dangerous woman

Something 'bout you

makes me feel like a dangerous woman,

Something 'bout you

makes me wanna do things that I shouldn't

Что-то в тебе

заставляет меня чувствовать себя роковой женщиной,

Что-то в тебе

заставляет меня желать того, чего не следовало бы.

Ariana Grande — Dangerous woman

      Чжухон хотел уйти, и это было заметно. Мысли в голове Минхёка беспорядочно бегали, отчаянно пытаясь сгенерировать что-то дельное. В затянувшейся паузе парни свернули на хорошо освещённую светом лимонных фонарей улицу, где их окутал сладкий аромат азалий, заставивший блондина улыбнуться. Для имеющего вредную привычку опаздывать Хёка этот аромат значил, что он почти на работе и можно больше не спешить.       — Проклятье! Я ключи забыл! — наконец воскликнул довольный своей идеей Мин, когда они уже подошли к порогу парадного входа в двухэтажное здание кофейни.       — Вот и славно, — Чжухон выдохнул, уже было приготовившись прощаться с беспокойным блондином, но радоваться было рано.       — Идём! — будто бы не услышав слов нового знакомого шепнул Хёк, после чего уверенным шагом ступил на газон и прошёл за угол. Когда же он понял, что Чжухон за ним не последовал, то выглянул из-за угла с призывным свистом. — Чего стоишь? — вопросил он и нырнул обратно.       Хон опасливо огляделся по сторонам, справедливо решив, что ничего хорошего Минхёк не задумал, поколебался еще несколько секунд и всё же отправился за ним.       Он не сразу обнаружил Мина, когда оказался на заднем дворе кофейни, густо засаженном начавшими цвести плодовыми деревьями.       — Лезь за мной! — скомандовал громкий шёпот откуда-то сверху. Хон поднял голову и, кажется, даже не сильно удивился, когда увидел Минхёка на ближайшем к зданию дереве. — Оно не запирается: сломан замок, — пояснил Хёк, кивнув на окно, к которому так удачно вела ветка, на которой он сидел в позе испуганной кошки.       Погодите-ка, Минхёк что, знал наверняка, что Чжухон последует за ним? Почему бы иначе он полез на дерево, прежде чем Ли пришёл на задний двор. И почему только Хон так легко соглашается на всё, что предлагает Минхёк?! Думать об этом снова было уже откровенно лень, так что Чжухон молча поправил рюкзак и полез на дерево, кора которого, к счастью, оказалась сухой, несмотря на холодный влажный воздух.       Первым что почувствовал Ли, спрыгнув с подоконника на пол, был конечно же запах кофейных зёрен, который странным образом улетучил всю тревогу, вызванную незаконным проникновением. Они же не собираются грабить кофейню, так? Значит и бояться особо нечего.       — Спускайся, подберем твой любимый купаж! — глухо донеслось с первого этажа.       «До чего ты докатился, Ли Чжухон!» — услышал Хон голос матери в голове и вместо привычного стыда улыбнулся. Его уже начало забавлять то, что Минхёк ведет себя как ни в чем не бывало, тогда как самому Чжухону хочется спрятаться в «домик». От чего прятаться? Он ничего такого уж плохого не делает. Он сам хотел выйти за рамки, он сам позволил втянуть себя в это. Господи, разве можно быть таким занудой!       «Прости, мам, — подумал Ли, спускаясь по заставленной коробками с кофе лестнице, — мне нужна встряска. И это совсем не так трагично», — признался наконец себе он.       — Что, говоришь, подберём?       Минхёк взглянул снизу вверх на Чжухона и (не)вольно залюбовался. Он идеально вписывался в антураж интерьера кофейни, выполненного в стиле американская классика. Черная оверсайз ветровка с красными полосками вдоль рукавов поверх черной футболки и неизвестного размера черных же спортивных штанов. Подросток из HighSchool спускается к завтраку — ни дать, ни взять.       Хёк был уверен, что Чжухону неловко, но ничто в нём этого не выдавало. Вообще, если не знать, можно подумать, что это Чжухон, а не Минхёк тут работает, или даже владеет этой кофейней — настолько расслабленной и вместе с тем уверенной была его походка.       — Купаж — это букет сортов кофе с разных плантаций, — улыбнулся Минхёк и незаметно тронул карман брюк рукой, дабы убедиться, что он не забыл ключи на самом деле. — Мы с ребятами заметили, что любимый купаж отражает характер человека. А когда любимых сорта два, я считаю, что один из них отражает саму суть, а второй… Прикрытие для общества, скажем так.       Трюк с окном, решил блондин, удался, раз Хон наконец включился в реальность: сидит сейчас за баром и действительно внимательно слушает Минхёка, а не выискивает — даже физически — причину уйти.       Зачем ему Чжухон? Зацепил? Интересно, что будет дальше? Да Мин и сам толком не знает, если честно. Может он просто хочет немного позаниматься самолюбованием, снова и снова выпытывая о Диор, а может… надеется на продолжение? Хон ему определённо нравится и даже немного больше.       — Помнится, ты говорил, что сторонник крайностей, — Хёк пристально посмотрел сквозь Чжухона, прикидывая в уме, что тому предложить, а после легко выхватил с витрины демонстрационную зелёную пачку. — Это не крайность, но думаю тебе понравится. Стопроцентная перуанская арабика средней обжарки, — привычно обозначил он, отработанными движениями открывая упаковку и протягивая ее Хону. — Оцени аромат. Чувствуешь медово-фруктовые нотки?       Лицо Чжухона выглядело напряженно и сосредоточенно: он явно силился понять, что за нотки могут быть в просто кофе, но решительно не понимал. Может там был ароматизатор и сейчас он выдохся?       — Да-да, что-то такое чувствую, — протянул он, не желая показаться невеждой.       — Давай я приготовлю тебе капучино на этом сорте, а в следующий раз попробуешь что-нибудь еще, для сравнения. Но уверен, ты вернёшься к «Пура Виде», — Минхёк усмехнулся, уже из опыта зная это выражение лица.       — В следующий раз? — удивился Хон, не сильно задумываясь над тем, хочет ли он сам встретиться с Минхёком снова.       — Ну да. Ты же еще не представил мне свою девушку, — Хёк подмигнул и занялся кофемашиной.       Что дальше? Вести беседы о кофе Чжухону, скорее всего, будет неинтересно, а Минхёк хотел, во что бы то ни стало, удержать его внимание. Ему была необходима новая идея, и она попалась Ли на глаза, когда тот заглянул в холодильник за молоком.       — Ты соджу пьёшь? — как бы между делом спросил Мин, наполняя молочник.       — Только не говори, что вы из-под полы наливаете, — Хон сразу приободрился и неловко хохотнул от того, что показывает себя как заядлый любитель напитков покрепче. На самом деле пил Чжухон довольно редко, но шестой рабочий день за неделю не оставлял ему выбора.       — Только для особых клиентов, смекаешь?       Даже при скудном освещении гирлянд (Хёк зажег только их, чтобы не привлекать внимание прохожих) было видно, что у Хона тёплый медовый оттенок глаз. Может поэтому Мин захотел предложить ему «Пура Виду», из-за мёда?       Минхёк нарисовал на капучино сердечко, поставил перед уставшим гостем чашку и тот моментально отвлёкся от разговоров. Хон коснулся чашки губами и улыбнулся, очевидно от того, что она тёплая, а после сделал первый глоток.       — Не знаю, что тут за нотки, но мне действительно вкусно, — Чжухон стал говорить тише, и в голосе его послышалась тяжелая хрипотца, больше похожая на скрип. Он сделал еще глоток, остановился, чтобы оценить послевкусие, и одним махом допил кофе до дна, словно это был шот. — Что ты говорил про соджу?       Минхёку потребовалось усилие, чтобы не выказать радости от того, что сейчас они станут немного ближе — так уж работает алкоголь. Он молча достал из холодильника две бутылочки, оставшиеся еще после Нового года, открыл их и поставил одну на барную стойку рядом с пустой чашкой.       — За что пьём? — только и спросил блондин, уже поднося бутылку ко рту.       — Я всегда пью за ясность, как бы иронично это ни было в контексте алкоголя, — почти шепотом ответил Хон. — Будем, — он слегка качнул бутылкой в сторону Минхёка и стал пить мелкими глотками, сильно морщась.       Ясность? Она бы сейчас Минхёку не помешала. Было бы здорово разобраться в собственных чувствах и намерениях.       — За ясность, — кивнул Ли и, слегка запрокинув голову, стал жадно пить из своей бутылки. Только когда горло уже стало гореть огнём, он наконец остановился и посмотрел на Чжухона, сидевшего сейчас в замешательстве. — Что? — вопросил Мин и невинно захлопал ресницами. — Я не такой сахарный, каким кажусь.       Хон тихо засмеялся, но сразу же одёрнул себя.       — Гхм. Внутренний конфликт?       — Ты даже не представляешь, какой.       Хёк сделал еще несколько глотков, думая о сказанном, и хмыкнул в бутылку, что, кажется, осталось незамеченным. Может зря он так резко разделяет себя на две полярности? Он пытается скрыть Диор от знакомых и очень боится, что Бора расскажет кому-то, как застала его в женском белье и на каблуках перед зеркалом.       Если подумать, общество, то есть его личное общество, скорее всего, приняло бы его странное увлечение. Родители… Определенно были бы в шоке, но рано или поздно тоже смирились бы, если только не упоминать чат-рулетку. Так почему же тогда сам Минхёк не может принять себя?       — Итак, сначала ты приводишь незнакомцев к себе домой, потом балуешь их сразу уголовными нарушениями, минуя административку, — Чжухон еще отпил из бутылки, — что дальше по плану?       «Соблазнение незнакомцев», — подумал Минхёк, но вслух произнёс:       — Я просто романтик. Вся романтика связана с преступлениями, — он пожал плечами. — А если серьёзно, то это кофейня моего лучшего друга, Хёнвона. Он разрешает мне приходить сюда, когда мне вздумается. Пару раз я здесь даже ночевал. О том, что я незнакомцев еще и сюда приведу, мы с ним, конечно, не договаривались, но не думаю, что это проблема. Ты же не буйный?       — Как знать, как знать, — загадочным полушепотом сказал Хон и снова отпил соджу. — Может это мой коварный план: втереться к тебе в доверие, а потом… Сделать то, на что фантазии хватит.       Чжухон не улыбался, и внутренности Минхёка на мгновение похолодели. А что? Он вполне сойдёт за маньяка. Хотя когда Хёк дошёл до мысли об этом, страх его удивительным образом исчез, приведя на свое место тёплое тянущее чувство внизу живота.       — Не нужно пустых обещаний, — кокетливо произнёс Мин, понизив голос, и рассмеялся, увидев испуг на лице Чжухона.       Хон закатил глаза, покачал головой и тоже засмеялся, когда до него дошло. Алкоголь начинал туманить головы обоим, и смех ребят становился гораздо громче и свободнее, а обстановка всё более развязной. Чжухон поднял бутылку на уровень глаз и покачал ею на просвет: на дне плескалось немного отблёскивающей зеленью стекла жидкости. Цокнув языком, он в один глоток прикончил содержимое, а после посмотрел на этикетку.       — Тринадцать оборотов? А есть еще? Не подумай, что я алкаш, но догнаться надо. Или тебе здесь утром ещё работать?       — Нет, выходной. У меня тоже всё кончилось, — грустно ответил Мин и по-детски выпятил нижнюю губу, — ни одной бутылочки больше не осталось, — он тяжело вздохнул, запрокинул голову и вытряс последние капли соджу себе в рот.       — Идём, — Чжухон хлопнул ладонью по стойке так, что Хёк даже вздрогнул и чуть не поперхнулся. — Я знаю, что делать.       После выброшенной тары и вымытой кофеварки с чашкой, обратно через окно, по дереву, а потом по едва просохшему асфальту парни добрались до круглосуточного ларька, где у пьяного Мина уже не было ресурса, чтобы сдерживать свои возможно неуместные шутки о первом свидании и шикарном ресторане в подворотне. Чжухона это, кажется, не смущало.       Они выпили еще по две бутылки более крепкого соджу, гуляя по району, чуть не потеряли драгоценный рюкзак Хона и стали еще ближе, чем Минхёк мог себе представить. Чжухон рассказал, что работает графическим дизайнером, но хотел бы уйти из интернетов в высокое искусство, а Хёк пообещал спонсировать его выставки, если все они будут посвящены ему.       От пьяных криков до проникновенных разговоров три квартала, две фальшиво спетые песни группы Reflex и одно «а знаешь, …». Вот они уже сидели под подъездом Минхёка и жаловались друг другу на одиночество. Мин много курил и еще больше — что удивительно — молчал. Чжухон же говорил без остановки. О работе, о планах, о том, что ему жаль, что девушка Минхёка ушла, о страхе спиться на фоне скуки и том, что его подпольная мазня, которую он один зовёт картинами, так никому и не понравится, кроме мамы. Он не хотел уже домой, но очень устал, а спать на мокрой скамейке не комильфо.       С лёгкой руки Минхёка, сообразившего, что он может сейчас упустить Чжухона насовсем, они снова вспомнили Диор. Он убедил нового знакомого обязательно ей написать, прям сейчас, когда тот вернётся домой, хотя Хон и уверял его, что не достоин настолько роскошной девушки.       — Если только эта Диор мне ответит, я буду самым счастливым человеком на свете. Хотя вряд ли это произойдёт, — поделился он, уже собираясь уходить. — Она знаешь какая?.. Такая нежная, но такая… — парень зашипел, как будто обжёгся. — Модели Victoria’ssecret рядом с ней просто школьницы на дискотеке.       — Ты видел ее только раз.       — И то минут пять всего.       — Сильно же она тебя задела! Должно быть, это действительно самая красивая девушка в мире, — произнёс Мин и вдруг понял, что у него сбилось дыхание.       То, как Чжухон описывал Диор, будучи изрядно уставшим, было выше минхёковых сил. Будто одурманенный взгляд брюнета скользил по воображаемой девушке, и Хёк мог поклясться, что ощущал прикосновения его рук на себе в этот момент. Несмотря на вечернюю прохладу, Мину срочно захотелось холодной воды, потому что во рту неожиданно пересохло.       Не только от восхищенных разговоров о Диор, но и от того, кто о ней говорил. То ли дело в недотрахе Минхёка, то ли Хон и вправду выглядел сногсшибательно, когда хотел спать больше, чем жить.       — Может быть я даже влюбился, — Чжухон пожал плечами и поднялся со скамейки. — Вот моя визитка, — он достал из кармана потрёпанный кусочек картона и протянул Мину. — Напиши или позвони мне как-нибудь, надо будет повторить, — он щелкнул по горлу, намекая на еще один запойный вечер, поправил рюкзак и отсалютовал. — Пока.       В подъезд Минхёк практически влетел и сразу же с грохотом захлопнул входную дверь, прислонился к ней спиной, прикрыл глаза и рвано выдохнул. Черт. Чжухон мог заметить!       В голове Ли звучал голос Хона, описывающий его, Минхёка. Ему даже не требовалось много усилий, чтобы представить тяжелый взгляд почти черных от усталости и алкоголя глаз напротив. «Шатенка с дьявольским огнём в глазах»? Да в глазах Чжухона тоже немало от Сатаны.       Ли даже не заметил, как оказался в прихожей своей квартиры, а небольшая одышка после подъема лишь дополнила картину возбуждения. Чертов Чжухон! Ему хотелось подчиняться… Его хотелось подчинять. И только Диор могла сделать и то, и другое одновременно.       Минхёк достал из нагрудного кармана любимую помаду, открыл её и, подойдя к зеркалу, привычным движением провёл сначала по верхней, а затем и по нижней губе, даже не включая свет — света уличных фонарей ему было достаточно.       «Окажись такая в моей постели…» — пронеслось в голове Хёка, и он улыбнулся одним уголком ягодных губ.       Парень сделал глубокий вдох, убедившись лишний раз, что дыхание всё еще дрожит, и с интересом хмыкнул. Да, ему определённо нужна разрядка, но он хочет быть Диор в этот момент, чтобы прочувствовать внимание Чжухона, которое по праву принадлежит ей и только. Такого он еще не делал. Мин с лёгкостью стянул кеды и прошлёпал босыми ногами в комнату, к гардеробу, полки которого после ухода Боры полностью заняла одежда женского образа Ли.       «Тебе не нужна девушка, Минхёк. У тебя уже есть Диор», — так некстати всплыли в воспоминаниях прощальные слова Боры, и Хёк прогнал их, постаравшись сконцентрироваться на том, что хочет надеть сегодня.       Он сбросил с себя обычную одежду, не сильно заботясь о том, чтобы не помять её, и с трепетом взял в руки любимые черные кружевные шортики. Слишком пошло? Это ему и нравится.       Шортики давили, но Мин не предпринял попыток поласкать себя, пока не надел чулки, белую блузку с застёжкой под самое горло, твидовую юбку в складку, черные босоножки на высоченном каблуке и — самый важный атрибут — парик с каштановыми локонами. На полный макияж терпения ему не хватило.       Голова кружилась, так что Ли прошёл к дивану напротив ростового зеркала — каблуки приятно стучали по паркету — и, не отрывая взгляда от отражения присел на край. Колени его были плотно прижаты друг к другу, от чего бельё давило еще больше.       Как же Чжухон умудрялся смотреть на Диор так, как никто другой никогда не смотрел ни на неё, ни на самого Минхёка? Это не пошлый и не влюблённый взгляд. Не равнодушный и не презрительный. Во взгляде Чжухона Хёк ловил интерес, желание разгадывать и… обладать.       Мин провёл рукой по бедру, представляя, что это рука Чжухона, нырнул под юбку и приподнялся, чтобы стянуть трусики, но только чуть ниже колен, чтобы их всё еще было видно в зеркале.       Воображаемый Чжухон сел на пол и поднял на Минхёка черный глубокий взгляд, а после переместил свою руку на уже подрагивающий орган и облизнулся, всё так же не отводя глаз. Черт, до чего же хорош этот воображаемый Хон. Черт, до чего же у Мина хорошая фантазия.       — Ты так красива сегодня, — произнёс Минхёк вместо Чжухона, сам заглядывая в глаза собственному отражению, сжал пальцами головку члена и низко протяжно застонал. — Ярче всех звёзд, — продолжил он и усмехнулся: — даже тех, что у меня сейчас перед глазами.       Рука ритмично двигалась по всей длине члена, вырывая всё новые и новые стоны, сдерживать которые Мину не хватало сил. Хёк продолжал смотреть в зеркало, как завороженный: никогда прежде он не занимался самоудовлетворением в образе Диор, и никогда прежде у него не возникало желания смотреть на себя в этот момент. Диор всегда была только девушкой, но в эти минуты Мин впервые забыл о внутреннем конфликте.       — Идеальнее моделей Victoria’s secret, — прошептал призрачный Чжухон, и на этой фразе парня покинули остатки разума.       Еще пара минут и тело Минхёка прошибло дрожью. Хёк кончил с именем Чжухона на напомаженных губах. И несмотря на то, что юбка была бесповоротно испорчена спермой, Мин полулежал на диване с блаженной улыбкой. То ли дело в алкоголе, то ли Чжухон и вправду мог доставить удовольствие, даже будучи простой фантазией.