаясь в спинку стула, словно это могло её защитить, словно можно было исчезнуть, если просто не открывать глаза. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, этот звук заполняет всю комнату, отдаётся в стенах, выдаёт её, делает ещё более уязвимой. Она не видела его, но чувствовала — он был здесь, совсем недавно, слишком близко, и это ощущение не исчезало, не отпускало, продолжало сжимать горло невидимой рукой. А потом… ничего. Шаги, которые она слышала раньше, исчезли. Секунды тянулись мучительно долго, превращаясь в нечто вязкое и бесконечное, и, собрав остатки сил, она осторожно открыла глаза, боясь увидеть его прямо перед собой… но комната оказалась пустой. Только слабый свет лампы, только старые стены и её собственное тяжёлое дыхание. Он ушёл. Сбежал. Без звука, без предупреждения, словно растворился в воздухе, и именно это было самым страшным — неизвестность, которая не давала понять, закончился ли этот кошмар или только начинается. И вдруг тишину разорвал выстрел, резкий и оглушающий, словно удар грома внутри самого дома. Где-то с треском выбили замок, звук прокатился по коридорам, отражаясь от стен и возвращаясь эхом, от которого внутри всё сжалось. Трисс вздрогнула всем телом, дыхание окончательно сбилось, а сердце на мгновение будто остановилось, прежде чем забиться ещё быстрее, болезненнее. Она попыталась закричать, позвать на помощь, но кляп лишь приглушил звук, превратив его в слабый, беспомощный стон, который тут же утонул в шуме приближающихся шагов. Дверь распахнулась с грохотом, и в комнату ворвались полицейские, их силуэты на фоне резкого света фонарей казались почти нереальными. Один из них сразу бросился к Трисс, быстро, но осторожно снимая кляп, стараясь не причинить лишней боли, в то время как другой держал оружие наготове и осматривал помещение, проверяя каждый угол, каждую тень, словно ожидая, что опасность всё ещё может скрываться рядом. — Тихо, тихо… всё уже хорошо, — сказал один из полицейских, стараясь говорить спокойно, хотя напряжение в его голосе выдавало серьёзность ситуации. Трисс закашлялась, жадно хватая воздух, её губы дрожали, а слова путались, будто она разучилась говорить за эти мучительные минуты. Она пыталась сосредоточиться, собрать мысли, но страх всё ещё сжимал её изнутри, не давая полностью осознать происходящее. — Он… был здесь… — выдохнула она, голос срывался, становился хриплым. — Но… он ушёл… я не знаю куда… Полицейские переглянулись, коротко, но этого взгляда было достаточно, чтобы понять — нападавший сбежал, и времени терять нельзя. Один из них остался рядом с Трисс, помогая ей освободиться от верёвок, аккуратно разрезая их ножом, в то время как другие уже направились вглубь дома, их шаги снова наполнили коридоры, но теперь в них звучала не угроза, а решимость. Трисс, наконец освобождённая, не сразу смогла встать: её руки дрожали, ноги не слушались, и она лишь опустила взгляд, пытаясь прийти в себя, пытаясь поверить, что всё это действительно закончилось. Вокруг суетились полицейские, кто-то говорил по рации, кто-то осматривал комнату, но все эти звуки доходили до неё приглушённо, словно через толщу воды, и она не сразу понимала, что обращаются именно к ней. — Вы можете встать? — осторожно спросил один из полицейских, присев рядом, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать её ещё сильнее. Трисс кивнула не сразу. Она попыталась встать, но ноги подкосились, и полицейский тут же поддержал её, помогая удержать равновесие. — Всё хорошо… вы в безопасности, — добавил он мягче. Трисс обхватила себя руками, словно пытаясь защититься, хотя опасности рядом уже не было, и на мгновение закрыла глаза, сжимая губы так сильно, что они побелели. — Он… — начала она, но голос сорвался, и ей пришлось сделать паузу, чтобы снова собрать слова. — Он был здесь долго… Полицейский напрягся, но не перебивал, давая ей возможность говорить в своём темпе. — Он… не просто держал меня… — продолжила Трисс тише, почти шёпотом, и взгляд её на секунду потемнел, словно она снова увидела перед собой то, что пыталась забыть. — Он… Она не договорила. Слова застряли где-то внутри, и она резко отвернулась, словно даже произнести это было слишком тяжело. Её пальцы сжались на ткани одежды, дыхание сбилось, и на несколько секунд в комнате повисла тяжёлая тишина, в которой всё стало ясно без слов. Полицейский опустил взгляд, его выражение лица стало серьёзнее, жёстче, но голос остался спокойным. — Мы найдём его, — сказал он твёрдо. — Вы сможете его описать? Этот вопрос заставил Трисс замереть. На мгновение её лицо стало почти неподвижным, только глаза выдали внутреннюю борьбу — короткую, но напряжённую. Она знала. Знала слишком хорошо. Лицо, взгляд, голос — всё это было не размытым воспоминанием, а чётким, пугающе реальным образом, который не исчезал, как бы она ни старалась его оттолкнуть. Эрик. Имя вспыхнуло в сознании, как удар, болезненно и резко. Она увидела его таким, каким никогда не хотела видеть — чужим и пугающим. И от этого становилось ещё хуже, потому что где-то глубоко внутри оставалась другая версия его — та, которую она знала раньше, та, которой доверяла. Трисс медленно покачала головой. — Я… не разглядела… — сказала она тихо, избегая взгляда полицейского. — Там было темно… Ложь прозвучала почти беззвучно, но внутри отозвалась тяжёлым эхом. Она опустила глаза, понимая, что этот момент уже нельзя вернуть назад, что теперь это станет её тайной, её грузом. — Но если вы что-то вспомните, вы обязаны нам сказать, — добавил полицейский, внимательно глядя на неё. Трисс кивнула, не поднимая взгляда. — Да… конечно… Но в её голосе не было уверенности. Днём ранее: Эрик неспешно шёл в академию, наслаждаясь редким спокойствием утра, когда город ещё не успел окончательно проснуться, а мысли текли ровно и без лишнего шума. У него было достаточно времени, он не спешил, позволяя себе идти чуть медленнее обычного, разглядывая прохожих и витрины, будто пытаясь отвлечься от чего-то, что всё равно возвращалось где-то на уровне ощущений. Столкновение произошло внезапно — он не успел ни отреагировать, ни отступить, просто врезался в кого-то плечом и автоматически сделал шаг назад, собираясь извиниться, но слова застряли на полпути. Перед ним стоял Сэм Сабвэй. Тот самый, с которым он уже успел познакомиться, но которого точно не ожидал встретить здесь, да ещё так неожиданно. — Сэм? Это ты? — удивлённо спросил Эрик, всё ещё немного растерянный. Сэм выглядел так же, как и тогда: тёмные волосы аккуратно уложены, взгляд ясный, почти слишком внимательный, а лёгкая улыбка на губах выглядела дружелюбной, но в ней было что-то едва уловимое, что сложно было сразу определить. Он держался спокойно, уверенно, будто всё происходящее было заранее продумано. — Да, Эрик, это я. Скажи, пожалуйста, школа “Аурелиум” далеко? Эрик моргнул, возвращаясь к реальности, машинально прикидывая расстояние. — Да нет, минут двадцать пешком. А тебе зачем? — С сегодняшнего дня я там учусь. Проведёшь меня? В этих словах не было ничего странного, но всё же что-то в интонации Сэма заставило Эрика на долю секунды задуматься. Однако он быстро отогнал это ощущение и улыбнулся. — С радостью, — ответил он, разворачиваясь в сторону школы. Они пошли вместе, и поначалу разговор был лёгким, почти поверхностным: о дороге, о преподавателях, о том, как устроена академия. Сэм слушал внимательно, иногда задавал вопросы, но чаще просто наблюдал, будто собирал информацию не только о месте, но и о самом Эрике. Его взгляд время от времени задерживался на нём чуть дольше, чем это было бы нормально для обычного разговора, но делал он это настолько ненавязчиво, что придраться было невозможно. Через несколько минут Сэм слегка улыбнулся и, как бы между делом, словно это был самый обычный вопрос, спросил: — А как там поживает Трисс? Вопрос прозвучал слишком спокойно, слишком легко, но внутри Эрика что-то дрогнуло. Он даже не сразу понял, почему именно эта фраза вызвала такую реакцию, но ответил почти автоматически: — Отлично поживает. А почему ты спрашиваешь? Сэм не сразу ответил. Он посмотрел вперёд, будто обдумывая слова, а затем повернул голову к Эрику, и его улыбка стала чуть шире, чуть более уверенной. — Потому что она мне сразу понравилась. С первого взгляда. Эти слова прозвучали просто, без лишнего пафоса, но их эффект оказался куда сильнее, чем можно было ожидать. Эрик резко остановился, даже не осознавая этого до конца, будто тело среагировало быстрее, чем разум. Внутри всё на мгновение сжалось, и он не смог сразу подобрать ни слов, ни реакции. Сэм сделал ещё пару шагов, прежде чем заметил, что Эрик отстал, и остановился, оборачиваясь к нему. Его взгляд скользнул по лицу Эрика, внимательно, почти изучающе, и на секунду в нём мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Что такое, Эрик? Ты какой-то бледный. Эрик быстро взял себя в руки, хотя ощущение внутри не исчезло, только спряталось глубже. — Тебе показалось, — коротко ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Сэм чуть прищурился, но тут же снова улыбнулся, как будто принял этот ответ, не желая давить дальше. «Ничего мне не показалось», — подумал он, спокойно разворачиваясь и продолжая идти вперёд, зная, что Эрик всё равно пойдёт за ним. «Ты побледнел из-за Трисс. Значит, она тебе нравится». И эта мысль не просто мелькнула — она закрепилась, оформилась в нечто большее, в зачаток плана, который только начинал складываться в голове Сэма. Несколько недель прошло с того дня, как они вместе отдыхали на пляже, и сегодня Сэм оказался в академии. Он шёл по коридору уверенной, лёгкой походкой, внимательно оглядывая учеников, которые уже собирались на урок. Солнечный свет пробивался сквозь высокие окна, играя бликами на полированной плитке, и казалось, что всё вокруг спокойно, но в голове Сэма кипели мысли. Он был уверен, что готов к встрече со знакомыми, но внутри его начало постепенно подниматься раздражение и злость. Он заметил Сузаку, Юфемию, Ичиго, Миллитари, Асуяму и Ино. Все они стояли возле парт, погружённые в разговор, но их радостные глаза сразу узнали Сэма. Он кивнул им и улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно. — Привет, Сэм! — воскликнул Сузаку, поднимаясь со скамейки. — Привет, ребята! — ответил Сэм, подходя к ним. — Рад снова вас видеть. Как ваши дела за эти недели? — Всё хорошо, — сказала Юфемия с мягкой улыбкой, слегка наклонив голову. — А ты как, Сэм? Привык к школе? — Да, вроде бы да, — спокойно ответил Сэм, но взгляд его уже начал бегло сканировать класс, отмечая каждое знакомое лицо. — И вы все тут как дома, вижу. Сэм ещё раз обвел взглядом всех учеников и заметил, как дверь класса приоткрылась. Вошла Трисс. Она двигалась с присущей ей грацией, её уверенная походка и лёгкая улыбка мгновенно привлекли внимание Сэма. Он шагнул вперёд, готовый поздороваться, но сердце его резко сжалось, когда она не обратила на него никакого внимания. — Трисс? — Сэм начал тихо, почти раздражённо, но громко достаточно, чтобы она услышала. Она лишь слегка улыбнулась и прошла мимо, полностью игнорируя его присутствие, будто он был невидимкой. В этот момент злость Сэма превратилась в обжигающее чувство унижения, смешанное с досадой: как можно так вести себя после того, как он впервые увидел её и был готов наладить контакт? Его зубы сжались, пальцы слегка дернулись, но он сдержался, чтобы не выдать своего гнева всем окружающим. — Ты что, серьёзно? — пробормотал он почти себе под нос, его голос был тихий, но полный яда. — Ты не можешь даже просто поздороваться? Он сделал несколько шагов ближе, сжимая кулаки, но её взгляд продолжал быть направленным в сторону, где сидели другие ученики, полностью игнорируя его. Каждое её действие для Сэма казалось насмешкой, намеренной или случайной, но неприятие задело его глубоко. — Сэм, ты в порядке? — спросил Сузаку, заметив, как он сжал плечи и чуть нахмурился. — Да, да, всё нормально, — коротко ответил Сэм, но внутри его сердце колотилось быстрее, смешиваясь с растущей раздражённостью. Он повернул голову и бросил ещё один взгляд на Трисс, которая с лёгкой грацией прошла к своей парте. Её улыбка для кого-то могла бы быть дружелюбной, но для Сэма она была оскорблением. Он чувствовал себя отвергнутым, словно его попытка установить контакт и проявить дружелюбие была высмеяна молчанием и игнорированием. — Она думает, что может меня так просто оставить? — прошептал он сквозь сжатые зубы, глядя, как она усаживается. — Пусть попробует. Сэм резко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но чувство злости не отпускало. Он понимал, что Трисс привлекла его внимание с первого взгляда, и её безразличие ударило прямо в гордость. Его внутреннее напряжение смешалось с желанием доказать, что она не может так с ним обращаться. — Хорошо, — тихо проговорил Сэм, сжав руки в кулаки. — Посмотрим, кто кого. Он сделал шаг назад, стараясь не показать своей ярости всем вокруг, но глаза его продолжали следить за Трисс, фиксируя каждый её жест, каждое движение, каждое прикосновение к книге или волосам. Для него это было вызовом — она не поздоровалась, не улыбнулась ему, не признала его присутствие. И чем больше он наблюдал, тем сильнее росла злость, смешанная с решимостью: он не собирался так просто отступать. После уроков класс постепенно опустел, шум коридоров стих, и на улице стало тихо и солнечно. Эрик и Трисс шли вместе к выходу, разговаривая легко и непринужденно. Эрик иногда краснел от её улыбок и подшучиваний, но Трисс уверенно вела беседу, словно была хозяйкой момента, умело демонстрируя свою обаяние и лёгкость. — Ты сегодня выглядишь усталым, — заметила Трисс, слегка наклонив голову и усмехнувшись. — Но всё равно умудряешься быть внимательным. — Да нет, — ответил Эрик, пытаясь скрыть лёгкое волнение, которое появлялось всякий раз, когда она так смотрела на него. — Просто хочется не спеша пройтись после уроков. — Согласна, — улыбнулась Трисс. Сэм, находившийся неподалёку, наблюдал за ними из-за угла коридора. Его глаза сужались, когда он видел, как они смеются и обмениваются взглядами. Каждое слово, каждая улыбка Трисс действовали на него как игла, вызывая внутреннюю ярость и раздражение. Он сильно хотел вмешаться, но понимал, что пока не может этого сделать открыто — слишком заметно для окружающих. Поэтому он стиснул зубы и пытался скрыть своё недовольство, чтобы никто не заметил бурю эмоций, бушевавшую внутри. «Почему она так себя ведёт?» — подумал Сэм, ощущая, как внутри что-то горит от злости. «Она знает, что я здесь. Она видела меня. Почему она даже не посмотрела в мою сторону? Почему она отдаёт всё своё внимание этому… Эрику?» Сэм делал шаг назад, стараясь не привлекать внимания, но его взгляд всё равно следил за каждым движением Трисс. Он видел, как она смеётся над шуткой Эрика, как слегка наклоняется к нему, словно их маленький разговор — это их собственный мир, куда он не допущен. Злость и обида перемешивались с чувством унижения, которое усиливалось тем, что Эрик казался спокойным и довольным. — Итак, — сказала Трисс, слегка коснувшись руки Эрика, — как тебе нравится новый проект по химии? Я бы сказала, что это одна из самых интересных частей курса. — Да, она довольно увлекательная, — ответил Эрик, глядя на неё с лёгким смущением. — Хотя, если честно, мне больше нравится наблюдать за тем, как ты всё объясняешь. Эти слова, произнесённые мягко и с лёгкой улыбкой, словно подкрепили в Сэме внутреннюю бурю. Он почувствовал себя почти оскорблённым, как будто его попытка обратить на себя внимание была полностью проигнорирована и унижена. Тем временем Эрик и Трисс продолжали идти по коридору, полностью поглощённые своим разговором, не подозревая, что за ними наблюдают глаза, полные скрытой ярости и готовности вмешаться, когда придёт подходящий момент. Поздней ночью коридоры школы казались пустыми и чужими, освещённые лишь редким светом фонарей, который отбрасывал длинные тени на стены и пол. Сэм медленно продвигался по коридору, каждое движение было точным, выверенным, как у хищника, который уже наметил свою добычу. Он остановился у двери Эрика, глубоко вдохнул, и его взгляд стал сосредоточенным и холодным. Он знал, что ночь предоставляет идеальные условия для того, чтобы реализовать задуманное. Сэм тихо открыл дверь и увидел Эрика за письменным столом, погружённого в свои мысли. Он сделал ещё один шаг, почти не издавая звука, и лёгким ударом по голове сзади отправил Эрика в беспамятство. Парень рухнул на пол, а Сэм осторожно опустился рядом, наблюдая за ним. Он тихо провёл пальцами по краю стола и с хитрой полуулыбкой произнёс: — Спи спокойно, дружок… пока что. Сэм сел на край стола, наблюдая, как тело Эрика безвольно лежит на полу. Его разум был полон расчёта и холодной решимости. Он понимал, что этот момент — только начало. Он смотрел на парня и думал о том, как лучше начать игру, как сделать так, чтобы Эрик оказался полностью в его власти. — Так, — тихо произнёс он, почти шёпотом, — посмотрим, как ты поведёшь себя, когда проснёшься. Но сейчас нет смысла торопиться. Время работает на меня, и каждый момент усиливает мою позицию. Сэм наклонился к Эрику, всматриваясь в лицо, стараясь уловить малейшие признаки пробуждения, и в голове прокручивал варианты того, что можно сделать дальше. Сэм продумал каждый шаг: от давления и страха до тонкой психологической игры. Он встал, обошёл стол и тихо подошёл к окну, заглянув на ночной двор школы. Внутри его головы плыл только один вопрос: что сделать с Эриком дальше…