Каникулы в Аркадии

      — Ты ещё кто?! — завопила Хлоя, хватаясь за карман куртки, где ещё полчаса назад был пистолет. Пусто. В единственный раз, когда он действительно мог пригодиться, потому что у неё дома на кухне сидел какой-то непонятный небритый тип.       — Добрый вечер, мисс Прайс, — Джонни прихлебнул чая, явно пародируя Саймона, и с джентльменским спокойствием кивнул племяннице капитана. А в том, что это она, сомневаться не приходилось: он знал, что других детей у Джойс или её нового мужа не было, что это уж точно не была какая-нибудь подружка Гоуста, которую он склеил где-то в местном баре. Говоря о Гоусте…       — Какого хера ты тут делаешь?! — Хлоя попятилась назад, не решив, бежать ей, хватать любой тяжелый предмет или кричать, чтобы разбудить отчима, который, скорее, вместо устранения угрозы начнёт пилить ей мозги про ночные прогулки, — проваливай из моего дома!       Соуп, тем временем, цеплялся взглядом за детали. Дырка от сигареты на вязаной шапке, какая-то грязная майка с непонятной надписью, клетчатые кеды, обгрызанный чёрный лак на ногтях, а ещё… Твою ты мать, от неё травой несло за километр!       — Ты что, панкуха? — неожиданно для самого себя вырвалось у Джонни.       «Чёрт… Если Санта-Муэрта её увидит, у нас вместо прыжка с маяка будут трибунал и похороны.» — Джонни быстро смекнул, что дело было плохо, и надо было всеми силами спрятать девочку от Саймона.       — Да, и чё? Эта панкуха тебя отпинает, если ты не свалишь! — Хлоя не понимала, почему небритый тип никак не реагирует на её угрозы, — Тебя что, Фрэнк подослал долги выбивать?!       — Расслабься, принцесса, я друг твоего дяди. Приехал с ним погостить, агась? — он прихлебнул ещё чая и кивнул на стул рядом с собой, — И я собирался не хату обносить, а захомячить оладушек и идти спать, чего и тебе советую.       Джонни и правда выглядел ровно так, как выглядели в голове Хлои все друзья дяди Джона, о которых он рассказывал в историях о задорной молодости: старомодный, перекаченный, со странным жетоном на груди, дебильным деревенским акцентом, и весь покоцаный.       — Джонни, — послышался до страшного ровный и тихий мужской голос из коридора, — хватит там шарахаться, не буди миссис Прайс.       «Лёгок на помине!»       — Чёрт! — Джонни мгновенно вскочил со стула и дёрнул Хлою за руку, — полезай, быстро! — не успела Хлоя опомниться, как Соуп подхватил её на плечо как ящик с бронеплитами и поднял к потолку.       — Какого хера ты…       — Сиди тихо!       Хлоя сама не поняла, как оказалась лежащей на полке над кухонной тумбой. Что этот небритый тип себе позволяет?! Впрочем, сверху было хорошо видно, как на кухню зашёл какой-то высоченный белобрысый дядька в маске с черепом и принялся отчитывать друга дяди Джона.       — Сержант, у тебя есть совесть? Тебя накормили и положили спать, а ты тут гремишь как вертолёт Николая.       — Да ладно, эл-ти, это тебе приснилось, — Джонни незаметно поднял голову и подмигнул Хлое, — давай, пошли спать дальше… Щас большой добрый Джонни тебя уложит, агась…       Саймон, пока его подпихивали под спину, направляя обратно в коридор, со вздохом закатил глаза. И у Соупа получалось, пока тот не встал как вкопанный и не чихнул.       — Я старше тебя на девять лет…       — Будь здоров, эл-ти! И что? Я разве не могу позаботиться о благополучии товарища?       — Можешь, но, знаешь… Почему тут… — Саймон принюхался, ещё раз чихнул, и мгновенно проснулся, — почему тут воняет чёртовой марихуанной?       Шкафчик поскрипывал, несмотря на то, что Хлоя прикладывала все усилия, чтобы не заржать от страха.       — Ну… Слушай, эл-ти, откуда я знаю? Это не моя хата… — Джонни развернул сонного Саймона лицом к двери и принялся выталкивать вон, — не парь себе мозги, пока не выучил наизусть все законы этого штата, агась? Ты же любишь читать, агась?       «Агась» звучало так колоритно и выразительно, что Хлою всё-таки прорвало.       — У-у-у, какие тут шумные наглые подростки! — картинно хмурился Джонни, пока Саймон не начал проверять, откуда звук, — всю ночь орут на улице…       Уходя, сержант, едва не сворачивая шею, подмигнул Хлое. У Хлои из всех приключений за сегодня сердце прихватило только от этого.

***

      — Ура, ночёвка! — радостно объявил Джонни, вскидывая руки к потолку. Саймон смотрел телевизор без звука. Показывали повтор любимой Санта-Барбары капитана, а вот его самого нигде не было.       — Сейчас половина седьмого утра, — заметил Саймон с точностью ровно до минуты, даже не отрывая красные глаза от экрана.       — А! — отмахнулся Соуп, плюхаясь рядом на диван. Джойс недавно ушла на работу, и, не зная, куда пристроить жутко стоящего в углу по стойке «смирно» лейтенанта, посадила его смотреть телевизор, и он так и не вставал, — я ещё не ложился, значит ночёвка.       — Почему не пошёл с Прайсом рыбачить? — тот же вопрос можно было задать и самому Гоусту, но все слишком привыкли, что вопросы задавал Гоуст.       — Прайса мы явно заколебали. Ну, я заколебал, — Джонни расплылся в улыбке, явно гордый собой, — От тебя, эл-ти, сложно устать, знаешь ли. Ты ничего не говоришь.       — Буду придерживаться этой тактики, — проворчал Саймон, раскладывая аккуратно свёрнутый плед, — и тебе советую. Веди себя прилично.       Капитан Прайс три года не выходил на связь, а Джойс — боялась отправлять хоть какую-то весточку. Смерть Уильяма, проблемы с Хлоей, долги: узнай она ещё и о трагической гибели брата покойного мужа — не выдержала бы.       — Джон! — Джойс без приветствий обняла капитана Прайса и прослезилась. Гостей в их доме не было со смерти Уильяма, за исключением Дэвида, и миссис Прайс была рада принять Джона и его семью по службе. Услышав, что капитан так про них и думает, Джон младший неделю ходил счастливым.       — Приятно было познакомиться. Увидимся на выходных, — Дэвид крепко пожал руку капитану, взял свой китель и вышел. Приятным сюрпризом для Мэдсена оказалось то, что родственники Джойс были военными, пускай это и были родственники её бывшего мужа.       — Дэвид, судя по всему, очень надёжнный человек, — покивал капитан, допивая чашку чая, — теперь я за тебя спокоен.       — Я просто доверяю мужчинам с добротными усами, — Джойс засмеялась и налила ему ещё.       — Это расценивать как намёк? — Прайс с иронией усмехнулся.       — Боже упаси! Не в моём возрасте.       Не самого капитана, но Джонни, немного напрягал тот факт, что новый муж Джойс был слишком похож на него самого, но, если бы не Соуп, он бы этого вообще не заметил. Как там его товарищи, «без мыла в жопу?»       — А как там малышка-пират? — Джон редко видел племянницу, но Уильям, насколько позволяла связь и насколько часто к капитану в руки попадал телефон новее Нокии 3310, присылал ему фотографии, и к озорной и доброй Хлое он относился очень и очень тепло.       — Не буду врать, что хорошо, — Джойс горько вздохнула и потёрла лоб, — с момента гибели отца она совсем от рук отбилась. У неё теперь мальчики, девочки… Алкоголь, трава… Может, даже что-то потяжелее, я выбилась из сил её проверять, — она допила чай и дрожащей рукой отставила чашку, — вечеринки, сомнительные компании, анархизм… Да, так у многих подростков, но её выгнали из колледжа! На тебя одна надежда, — Джойс не выдержала и заплакала, как не старалась держаться и отшучиваться, — Как она сама сказала, «блеск, теперь дядя Джон наведёт порядок в нашей дебильной казарме».       — Джойс, — капитан вытащил из кармана платок и протянул миссис Прайс, уверенно взяв её за свободную руку, — раз я ещё жив — моему чутью можно верить. А оно подсказывает, что всё будет хорошо.       — Ты какой-то дёрганный последнее время, — сообщил Саймон замогильным голосом, когда Джонни уже почти отключился прямо у него на плече, — и бегаешь по вечеринкам быстрее обычного.       «Санта-Муэрта, а ты всегда такой глазастый, или только когда я спать хочу?» — начал мысленно отвечать Джонни, но из всего подуманного только покряхтел, переворачиваясь лицом к Саймону.       — Я? Да ну нет! — Джонни натянул улыбку и задорно похлопай лейтенанта по плечу. Джонни предчувствовал очень весёлые каникулы, и всё по той же причине, по какой в его жизни происходила добрая половина неприятностей: они с Роучем заключили пари.       — Мне просто надо… — он зевнул и снова закрыл глаза, — Это… Найти кое-кого, агась…       Джонни МакТавиш не очень хорошо разбирался в американской географии, и всё, что знал об Аркадии, это то, что там проходили учения у рейнджеров масштаба третьей мировой, и что там жили родственники капитана Прайса.       — …Да только с самолёта вышел! — Джонни очень выразительно закряхтел, разминая затёкшую спину, — прикинь, Саймона укачивает летать гражданскими авиалиниями!       — А ещё у него водительских прав нет, — на экране мелькнуло уставшее лицо сержанта Сандерсона.       — Откуда знаешь?       Роуч перевёл камеру себе за плечо, и среди пиксельных помех Джонни разглядел кипы бумаг до потолка.       — Всё-таки посадили! — выдохнул Джонни, выпучив глаза, — ну даёшь!       — Я весёлый таракан, я пишу-пишу-пишу, — Тони зловеще постучал ногтями по крышке телефона, — и скоро уже с ума тут сойду! Вот тебе хорошо, купайся себе, гуляй по лесу, бухай, клей девочек…       — А то! — на упоминании девочек Соуп заметно оживился, — Нету той, кто не купится на моё неповторимое шотландское обаяние.       — Да ну, выпендривайся, — смех Роуча перебило помехами, — прям нету?       — Прям нету! Хочешь забьёмся?       Где-то в глубине души Соуп понимал, что добром это не кончится, как и все азартные игры, в которые он хоть когда-то пытался играть.       — Тайка?       — Была. Ух какая была! Но у меня всё равно больше.       — Близняшки?       — Тройное комбо!       Роуч присвистнул, начиная сомневаться в правдивости.       — Замужняя? Нет, это уже некрасиво.       — Милфы были, уж не знаю, что у них по семейному положению.       — Ну давай тогда забьёмся, — Тони хитро улыбнулся, — на новый прицел. Что не склеишь лесбиянку.       Джонни что-то прикрикнул по-шотландски, чуя весёлые каникулы.       — Идёт!

***

      Хлоя шла по обочине, уже сотни две метров пиная перед собой крышку от пива, ощущая, как в крови перемешиваются курево с алкоголем. Опять её преследовало смутное ощущение, что за свой выпендрёж она не получала по морде не потому что крутая, а потому что все эти громилы просто относились к ней как к ребёнку, играя злодеев так же, как она играла бесчувственную оторву, и было так до слёз обидно, что накуриться было просто вопросом времени. Хлоя пинала крышку, чувствуя, как пропинывает свою жизнь, ровно до того момента, как через дорогу прямо напротив неё не остановилась… Её машина.       — Блять… Стой! Ублюдок! — она мгновенно протрезвела и бросилась на проезжую часть, даже не обернувшись по сторонам, — Это моя тачка! Я собиралась в кино… Вечером!       Хлоя подбежала. Пикап издавал настолько страшные звуки, что не сказать было, что он ещё полчаса назад был в автомастерской на капремонте.       — Я не знаю, куда ты на нём там в бэдтрипах ездишь, но замена коврика в салоне не запаяла тебе ремень ГРМа, агась? — Джонни побибикал и толкнул пассажирскую дверь. Хлоя бесилась так, что немного — и пар из ушей повалит, но всё же села.       — Не поучай меня! — перед глазами невольно всплыл Дэвид с его попытками подружиться, читая лекции по автомеханике. Все военные что, одинаковые?! — Ты тут типа крутой мужик? А я, сука, без тебя не разберусь?       — Типа да, — МакТавиш засмеялся и выразительно бросил взгляд на свои брюки, — Можешь проверить, конечно, но я не уверен, совершеннолетняя ли ты.       — Год как, — Хлоя гордо потрясла водительскими правами.       — На гаржданке права получать — это тот ещё геморрой, — Соуп уважительно закивал и снял машину с ручника, — этот теоретический тест дурацкий… Так и не скажешь, что ты только и делаешь, что пыхаешь.       — Вот! Убедился? — Хлоя сама не понимала, от чего её так сильно колотило, — а теперь свали на пассажирское!       Хлоя договаривала «свали» уже тогда, когда они поехали.       — Прости, принцесса, — Джонни пожал плечам, — но от тебя несёт за километр. Я делаю это как раз, чтобы у тебя не отобрали твои драгоценные права, агась?       — У меня ведь ничего не осталось, кроме этой развалюхи… — Хлоя отвернулась так, что шея болела, — Меня в автошколу папа записывал. Он со мной разбирал правила. Нарисовал дорогу на ватмане, прям как она идёт от нашего дома до Блэквэлла, купил десяток хотвилсов и катал их… — она рада была только тому, что шуршание шин прятало её всхлипы, — и всё мне объяснял, пока сам за рулём был…       — Слушай… Мне жаль, что так получилось. Я не хотел отбирать у тебя ничего, — Джонни смущённо поджал губы, — просто ты реально бухая и обкуренная! — ему действительно стало стыдно, и, искренне ненавидя такие ситуации, сержант попытался хоть как-то разрядить обстановку, — А что за фильм-то? На который собиралась.       — Бегущий по лезвию, — Хлоя печально вздохнула, кажется, уже смирившись, что никуда не попадёт, — У нас в кинотеатре крутят старьё за пару центов, всё равно никто на них никто не ходит, всем подавай попсовую Войну Миров.       — А ты любишь старьё? — не будь она капитанской племянницей, Джонни бы обаятельно подмигнул и похвастался единственным седым волосом в хохолке, но страшно было представить, что ему устроит Прайс, если узнает, что Соуп клеится к его крошке Хлое.       — Не то, чтобы. Я люблю, что там нельзя встретить никого из колледжа, и вообще… Мало народу.       — Ясно, зачем туда ходят, агась! — Джонни засмотрелся на береговую линию и чуть не пропустил поворот, — У тебя-то хоть компания есть?       — Да… — Хлое самой не понравилось, что она сказала это слишком неуверенно, — Со мной пойдёт Макс. Мы уже третий раз договариваемся, надеюсь хоть на этот раз им там не устроят никакую «важную контрольную, к которой надо готовиться», — Хлоя передразнила директора и быстро вытерла лицо рукавом.       — Давно с ним мутите? Надеюсь, он не нарик.       — Она, — Хлоя показушно приосанилась, всем своим видом пытаясь сказать «да, и что?», но претензии всё не поступало, — мы знаем друг друга с детства. Она уехала с родителями в Сиэтл, когда мы были в средней школе, а теперь поступила в университет тут недалеко. Я тоже там училась, но меня пнули за хулиганство.       — Ты типа… Лесбуха? — всё-таки спросил Джонни. И, как нарочно, за поворотом уже видно было дом Хлои.       «Ну дела! Вот это подстава!»       — Да, и что? — всё-таки ответила Хлоя.       — На третий раз не должна отказать, поверь мне. Но если откажет — смени тактику. Дай ей время самой придумать, как и где вам зависнуть. Ну или не знаю, позови её в кафешку или на девичник… Сейчас ещё кто-то говорит «девичник»? — Соуп задумался и почесал затылок. Как-то внезапно оказалось, что все его знания о гражданской жизни основывались на каких-то штуках из девяностых, и, общаясь с теми, кто тогда ещё только родился, он чувствовал себя не в своей тарелке. Даже несмотря на то, что сам был с девяностого года, — Если она любит девчонок, не пытайся быть для неё пацаном, агась?       — Я… Не думала об этом, — Хлоя даже сбросила обороты вслед за своей машиной, когда Джонни припарковался и заглушил двигатель.       — Ну… Это очевидно, агась! — он вышел и бросил девушке ключи, — Даже баловаться надо с душой. Но кстати про баловаться — ты лучше к мамке в таком виде…       — «Баловаться»?! — Хлоя тут же вскинулась и со всей дури хлопнула дверью, видимо уже и забыв, что это была её тачка, — ты что о себе думаешь, жертва республиканской пропаганды? Ты будешь решать, что для меня баловство, а что нет?       — Принцесса, давай полегче, я тебя не обижал! — Джонни выбило из колеи, и он даже сделал шаг назад, — я просто хотел сказать, типа…       — Ты хотел сказать, что я дура, которая сегодня панкуха, а через год выскочит замуж и родит двойню?!       — Да я просто… — Соуп правда не хотел сказать ничего обидного, наоборот имея в виду, что подростковые приколы — дело более серьёзное, чем пафосное свидание для тех, кому за двадцать, но, чем больше он пояснял, тем хуже получалось, — Да в смысле, что вы с ней не с напрягом!       — Засунь свою гомофобию себе в задницу, фарша кусок! — Хлоя, вообще не стесняясь в выражении чувств, схватила цветочный горшок и швырнула в снова ставшего неприятным небритого типа.       Попала.       — Так, отставить! — скомандовал очень вовремя открывший входную дверь капитан, ещё даже не успев до конца увидеть, что случилось, — какого чёрта у вас творится?!       Его встретили разъярённая укуренная племянница и сержант с ног до головы в земле и с петунией на оттопыренном ухе.       — Сэр, эта леди ведёт себя некультурно, — Джонни пожал плечами, и в ту же секунду капитану пришлось схватить Хлою за капюшон, чтобы она на него не бросилась.       — Этот мудак отжал мою тачку и говорит, что я дура!       — Да я хотел как лучше, агась! — продолжал настаивать Джонни, отряхиваясь от земли.       — Мне плевать, что ты там хотел — зачем мне слушать какого-то жирного фрика с дебильным недоирокезом? — она ткнула в сержанта пальцем, — Ты ничего обо мне не знаешь!       — Эй! — хотел бы Соуп сказать, что не обиделся, но это было не так, — Я не жирный, я на массе, агась!       — Отставить обижать МакТавиша, — Прайс хлопнул Джонни по плечу в знак поддержки и тут же отряхнул ладонь о штанину, тихо выругавшись, — как дети малые! А ты, Хлоя… — он погрозил пальцем, — я всё знаю про твои выходки. И учти — ещё немного, и игры закончатся. Но вам, конечно, не помешает друг у друга поучиться, — капитан решил не отходить, — и не беегать с пустым бронежилетом или курить траву!       Капитан уже заранее знал, что ничем хорошим, на самом деле, эта встреча не закончится.

***

      — Ты мне никто! Я не собираюсь слушать твои армейские бредни! — Хлоя и без того была в бешенстве, в впридачу к тому, что Макс опять её продинамила, а денег не хватило даже на жвачку, не то, что отдавать долги Френку, Дэвид сделал замечание её внешнему виду, — Вали, это не твой дом!       — Хлоя, отставить так разговаривать! Я твой отчим!       — Мудотчим!       Хлоя хлопнула дверью прямо перед его носом и закрылась на ключ. Как же он достал! Она подумала поначалу, что с приездом дяди Джона станет лучше, но стало только хуже, потому что Дэвид почувствовал немую поддержку от старшего по званию. С другой стороны, перед дядей Джоном ей было просто стыдно. Он всегда был какой-то мистической и очень положительной фигурой, как Санта Клаус, и тоже привозил классные подарки. На этот раз взрослой малышке Хлое достался новый телефон и понтовые духи. Вкус у какой-то там подружки дяди, которая помогала это выбирать, был хороший, но слегка старомодный, и вообще она такое не носила. Намного круче было набрызгаться пацанским одеколоном и бежать покорять вечеринки, да и телефон… Телефон должен был быть весь побитый, в наклейках из вкладышей от жвачки и с брелком-ножиком. Хлое вообще нравилось всё побитое и с запахом пацанского одеколона.       И на этой мысли стало очень страшно.       Она вспоминала прошедший день и сердце колотилось так, что барабанщик FireWalks позавидовал бы. С одной стороны, поставила на место очередного тупого солдафона, а «очередного» — потому что разбитый об сержанта горшок тоже считался, а с другой — до сих пор крутила это у себя в голове, понимая, что сделала так, потому что испугалась.       Да чего ей вообще бояться, после всех предряг, в которые она попадала? Хлоя посмотрела в потолок и подожгла косяк.       — Само собой, я круче всех, — она говорила, успокаивая себя, и будто сама себе не верила, — кто он такой вообще, чтобы говорить мне, что моя жизнь — ерунда?       Она так часто слышала пренебрежение к себе, что оно должно было стать фоновым шумом, но почему-то именно слова сержанта заставляли её злиться так, что хотелось колотить стены.       — Он мне никто, у меня своя компания. Дядя отчего-то уверен, что если у нас разница в возрасте меньше десяти лет — мы будем общаться! — она едва не уронила косяк на себя, закашлялась и села, пустыми покрасневшими глазами вглядываясь в каракули на стене напротив, — не втюхалась же я в этого солдафона, чтобы западать на него? Такой же занудный и противный, как все остальные.       Хлоя посмотрела на свой телефон. Телефон молчал, хотя Макс обещала написать.       — Ну и хер с тобой, «супер-Макс»! — Хлоя показала фак выключенному экрану и ей снова стало не по себе.       Что, если она просто начала сомневаться?

***

      Джонни пустыми глазами смотрел на компанию подростков, уйдя из дома полчаса назад и не застав громкую сцену с Дэвидом. Ребята смеялись, дрались за колонку, из которой играло что-то бунтарское и надрывное, кидались бутылкой от спрайта и явно куда-то собирались. Куда — Соуп и предположить не мог: у него самого так не было и никогда не будет. И спросить не у кого, а если и спросит — что толку? Прав был Саймон — они все уже давно призраки.       Доброе привидение Джонни наблюдало, как ребята сели в чей-то раздолбанный Фольксваген и поехали куда-то прочь из города. А ему самому следовало не искать непонятно чего, а просто состариться на 20 лет раньше положенного и пойти с капитаном на рыбалку.       — И какого хера я вообще забился с таракашей? Ради чего? — Джонни закурил, и в глазах защипало ещё того, как до них долетел первый дым. Солнце наконец-то садилось столько времени, сколько было положено садиться солнцу, а неее как на чёртовом ближнем востоке — раз! и как лампочку выключили. Солнце сползало всё ниже и ниже, тонуло и растворялось в океане. Совсем как Джонни.       А ведь и правда, почему ему так упёрлось кадрить капитанскую племянницу просто из-за того, что она заявила, что любит девочек?       — Я всегда посередине между двумя жизнями, если так подумать. Короче, в жопе! — Джонни, довольный глупой шуткой, потёр несчастную коленку и уставился на маяк чуть вдалеке, — для Саймона, который вообще отказался от гражданской жизни, я слишком весёлый, а для тех, кто эту гражданскую жизнь живёт — слишком недогоняющий.       И его плеер, который он таскал с собой по всему миру, и диск, как сочинил сам Джонни, имени Большой калифорнийской метадепрессии, были не актуальны уже лет пятнадцать, и хорошо хоть, что хотя бы не промахнулся со словом «девичник», хоть и всё равно получил по роже не за что. Общаясь только с капитаном и тётушкой Кейт, он будто бы жил в их юности, а не прямо сейчас — в своей, и даже чёртова панкуха-наркоманка и то была более приближенным к реальному социуму элементом, чем он сам.       — Почему мне вообще надо держать лицо, изо всех сил показывать, что я это всё для прикола делаю… — пробормотал сержант, докуривая сигарету. Где-то глубоко внутри промелькнула искорка отчаянной и безрассудной надежды не понятно, на что, — А может я на самом деле только и хочу втюхаться без памяти в какую-нибудь пришибленную дуру, а потом плакать остаток каникул и чувствовать себя живым, потому что больно?       В клубе, кстати, у него опять ничего не склеилось. По редко попадающимся ему на глаза постам в интернете складывалось впечатление, что ярких нетрадиционных личностей по всей Америке, как говорил Николай, жопой жуй, но на деле Соуп, на сколько дискотек не сходил, даже не смог понять, менялся ли контингент от ночи к ночи, что говорить о каких-то ярких личностях.       Единственной яркой личностью оставалась капитанская племянница.       — Что ж. Время, — Джонни встал, потянулся, прищурился на закатное солнце, — творить, — улыбнулся так грустно, что самому страшно стало и выбросил бычок, — херню!

***

      Джонни задремал было на диване, как на лестнице со второго этажа что-то грохнулось, и, повернув голову, он увидел растянувшуюся на полу Хлою.       — Спи! — прошипела Хлоя, вытаращив глаза, и вскочила обратно на ноги, — баю-баюшки-баю, я вертела армию на хую…       — Принцесса, что стряслось? — Джонни не очень понимал, что случилось, но Хлоя выглядела такой растерянной и озлобленной, что её было даже жалко. И, кажется, капитан, уходя утром, пробормотал что-то в духе «присмотри за Хлоей»…       Она хотела было послать сержанта на хер, но ситуация была настолько проигрышной, что хуже от того, что она пожалуется ему на жизнь, уже не будет.       — Дядя сговорился с мудотчимом, и они оба велели мне сидеть на заднице дома в качестве наказания, предварительно обыскав мой рюкзак на предмет травы, — она нахмурилась и обняла себя руками, — а меня Макс ждёт! Она точно не захочет меня видеть, если я напишу ей, что сегодня по домашним арестом!       — Да что это за подружка это такая, что кинет тебя, если придётся подождать денёк? — Джонни даже стало обидно за племянницу капитана, пускай он и ставил по привычке на то, что они разбегутся через неделю, как это обычно бывало у девчонок.       — Так было уже… Мы обещали писать друг другу, а она слилась, и вот наконец-то мы встретились, — Хлоя плюхнулась на диван рядом с МакТавишем, на пару минут поступивший своей панковской натурой, — чисто случайно, представляешь? Она, типа, спасла меня.       — Значит она подождёт, серьёзно. Вот знаешь, я часто говорю, что Саймон мрачный хрен, но на самом деле…       И очень некстати Джонни услышал знакомые шаги лейтенанта, выходившего во двор попялиться на заборные доски. За всё это время МакТавишу удалось сделать так, чтобы Саймон и Хлоя ни разу не пересеклись, и он планировал продолжать.       — …А кто вообще мешает нам немного похулиганить! — Джонни мгновенно вышел из полусонного состояния, схватил рюкзак, как учили на случай ядерной войны, и подбежал к входной двери, кивая Хлое, — никому не расскажу, агась!       Хлоя и сама не понимала, почему всё ещё принимала помощь от этого неприятного небритого типа, но на кону стояло свидание с Макс (это же было свидание, правда?) и потенциально ещё одна маленькая возможность попытаться найти Рейчел. Чёрт возьми, он же военный, их как-то учат искать людей!       — Покатай меня, принцесса! — Джонни радостно подмигнул девушке, когда они подошли к её несчастному пикапу.       — Не зови меня так! — Хлоя стукнула сержанта в плечо и запрыгнула в машину, — и… — пикап завёлся как новенький и они поехали, — и… Спасибо, что помог с ремонтом. И всё-таки, в Орегоне было очень красиво, и Джонни только рад был оказаться на пассажирском, чтобы спокойно полюбоваться. В конце концов, он постоянно рисковал своей жизнью намного больше, чем во время поездки с молодым водителем.       — Да я-то что? — смущённо фыркнул Джонни, наконец-то отвечая на фразу Хлои спустя минут десять, — я же не сам его чинил, так, в сервис свозил.       — Я могла бы сама, просто… — Хлоя кому-то на ровном месте посигналила и показала фак, — Да просто мудаки оттуда сказали, что не будут обслуживать меня, потому что я им, видите ли, под руку лезу! Мне только масло надо было купить, а они начали втюхивать замену! Им только бы кого на бабки развести.       Джонни хотел было промолчать и никак это не комментировать, будучи выше подростковых препирательств, но если уж…       — Так правильно всё втюхивали, — заметил МакТавиш с таким напыщенным видом, что даже перебор был, — у тебя там фильтры такие были, что хоть ты что туда залей — лучше не станет!       — А я будто не знаю?! — она уже начала повторяться, будто уже и не очень-то и хотела что-то кому-то доказывать, — Тоже за дуру меня держишь?       С приездом друга дяди Джона Хлою мотало от ненависти к доверию и обратно настолько часто, что она чувствовала себя совершенно истощённой. Конечно: вот он хороший, крутой и понимающий, несмотря на то, что военный, а вот — снова выдаёт что-то из репертуара мудотчима и смеётся над ней! И ей не могло быть ещё хуже, если бы в кармане не зажужжал телефон. Она отвлеклась от дороги на секунду и Джонни пришлось поймать руль, настолько у неё ёкнуло сердце.       «прости, не могу сегодня. я должна помочь Кейт»       — Опять! — Хлоя, понимая, что не может сдержать слёзы, остановила машину на обочине, — Опять всё, как тогда! Она накормит меня обещаниями и исчезнет на сто лет!       Джонни, не понимая, что происходит, и что вообще делать с плачущей девушкой, аккуратно положил ей руку на дрожащее плечо.       — Ну чего ты, принцесса… Это же не навсегда… — несвойственную себе язвительность Джонни тут же сменил на тон чуть неловкого доброго старшего брата, — Поможет она своей Кэсси, или как её, и погуляете… Я с капитаном поговорю, скажу, что ты умничка — и может вообще домой её пригласишь.       — Не навсегда! А может… Может, когда она наконец-то согласится, мне уже всё надоест и ничего этого будет уже не надо!       Хлоя боялась потерять себя, а Джонни застрял в себе так крепко, что они могли понять друг друга так хорошо, как никто больше в мире. Хлоя мечтала перестать покупаться на эти слова, а Джонни — наконец-то задним числом в них поверить.       — Слушай… — сержант встал, вышел из машины и открыл Хлое дверь, — Ну его этот твой кинотеатр. Вот там, — Джонни кивнул на пляж, — настоящая жизнь.       И Хлоя почему-то даже не спорила, настолько через свою странную улыбку сержант заражал чувством, что легче просто всё отпустить. Они перелезли через отбойник, спустились под горку и вышли к океану. Джонни скинул кроссовки, разделся в три секунды по армейскому уставу, разбежался и плюхнулся в море.       — Ты думаешь, мне интересно смотреть, как у тебя мокрые трусы к заднице липнут? — Хлоя возмутилась, но засмеялась, и, найдя под ногами ракушку, бросила в МакТавиша.       — Не я это сказал, заметь, — Джонни, увернувшись, встал, засмеялся и ударил ладонью по воде.       Хлоя сама себя брала на слабо искупаться, но ощущение, что всё должно было быть сейчас с ней и с Макс, а не с этой контуженной хуманизацией золотистого ретривера, всё портило. А ещё было очень холодно. А ещё он и правда отпадно выглядел.       — А думаешь, если я к ней так припрусь, она оценит? — Хлоя кинула ещё ракушку. Джонни снова увернулся и нырнул, чтобы тоже достать себе снаряд.       — Не-а! — Джонни кинул и тоже промахнулся. Ракушка, всё-таки, не граната, — я думаю, что Американский пирог — самый мудрый фильм на свете!       — Ага, конечно, подростки со спермотоксикозом спасут человечество.       В голове у Хлои, как огромные киты, ворочались очень тяжёлые мысли, настолько, что даже если сейчас скурит все свои запасы — не поможет.       — Конечно, — она не заметила, как Джонни вылез из воды и, весь покрытый мурашками, пытался достать воду из уха.       А почему бы ему не броситься головой в омут?       — Верю, солдатик, — отмахивалась Хлоя, едва сдерживая смех, — докажи. Джонни, всё это время идя чуть впереди, резко остановился, развернулся на месте и Хлоя в него врезалась.       — Клёвые сиськи.       Джонни, даже почти не думая о том, что за это сделает с ним капитан, положил руку ей на грудь.       — Ты совсем охерел?! — Хлою как током ударило и она отпрыгнула.       — Никаких подкатов, просто замечание!       — Даже не думай! — огрызнулась она, — Почему вы, мужики, вечно думаете, что мир крутится вокруг вас? — Хлоя даже не разозлилась, но снова испугалась, и даже не того, что её лапал какой-то потенциально неадекватный здоровяк, — только узнал, что мне нравятся девчонки, сразу тебе понадобилось доказывать мне, что это не так? — А почему бы ей не броситься тоже? — а знаешь, что…       Хлоя схватила МакТавиша за мокрые плечи и поцеловала в губы. Чёрт, у него щёки колючие!       — Мне всё равно!       Джонни этого совсем не ожидал, а ещё не уверен был, считается ли его спор выигранным, и был ли вообще в нём смысл. Хлоя же — радовалась собственному безрассудству и тому, что вблизи выведенный из равновесия такой крутой и непробиваемый сержант казался даже старше своих лет.       — Ну ничего себе, принцесса, — Джонни потёр затылок, находясь в шоке намного большем, чем мог себе представить, думая об очередном случайном поцелуе, — повезло же кому-то. Я это… — он махнул рукой, — Я щас. Не подглядывай, агась? — Джонни подмигнул Хлое и пошёл за камень переодеваться. Хлоя стояла, честно не подглядывала, и потихоньку успокаивалась, наслаждаясь мурашками от безумия того, что она только что сделала.       — За жирного прости, — выдохнула она, когда Джонни вышел, — Я не фэтфобка, а ты не то, чтобы жирный, просто… Первое, что в голову пришло.       Джонни фыркнул и встряхнул мокрым хохолком.       — Да я и не обижаюсь… Но про сиськи слова назад не беру.       Хлоя хлопнула дверью пикапа и они поехали в сторону колледжа. Джонни не знал, что туда, но каким-то почти сверхъестественным чувством предвкушал. Может, и правда поступить? На художника. Почему нет? Наврёт всем про возраст, будет ходить в крутой футбольной куртке, конечно, не без оснований, а потому что лучший игрок в молодёжной команде, будет участвовать везде и…       В себя Джонни привёл визг тормозов и звук удара бампера об отбойник.       — Стой на стрёме! — Хлоя вытащила из сумки в кузове баллончик с синей краской и огляделась по сторонам. Уже темнело.       — Слушай, принцесса, я не хочу быть виноватым, если тебя привлекут за вандализм, — Джонни обернулся по сторонам. На самом видном месте, ну кто же так делает!       — Да ладно! — Хлоя хлопнула себя ладонями по бёдрам и закатила глаза, — Я не стану встречаться с лохом, который трусит нарисовать граффити, и не важно, сколько ты там положил террористов.       — Погоди, встречаться?       — Я, мать их, панк среди панков! — Хлоя нарисовала на стене схематичного человечка с фотоаппаратом в руках, — Пока у них табу на всё, что не анархия, я кладу на эти правила болт своего парня-военного. Пошла эта Макс! Она мне даже не нравится! Как и эта манипуляторша Рейчел!       К такому повороту событий Джонни вообще не готовился, и уже даже как-то романтика одноразового свидания на каникулах испарилась. Зато появилась — надпись «МАКС — ЛОХУШКА И ДЕВСТВЕННИЦА».       — Радикально, агась… — покивал Джонни со странной усмешкой и тут же хлопнул Хлою по плечу в своей спецназовской манере. Кто-то шёл по тротуару через дорогу и надо было бежать на соседнюю парковку.       — Знаешь, я тебе даже завидую, — Джонни, когда они остановились, печально посмотрел на здание Блэквелла, — я ведь уже никогда не пойду в колледж, не буду самым крутым игроком студенческой футбольной сборной…       — Да ладно тебе, шотландская задница, — Хлоя явно испытывала какой-то странный душевный кризис от сказанного МакТавишем. Да такой, что, глядя на него, тут же захотелось восстановиться, — ты ничего не проебал, поверь мне. Там учатся сплошные мудаки, а ты тут мир спасаешь, как чёртов капитан-не-Америка. И вообще… Представь, что мы тут учимся, просто прогуливаем.       У Джонни не было сил больше что-то представлять, и ещё меньше — в этом признаваться.       — Я думал, мы уже, агась? — он неловко потёр ладони, будто они былди в краске с занятий по живописи, — но я проебусь тут же, как уеду отсюда. То есть, через два дня. Это этот ваш, как его… Постмодерн. Мне Саймон рассказывал. Типа, когда играешься во что-то, а не делаешь по-настоящему.       — Что-то ты загнул… А на вид казалось, что у тебя в мозгах нет ничего, кроме пива и девчонок.       Так казалось всем, и Джонни даже уже не обижался.       — Я просто… Я жалею. Я, чёрт возьми, жалею, принцесса! Не знаю, как что исправлять, но я так завидую этой всей гражданской жизни, что…       — Тебе может показаться, что я сумасшедшая, но я знаю… — Хлоя села на отбойник, зачем-то понюхала баллончик и покачала головой, — что те, кто очень сильно о чём-то сожалеют, получают возможность перематывать время. Знаешь, просто сделав фотку.       — Надеюсь, мы будем сожалеть друг о друге, — усмехнулся сержант. Он ведь… Он ведь и правда верил в то, что она говорила.       — Значит надо натворить ещё больше херни! — Хлоя улыбнулась и опустила голову на плечо МакТавишу. Наверное, так и надо было на самом деле смотреть на звёзды и от этого всего она всю старшую школу демонстративно отказывалась. И что, что не навсегда. И что, что она не знала его.       Джонни не мог вынести надрывности момента, чувствуя, что если всё сейчас не разрушит — просто сломается.       — Да уж… Но с твоей Макс по уровню заблуждения я не сравнюсь, — он сально подмигнул ей и расселся пошире.       Хлое не понравилось и она вскочила на ноги. Джонни — следом.       — У меня ощущение, что ты мало того, что уже меня склеил, так ещё и пытаешься что-то мне доказать! Чтобы что? Чтобы мне было не за что держаться?!       Мог был он сказать «тогда держись за меня», но Хлоя была не тем человеком.       — Да, — Соуп крепко схватил её за талию, вторую руку запуская ей под футболку, — Моё имя — Джонни «Конверсионная Нахер Терапия» МакТавиш!       — Ну давай, попробуй! — она прижала его руку ещё крепче и с вызовом посмотрела ему в глаза.       Джонни не впервые было тащить кого-то в кусты, но это были самые великолепные кусты напротив колледжа.

***

      — Болит?       Джонни даже подпрыгнул, когда позади него бесшумно появился Саймон с пакетом замороженных овощей в руках.       — Ещё как болит, — Джонни шевелил губами, и ему отдавало в разбитую щёку. И хмуриться глаз болел.       — Это капитан тебя? — Саймон сел рядом на матрас и приложил пакет к лицу сержанта. Тот отчего-то рассмеялся.       — Силой мысли об косяк, агась! Вручил мне извинительные цветы, кулёк всякой муры из аптеки и сказал передать ей со словами, что больше так не буду.       — Кобель, — фырнул Саймон, — я ничего другого от тебя не ожидал. И — ты сам виноват. Можно было не вести себя как придурочный подросток.       Джонни через боль улыбнулся, приняв за комплимент.       — Виноват. Но знаешь, я многое понял, — МакТавиш весь светился, вытянувшись по струнке, как новобранец. Подрагивал, настолько нервничал, сам не зная, почему, и перебирал край футболки холодными пальцами, — как минимум, что на следующие каникулы ты снова поедешь со мной.       — А что-то посодержательнее?       Джонни не знал, что придумать, поэтому прикинулся идиотом.       — Я пансексуал!       — При чём здесь чёртовы панки? — Саймон с искренним недоумением моргнул.       — Э-э-э, Эл-Ти, ты ещё маленький такое знать.       Остаток каникул прошёл как-то так легко, что Джонни даже не заметил. Они с капитаном ходили в поход, Саймон нашёл себе компанию, внезапно, в лице Джойс, и, как и договаривались, всем маленькими составом ОТГ-141 прыгнули с маяка.       Время шло, и Капитан, Саймон и Джонни уже по-армейски быстро собрали вещи. Саймон был искренне удивлён, что всё это время у капитана была племянница очень неблагонадёжного вида, а сама она — радовалась, каких глупостей натворила. Теперь Макс точно обзавидуется, если ответит. А если не ответит.       — Chì mi thu a dh’ aithghearr, принцесса! — Джонни послал Хлое воздушный поцелуй и подхватил чемодан.       — Чего, блять?! — она показала ему фак, и, пока никто не видел, подмигнула.       — Хлоя!

***

      — Блять…       — Блять! — Джонни довольно развалился на матрасе, вернее, матрасах, которыми они с Роучем старательно выкладывали в два слоя по полу склада, чтобы получилась то ли огромная кровать, то ли частный дурдом, — отпадный прицел. Ты прям как себе выбирал!       — А то! — Тони подмигнул приятелю, — Уговор есть уговор.       Джонни разглядывал прицел, посмеивался, и вдруг сделался каким-то совсем несчастным.       — А ты что, не рад? — уточнил Роуч, встряхнув друга за плечо.       — Рад! Но знаешь, таракаша, я помимо прицела приобрёл кое-что покруче, и это даже не гонорея.       Он и ведь и правда всё может. О правда может притвориться кем угодно и устроить себе любые самые крутые гражданские приключения, и ему не нужны ни колледж, ни формальная цифра в паспорте.       — На следующий год, — он достал из кармана помятую фотку с полароида, — у меня будут каникулы даже ещё круче, чем каникулы в Аркадии. Мне теперь всё ни по чём.