В тени твоей поддержки

После посещения Дазая в Портовую Мафию прошло три дня. Всё это время Дазай ни на шаг не отходил от Накахары и старался не покидать квартиру, чтобы не оставлять мафиози одного. Чуя шёл на поправку: он больше не боялся Дазая и даже начал ему доверять, что искренне радовало детектива. Сейчас Накахара сидел на подоконнике, прислонив голову к окну, и читал одну из книг Дазая. К удивлению Чуи, Осаму оказался обладателем не только книг о самоубийстве - среди них нашёлся детектив. Страницы шелестили в его руках, а взгляд скользил по строкам, выхватывая детали хитро закрученного сюжета. Чуя невольно увлёкся: расследование шло по нарастающей, улики складывались в мозаику, а главный герой, циничный и проницательный сыщик, напоминал ему кое-кого... - Ну что, интересно? - послышался сбоку голос Дазая. Чуя вздрогнул и повернул голову. Осаму стоял в дверях с двумя чашками чая, слегка склонив голову набок и улыбаясь своей привычной полуироничной улыбкой. - Да, - неохотно признал Чуя, возвращаясь к чтению. - Не ожидал от тебя такого. - Чего именно? - Дазай подошёл ближе, поставил чашки на подоконник и рукой опёрся на раму окна. - Что у меня есть книги, не связанные с экзистенциальным кризисом? - Что у тебя в принципе есть такие книги, - хмыкнул Чуя. - Хотя этот сыщик... он чем-то похож на тебя. Дазай заулыбался: - О, значит, ты наконец признал, что я гениальный детектив? - Я сказал "похож", а не "гениальный", - парировал Чуя, но уголки его губ дрогнули в улыбке. - Он такой же... загадочный. И слишком много думает. Осаму сделал глоток чая и задумчиво посмотрел на город за окном: - Может, в каждом из нас есть немного сыщика. Мы все ищем ответы - на вопросы о мире, о других, о себе. - Что за филосов в тебе проснулся? - спросил Чуя. - Так сразу и филосов? - от отхлебнул чай, не сводя взгляда с Чуи. - Просто иногда хочется говорить не только глупости. Чуя закрыл книгу, положил её рядом и тоже взял кружку. Аромат горячего чая смешался с тишиной, которая на этот раз не казалась напряжённой, - она была спокойной, почти домашней. Осаму посмотрел на Чую. И снова тот красовался в его рубашке. Целый пакет одежды, заботливо собранный Коё для Омеги, остался нетронутым - Чуя упорно предпочитал рубашку Альфы. И Дазаю это было приятно, даже очень приятно. Взгляд невольно скользнул к бинту, обмотанному на руке, - под ним скрывались порезы. Дазай так и не узнал, почему Накахара поступил так. Стоит ли сейчас портить этот уютный момент? Осаму бедром облокотился на подоконник, большим пальцем рассеянно поглаживая кружку. За все дни, что Чуя провёл в квартире детектива, Дазай впервые увидел его с иной стороны - такой, которую ему больше не хотелось бы наблюдать. Ему куда ближе был взрывной Чуя, а не спокойный и напуганный. - Чуя... - негромко произнёс Осаму. Чуя поднял на него взгляд. - Ты... Я хотел бы узнать, почему ты тогда взял нож? Почему я увидел тебя в крови? Чуя замер. Пальцы, державшие кружку, слегка дрогнули. Он опустил взгляд, уставившись на чай. Молчание затянулось. Осаму не торопил, не давил - просто ждал, всё так же опираясь бедром на подоконник, но теперь его поза стала чуть напряжённее, а пальцы, прежде поглаживавшие кружку, замерли - Я... - Чуя сглотнул, голос прозвучал хрипло, непривычно тихо. - Не знаю, Осаму. Правда, не знаю. Просто... В тот момент меня сжирали мысли. Я тогда проснулся от кошмара, а потом голову заполнили мысли. Голос в голове твердил, что это я виноват, что... не знаю. Он помолчал, подбирая слова, потом продолжил, всё ещё не поднимая глаз: - Ты всегда шутишь про смерть, говоришь о ней так легко, будто это игра. А я... я никогда так не мог. Но тогда вдруг показалось, что это единственный способ прекратить это всё. Перестать что-то чувствовать. Дазай медленно выдохнул. В его глазах отразилась боль - не за себя, а за Чую. Он чуть сдвинулся, словно хотел подойти ближе, но сдержался, понимая: сейчас важно не напугать, не спугнуть эту хрупкую откровенность. - Чуя, - Осаму произнёс это мягко, почти шёпотом, - ты не один. Никогда не был один. Да, я шучу про смерть, потому что боюсь её. Потому что так проще прятать страх. Но это не значит, что я не вижу, когда больно другим. Особенно тебе. Чуя наконец поднял глаза. В них стояли слёзы, но он не дал им пролиться - лишь сжал губы и кивнул. - Спасибо, - прошептал Чуя, смотря прямо в глаза Осаму. - Спасибо, что не бросил. Спасибо, что был рядом. Дазай на мгновение замер, будто эти слова застали его врасплох - не потому, что он не ожидал их услышать, а потому, что в них было столько искренности, столько обнажённой уязвимости, которую Чуя так редко позволял себе показывать. - Чуя... - Осаму помедлил, не отрывая взгляда от Накахары. - Я могу тебя обнять? - Ты же знаешь, что можешь, зачем спрашиваешь? - спросил Чуя. - Нет. Ответь. Могу или нет? - спросил Дазай, в голосе была серьёзность. Чуя замер. Он много раз видел серьёзного Дазая, но сейчас перед ним стоял как будто другой человек. Осаму уважает границы Чуи - для мафиозника это что-то новое. - Можешь, - разрешил Чуя. Дазай ближе подошёл к Накахаре и заключил того в свои объятия. Это было не просто объятие. Это было заявление. Это была стена, возведённая вокруг Чуи, непробиваемая и несокрушимая. Дазай обхватил его крепко, но нежно, словно боясь сломать хрупкую птицу. Его тело стало щитом, его руки - надёжным замком Чуя уткнулся лицом в плечо Дазая, вдыхая его знакомый, немного терпкий запах. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности. Не просто в безопасности от физической угрозы, а в безопасности от самой возможности быть уязвимым. Дазай, этот вечный шутник, этот мастер манипуляций, сейчас был его неприступной крепостью. Он почувствовал, как напряжение в его теле постепенно уходит. Слова, которые ещё минуту назад казались невыносимыми, теперь звучали как далёкий шум. Потому что рядом был Дазай. И в его объятиях, в его решительном взгляде, в его тихом, но грозном обещании, Чуя знал: больше его никто не тронет. И если кто-то попытается, то столкнётся не только с гневом Чуи, но и с безжалостной яростью Дазая Осаму. А это было куда страшнее.