Занавес теней

      У Юуки очередная истерика от странных ведений. Юуки напугана и подавлена тем, что не может вспомнить своего прошлого. И единственный человек, который застаёт девушку в таком состоянии — сводный брат Зеро.       Парень не слепой и не глупый, каким пытается казаться со стороны. Он знает, что эта истерика не первая и даже не последняя. А всё сводится к одному. — Я не понимаю, что со мной происходит, а Канаме-сама постоянно отмалчивается и ничего мне не объясняет!       Кросс давилась слезами, вжимаясь в Зеро, который сгрёб её в охапку у неё в комнате. Ткань белоснежной рубашки в районе груди парня промокла насквозь. Он молчал и только успокаивающе сжимал девушку в объятиях, чтобы та скорее успокоилась. И он думал. Думал и думал. Что он может сделать? — Мне страшно, Зеро!       Зеро не выдерживает. Отправляет Юуки под тёплый душ, сам уходит на кухню, сделать молоко с мёдом и корицей. Укладывает девушку спать. — Я оставлю свет. Просто постарайся отдохнуть. — с сожалением говорит Кирию. — Зеро, куда ты? — шмыгнула носом девушка. — Я скоро вернусь.       Время давно перевалило за полночь. Луна особенно хорошо освещала практически каждый уголок Академии Кросс.       Накинув на плечи учебный пиджак академии, Зеро уверенно шёл к Ночному общежитию. Его заметили сразу на подходе к Ночным воротам. А при входе само общежитие зашипела Сейрен: — Что тебе здесь надо? Сейчас все отдыхают.       Зеро не отвечал. Ещё мгновение и за спиной вампирши прозвучит нужный ему голос. — Сейрен, впусти его. Нигде не написано, что страж Академии не может посещать Ночное общежитие. Видимо, у Кирию-куна какое-то дело.       В кабинет Курана они поднялись в гробовом молчании. За ними проследили несколько пар глаз учеников-вампиров, которые только и выжидали любого выпада от Кирию, чтобы наброситься на него всем скопом. — Можешь не стесняться, располагайся, где удобно. Но стой поодаль. — в своей привычном манере сказал Куран, проходя к своему столу. — Это же ты? Тот, кто имеет прямое отношение к прошлому Юуки.       Канаме стоял спиной к ночному гостю. Заметив, что окно напротив занавешено и никто не увидит его отражение, негласный король вампиров поморщился как от головной боли. Ну вот почему именно этот охотник приходит ровно тогда, когда ему паршивее всего? Он это как-то отслеживает? Или это такая особенная чуйка Кирию? — Ты поэтому не можешь ей ответить? И заставляешь её мучиться от кошмаров и вопросов. Сам же хотел, чтобы она перестала изводить себя.       Спокойный и серьёзный тон Кирию порядком поднадоел. Как комариное жужжание над ухом, когда только нашёл удобную позу для сна и оставались считанные секунды, чтобы провалиться в уютную темноту. Но не тут-то было. Прилетел Зеро с ворохом вопросов и догадок. — Почему бы не убрать одну из причин её беспокойств прямо сейчас?       Зеро не успел моргнуть, как оказался вбит в стену. Он почти не почувствовал боли, но в теле в раз обострились все инстинкты и нервы были накалены до предела. Что-то внутри дёрнулось и ударило по ноздрям. Такого запаха охотник ещё не встречал. Не встречал на Куране. — Ну давай, попробуй. Возможно, мне повезёт и смогу правомерно выстрелить тебе в голову.       Решимость и наглость лиловых глаз напротив раздражала как никогда. Как не парадоксально, но даже у великих чистокровных бывают проблемы со временем. Прямо сейчас в голове Канаме тикали воображаемые часы, которые отчитывали последние минуты. И если за эти минуты он не спровадит отсюда охотника, то последствия могли быть непредсказуемы.       Запах охотника, который был как никогда близко, раздражал и провоцировал на агрессию. Хотя он даже не пытался угрожать. Каким бы взрывным и безрассудным не был Кирию Зеро в жизни, если он шёл на какое-то дело, то продумывал свою тактику до мелочей. Похвально. И это бесило больше всего. Бесило его спокойствие и отсутствие альфа-феромонов. — Пришёл сюда, в вампирское логово… И хотя вам, вампирам, сам инстинкт велит повиноваться чистокровным, ты стоишь здесь и противостоишь мне как ни в чём ни бывало. Я тебя и правда на дух не переношу.       Зеро ни на мгновение не отводил дуло Кровавой Розы от виска чистокровного. Когда охотника впечатали в следующую стену в ванне, он вцепился в локоть чистокровного, чтобы тот не сломал ему руку. До сих пор охотник не потратил ни одной пули, показывая, что он от и до владеет ситуацией и как бы Куран не выпендривался, каких-то существенных атак он не посмеет сделать. Не здесь.       Но новая волна особенного запах вновь прошлась по всем рецепторам альфы. Внутри снова что-то дёрнулось и сердцебиение Кирию ускорилось. — Что-то ты сегодня слишком раздражительный. Неудачный день? — хмыкнул Зеро, не сводя глаз с Канаме и пытаясь разобраться в своих ощущениях. Что-то происходило. — Помолчал бы уж, раз не собираешься меня действительно убивать. Только бряцаешь оружием и показываешь, что не кусаешься?       В момент, когда Зеро хватал чистокровного за локоть, движение вышло слишком резким и на коже вампира осталась рана. Несколько капель попало Зеро на щеку. Его глаза загорелись красным. — Твое тело такое предсказуемое. Стоило только увидеть пару капель крови, как готов ради них на всё. Мне показалось, или ты стал чаще пить кровь Юуки? Она постоянно в повязках и пластырях. Но во всех бедах ты решил обвинить меня? Как будто это я беру у неё самое важное, что есть на свете. — Замолчи!       Канаме допустил одну ошибку. Он разозлил Кирию. Не задел, не уязвил, как обычно это бывало на людях.       Кирию с самой первой встречи был на чеку с этим чистокровным. Как бы к нему ни липла Юуки, не боготворил Кросс — он ни на мгновение не допускал мысли, что Курану Канаме можно верить. И он всегда наблюдал за вампиров. Запоминал, что и как говорит этот чистокровный. А самое важное — что он делает. — Ты так взбесился, потому что я прав. Я попал в самую точку, когда пришёл к тебе и просто прямо спросил о Юуки. Но ты даже в такой ситуации умудряешься увиливать от ответа и считаешь, что раз ты мне тут угрожаешь расправой, то я просто проглочу это и всё. У тебя больше не выйдет играть на моём чувстве вины. Как будто ты не знаешь и не понимаешь, почему я срываюсь. И почему на всё это идёт Юуки.       У Канаме едва заметно затряслись руки. Ещё мгновение и это бы стало очевидно и для Зеро. Канаме поспешил отпустить охотника и отойти на шаг назад. В нос ударили альфа-феромоны. И довольно сильные.       Глаза Кирию продолжали полыхать красным, а сердцебиение усиливалось. Постепенно накрывал и адреналин. — Чего ты, чёрт возьми, добиваешься, Куран Канаме?!       Сердце чистокровного пропустило удар от голоса Кирию. Чистокровный вдруг схватился за ткань рубашки на груди и его качнуло в сторону. На мгновение в глазах потемнело. Он не успел. Не успел прогнать альфу до этого ещё более раздражающего момента. — Ты… — Зеро обескуражено уставился на чистокровного, будто перед ним было приведение. Запах застывший в ноздрях стал куда более явственным и вёл прямо к телу чистокровного. В голове оформился целостный образ того, кто на самом деле перед ним. — Ты омега? — осипшим голосом выдал риторический вопрос охотник.       Омега-феромоны стремительно смешались смешались с феромонами Зеро. В ванне было душновато и довольно тепло. Голову вело от нарастающего возбуждения, которое рука об руку шло с замешательством и смятением.       По позвоночнику Кирию прошёлся щекотливый разряд тока, а в штанах стало тесно. «Только не это! Только не он!» — Т-ты… У тебя течка? — Зеро закрыл нижнюю часть лица ладонью, но не вовремя заметил, что и на ладони осталась кровь треклятого чистокровного и из груди вырвался болезненный кашель от слишком резкого запаха крови чистокровного. Теперь она ещё была и где-то под носом, размазанная на пол лица. — Куран, где твои таблетки?! — шипел Кирию, немного приближаясь к вампиру, чтобы как-то встряхнуть его.       Но от приближения возбуждённого альфы омеге стало только хуже. Начинало тошнить и ещё сильнее кружилась голова. В последний раз, когда Куран был в таком неловком положении, ничем хорошим это не кончилось и он прекрасно об этом помнил. Сейчас ему хотелось только одного — лишь бы это скорее уже кончилось.       Собрав последние силы, Канаме выдавил из себя: — Бери уже, что хочешь и убирайся. У меня сейчас нет сил сопротивляться.       У Зеро перехватило дыхание. На короткий промежуток времени вампир поднял лицо. Весь красный, содрогающийся от болезненного возбуждения. С влажными ресницами и обкусанными губами, источающий подавляющий, но и привлекательный аромат. Из глаз Кирию валили искры при виде такого Курана Канаме. Шлейф одурманивающего запаха заставил опустить глаза ниже. Ткань между ног чистокровного намокала быстрее, чем Зеро успевал думать.       До слуха охотника донеслись чьи-то шаги за дверью в кабинет Курана. И от этого что-то зазвенело в голове.       Куран уже ничему не сопротивлялся. Для него не имело никакого значения, что сейчас с ним сделают, лишь бы это уже прошло. О последствиях он подумает позже.       Для чистокровного такое уязвимое тело во время течки не было чем-то сокровенным. Он не успел выгнать Кирию до всего этого и виноват сам. И за любые просчёты приходилось платить. Курану было не привыкать расплачиваться за свои ошибки.       Канаме ждал боль, ждал странных ощущений и полного хаоса снаружи и внутри. И почему-то от этого ожидания становилось даже отчасти приятно. Что-то внутри смаковало это ожидание и жаждало хлеба и зрелищ. Вместо яркого представления, чистокровному стало резко холодного.       Полностью выкрутив кран, Зеро начал поливать чистокровного ледяной водой. Когда увидел, что внимание возбуждённого омеги немного окрепло и тот хотя бы озирается по сторонам, оставил лейку в устойчивом положении, чтобы вода продолжала лить на чистокровного и метнулся обратно в кабинет. «Где он хранит чёртовы таблетки?! Он не мог не знать, что подступает течка, таблетки должны быть где-то рядом!»       С горем пополам охотник отыскал нужные подавители, а заодно выудил из кармана своих брюк кровяные таблетки. Высыпал сразу горсть себе на ладонь и добавил в неё две таблетки подавителей.       Зеро даже не касался Курана. Чистокровный сам открыл рот — не то хотел что-то сказать, не то был так ошеломлён происходящим. Кирию ловко и быстро скормил вампиру все таблетки, одаривая того яростным взглядом, пытаясь внутреннее контролировать себя.       Зеро было противно испытывать жажду крови, но он не смог этому сопротивляться и всё-таки выпил крови Юуки. Но если это было возбуждение альфы — именно на эти ощущения парень реагировал особенно бурно. Он скатился до состояния животного, которое может отобрать чью-то кровь — с этим он хотя бы смог в какой-то мере справиться. Он правда старается не брать больше, чем положено. Но скатываться до состояния зверя, который готов взять любого омегу, стоит капле смазки упасть на пол — он лучше себя застрелит прямо на месте. — Глотай и молчи! — скомандовал Кирию, отстраняясь от Курана, который так и лежал в ванне под струями ледяной воды. И кажется, он приходил в себя.       Альфа решил попробовать съесть свою дозу кровяных таблеток, вдруг в таком состоянии его организм примет их и ему станет легче. Проглотив три штуки, на какое-то время в голове повисла эйфория. Неужели сработало?       Сразу после этой мысли живот Кирию пронзила режущая боль и он закашлялся. Очередной приступ рвоты. Как же хорошо, что он ничего не ел.       Куран пытался переварить то, что сейчас происходит в его ванной. Постепенно, но его взгляд прояснялся вместе с разумом. Подавители начинали быстро действовать. Зеро очень точно рассчитал, что в такой ситуации одной таблетки не достаточно. Это ещё один вопрос, за который цеплялся разум Канаме — откуда об этом узнал Кирию?       А второе — запах омеги стал ослабевать ещё в первые минуты, как таблетка попала в рот чистокровного. Что происходит сейчас с Зеро? Запах течного омеги так сильно на него влияет? Это обостряет его жажду крови настолько, что тот как ошпаренный от него отстранился? — Зеро, — решил позвать Канаме. — Не подходи ко мне! — прохрипел охотник.       Зеро выкинул куда-то пиджак и стянул надоевший галстук, и навис над унитазом, ожидая следующую волну рвоты. Тело ломило, руки тряслись. В глотку будто засунули колючую проволоку. Кирию было даже всё равно, что он в таком состоянии при ненавистном вампире. В общем-то они были даже квиты. Сначала он увидел Курана в таком слабом положении, теперь его очередь.       Чистокровный окончательно пришёл в себя и возбуждение почти не ощущалось. Хотя чужие альфа-феромоны ещё дразнили обоняние. — Зеро, послушай меня… — Не прикасайся!       Кирию так резко отстранился от руки чистокровного, что врезался в стену. Послышался хруст штукатурки. — Тебе нужна кровь. Ты меня слышишь? Пока ты ещё желаешь этого, лучше сделай это сейчас. Моя кровь пойдёт тебе на пользу. — Шутишь, что ли? — прохрипел Кирию, злобно усмехаясь. Он ненавидел чувствовать себя жалким и ослабленным при этом чистокровном. Всё так не вовремя. — Шучу? Кровь чистокровных, которая течёт в моих жилах может существенно продлить тебе жизнь. К тому же, во мне есть и кровь Шизуки. Я в силах помочь тебе не потерять разум.       Кирию вновь начал закрываться и пытаться подавить внутреннюю агрессию с возбуждением. Куран схватил охотника за запястья и заставил посмотреть на себя. — Ты меня и так порядком утомил, будет лучше, если ты прямо сейчас выпьешь моей крови. Юуки будет в безопасности и ты сможешь находится рядом с ней. Только поэтому я позволял тебе жить. — Какой же ты смешной. Как обычно всё продумал наперёд. Ты меня что, так проверить решил со своей течкой, омега? — взгляд охотника ожесточился и вновь подобралась раздражающая жажда, — Подавители подействовали и ты теперь такой смелый? Несколько минут назад был готов отдаться.       Канаме и правда чувствовал себя более уверенно. А ещё он чувствовал себя спокойно. Пока ещё не решительно, но брала симпатия к осточертевшему Кирию. Если он сейчас выйдет из-под контроля — это будет известно всему Ночному классу, а значит и всему Ночному обществу. Это лишние разговоры и проблемы, которые совершенно не нужны. Не сейчас и не в таком виде. — Послушай меня, Зеро, сейчас моя кровь тебе только на руку. Наши с тобой чувства похожи. Мы не хотим вредить Юуки. Ты хочешь и дальше брать её кровь? — Зеро замер и Канаме увидел возможность дальше давить на охотника, — Если ты этого не хочешь, найди иной путь. Такой альтернативный путь я тебе и предлагаю.       Канаме оторвал повреждённый рукав чёрной рубашки и обнажил кожу, поднося ближе к Зеро. Чистокровный сжал ладонь так, чтобы ногти пронзили кожу и стекла кровь. Пару капель капнуло на кафель перед содрогающемся Кирию. — Ты даже в таком положении сопротивляешься? — Куран вскинул брови, недоумевая, сколько ещё упрямства скрыто в этом охотнике, — До какой поры ты будешь геройствовать? Ты буквально умираешь прямо сейчас. — Если для тебя всё так очевидно, то для меня нет. — Что тебя останавливает? Зависимость? Ты четыре с лишнем года терпел трансформацию в вампира. А сейчас тебе на блюдечке преподносят дар и ты нос воротишь. Или тебе больше по душе кровь Юуки? — Заткнись!       Зеро дёрнулся вперед, впиваясь в остатки рубашки Курана. Но сразу же после тело пронзила судорога и охотник приземлился на своё прежнее место. — Пока я ещё могу выбирать, я буду выбирать! — И что ты выбираешь? Смерть? Хорошо, давай по-другому, — Канаме схватил Кирию за ворот и почти вплотную приблизился к альфе, — Считай, я хочу тебя отблагодарить. Для тебя кровь — это такая сокровенная вещь? Так вот, я отдам тебе часть своего сокровенного. Либо ты сейчас это берёшь, либо прямо сейчас я отрываю тебе голову.       Зеро начал отводить лицо от Канаме, стараясь не дышать. Он надеялся не дышать столько, сколько сможет и возможно он так потеряет сознание.       Но вдруг кожу и ноздри обожгло как от кипятка. Куран сильнее поранил ладонь, чтобы вылилось больше крови и размазал её почти по всему лицу Кирию. Это было невозможно терпеть. В глазах всё покраснело и охотник-вампир изо всех сил впился в шею чистокровного.       Глаза Канаме распахнулись от кратковременной боли и удивления. Он думал, что Зеро кинется на его руку, но он оказался куда более жадным. Впрочем, не мудрено, когда столько сил тратишь на воздержание.       Звуки, когда Кирию проглатывал его кровь, отдавались глубоко в сознании, как будто шли в унисон с его собственным сердцебиением. А после в голове начинала наступать блаженная пустота. Но вампир за волосы отстранил от себя Зеро, чувствуя, что он начинает пить больше положенного. Не хватало ещё во второй припадок течки слечь от альфа-феромонов.       Прошло ещё какое-то время, прежде, чем у Кирию восстановилось дыхание с сердцебиение. Его запах начал понемногу отступать, и почти пропала агрессия. В теле охотника наступила блаженная лёгкость, а во рту застыла горечь вперемешку со сладостью.       Куран невольно сглотнул, оглядывая Зеро. — Пришёл в себя?       Охотник молчал, часто моргая, пытаясь сфокусировать взгляд. А взгляд Курана невольно цеплялся за подрагивающие губы охотника, перемазанные в его крови. Изучал течение крови охотника по венам, где они были видны. На шее, на запястьях. Плечи до сих пор напряжены, а голова опущена. — Почему ты не взял меня? — Я, знаешь ли, никогда не хотел никого насиловать. — Я же сам себя предложил. — Ты не себя предлагал. Ты вообще никогда и ничего не предлагаешь взамен. Только строишь иллюзию того, что даёшь какой-то шанс. А на деле наблюдаешь и делаешь ставки, будто всё вокруг это лошади на скачках. Проверяешь, сколько я выдержу. И ждёшь. Ждёшь, что я сорвусь, чтобы потом иметь возможность нажать на меня. Нравится играть в жертву? Играй без меня! — Но кровь-то ты взял. — Я не хочу сходить с ума и вредить Юуки. — Тебе не понравилась моя кровь? — Да ты хоть раз её сам пробовал?! Твоя кровь — яд. Может, и животворящий, но яд. — Это потому, что кровь моего клана никогда не смешивалась с человеческой и даже с другими кланами чистокровных. Она до сих пор оставалась столь густой, что больше похожа на лекарство, нежели на обычную воду жизни. Вполне себе инструмент. Для кого-то — это возможность продлить жизнь, для кого-то — приобрести силу и власть. — Поэтому Шизука пришла в Академию? — Да. — И ты убил её, подставив меня. — Именно так. — Мудак ты. Как обычно корыстен.       Канаме в последний момент успел поймать себя за руку, прежде чем из его рта вырвалось очередное: «Да». Кирию был совершенно прав во всём, но чистокровный не хотел лишний раз это подчёркивать.       Вместо этого он низко хмыкнул, упиваясь фигурой охотника, который продолжал что-то внушать себе и пытался задавить природу силой мысли. Канаме это нравилось. Нравилась эта внутренняя борьба, на которую он сам больше не был способен. По крайней мере, сейчас.       — Можешь воспользоваться моей ванной. Если, конечно, тебя не накроет мой столь отталкивающий запах, — в привычной манере кинул чистокровный, который решил как-то более логично завершить свою «благодарность». Если Зеро выйдет в таком виде на улицу, запах крови чистокровного разнесётся по всей округе. — Строишь из себя тут босса, хотя сам на грани… И ещё меня называешь безумцем, — хмыкнул Кирию, аккуратно поднимаясь с пола, опираясь на стену, — Тебя что, в детстве не учили вовремя таблетки пить? — Переживаешь за меня? — Ты странный. Раньше я считал, что ты готов на всё, лишь бы сберечь своё лицо и то, какой образ ты всем внушаешь. И оно, вроде бы, так, но что-то не клеится. Если бы ты так дорожил собой, не предлагал бы себя. — Ты же сказал, что я тебя так испытываю. — Да. Но вместе с этим в тебе было слишком много пустоты. Будто ты не хотел наблюдать за тем, что происходит. Абстрагировался, — Зеро говорил и параллельно с этим мысли в голове собирались по бусинам, формируя стройное украшение его мыслей, — Твоя кровь сказала мне об этом.       В Канаме все мускулы едва дрогнули. Это не ушло от цепкого взгляда Зеро. И в момент, когда охотник криво ухмыльнулся, внутри чистокровного вновь что-то дрогнуло. Что этот наглый охотник прочитал в его крови?       В эту ночь они разошлись как два диких зверя, которые так и не разделили территорию. Уже светало. И на эту ночь каждый остался при своих чувствах.       Канаме — с невысказанной благодарностью. Лишь прикрылся вынужденной любезностью и благом Юуки. Но внутри и правда повисло облегчение. Того, на что он думал, не произошло. И вместе с тем внутри притаилось ожидание чего-то большего, какого-то последствия разоблачительной ночи.       Зеро — с утолённой жаждой крови, но не уравновешенным чувством смятения от статуса Курана, от его феромонов и от того, что скрывается за пеленой абстрагирования чистокровного. У Зеро много вопросов. И все ответы были только у Курана.       В носу так и застыл запах омеги. Пока он мылся в его ванне. Пока протирал лицо и тело его полотенцем. Чистый аромат без каких-либо примесей. Манящий и возбуждающий, не похожий ни на что. Во рту разлился фантомный привкус крови чистокровного и вместе с этим в голову ударило какое-то ведение. Чей-то герб, который закрывал кого-то. Какую-то тёмную фигуру, а с неба ручьями лилась кровь. Что за бред? Зеро запоздало понял, что так и не добился ответов от Канаме насчёт Юуки. Тогда, это станет поводом пересечься с чистокровным позже.       Канаме вернулся в свою ванну, чтобы осмотреть её. Взгляд зацепился за стену, где валялся Зеро. Помимо пятен крови чистокровного, там осталось несколько капель самого Зеро. Всё-таки он поранился спиной об стены. Глаза Канаме сверкнули красным в тёмной комнате. Собрав подушечками пальцев чужую кровь, он приложил их к губам, а после облизнул. Даже в таком запёкшемся виде, кровь Зеро казалась соблазнительно манящей и насыщенной. Это была та кровь, которая была ещё до того, как охотник выпил кровь вампира. «А ведь он даже не прибегнул к феромонам альфы» — подумал Канаме.       То, что источало тело Зеро — не более, чем реакция. Как одёрнуть руку от кипящего чайника, потому что горячо. Те подлинные феромоны, которые выпускали альфа, чтобы подчинять и делать омег своими были безжалостно вытеснены остатками здравого смысла Зеро. Он был больше напуган, чем удивлён положением Канаме.       И это было интересно. — Неплохо выглядишь, — решил сказать Куран вечером, когда в очередной раз стражи Академии провожали Ночной класс на занятия. Зеро не ответил. Спустя несколько дней в фигуре префекта было ни найти и намёка на события их ночной встречи. «Какой гордый» — Если у тебя есть, что сказать, то говори прямо, Куран-сенпай, — хмуря брови, решил кинуть в спину чистокровного Зеро.       От этих слов охотника Айдо и Соен едва не поперхнулись. «Да как он смеет так разговаривать с Канаме-сама?!»       Канаме только легко усмехнулся, сделав вид, что услышал что-то незначительное. Но уже во время урока решил выйти «прогуляться».       Зеро было легко найти. Канаме вело не только чутьё, но и новый запах Зеро. Его запах как альфы. Он его тщательно скрывал и контролировал. Прямо как образцовый аристократ, в чьих семьях это было правилом этикета. Только дикари пользуются своим статусом и светят феромонами в попытках похвастаться. Верхом хамства было демонстрировать свои феромоны при старших альфах. — Что тебе нужно, Куран?       Дуло Кровавой Розы у виска не вызывало удивления или страха. Владелец этого могучего оружия не умеет создавать сильно угрожающего образа. Либо просто не хочет этого.       Куран остановился у дерева, за которым укрылся Зеро. — Как ты себя чувствуешь, Кирию-кун? — невозмутимо спросил Канаме, — Я заметил, Юуки перестала носить повязки. На ней никаких ран. Контролируешь себя? — Разве ты сейчас не ответил на свои вопросы? — Может, уберёшь оружие? Я пришёл сюда не драться, — Зеро одарил чистокровного сомневающимся взглядом, — Или тебя напрягают омеги? — взгляд Кирию говорил лучше любых слов. — Если ты только дразнить меня пришёл, можешь отправляться обратно на занятия. Ты вообще не имеешь права покидать своих, пока они в кабинете. — Вместо меня мой заместитель — Ичиджо.       Зеро отвернулся. — Я вспомнил, что оставил тебя без ответов на некоторые вопросы, — снова начал Канаме, вглядываясь в расправленную спину альфы, — Насчёт Юуки. Ей самой будет лучше, если она не получит ответы на вопросы. Больше я пока сказать не могу. — Почему же? Ты меня тогда не услышал? Она не может нормально спать по ночам. И через вечер заливается слезами и рассказывает странные вещи. Ты вот это называешь «Ей самой будет лучше»? — А на что ты рядом с ней? — Ей нужен не я, а ты. «О, поверь, ты ошибаешься. Хотя я и был бы счастлив, если бы это дитя нуждалось в таком существе, как я» — Ты меня этим всегда раздражал. Ты ведь всё знаешь. Всё до единой мелочи. И молчишь. Ты был готов отдаться, но не рассказать, что на самом деле происходит с Юуки или у тебя. А если бы в тот вечер пришёл не я? — вдруг выпалил Зеро. — Или у тебя какие-то фетиши на подчинение? — Следи за языком. — А не то что?       Канаме зашёл в тупик. А что же он сделает? Раздавит надоедливого охотника? Подчинит его? Он даже своей хозяйке Шизуке не подчинился и нанёс ей серьёзную рану. Он не поддался феромонам течного омеги, который предложил себя сам. Каковы на самом деле истинные границы Кирию Зеро? — Разве ты не любишь Юуки? — Тебя это не касается. И ты опять пытаешься менять тему разговора, чтобы никто не докопался до тебя настоящего. Но знаешь что? Я уже увидел, какой ты. — И какой же? Монстр? Лицемер? — Я не могу назвать это одним словом. Но ты точно не тот, за кого себя выдаёшь. Начиная от сущности омеги, и заканчивая тем, что только играешь роль примерного чистокровного господина для всех. Одно неверное движение и в этой школе разразится кровавая баня. А ещё ты тот, кто почти не спит. Невротик. Этого никто не замечает, но ты не можешь отдохнуть. И остановиться в своих играх ты тоже не можешь как заядлый лудоман. И ты не видишь снов. Одни только кошмары, где одна и та же сцена. Белые руки, которые вытаскивают тебя из гроба.       В Канаме что-то оборвалось. — Ты мне сам это рассказал. Не словами, конечно же. И раз ты так хорошо понимаешь это сумасшедшее состояние, почему ты не хочешь помочь Юуки?! — Как много ты увидел? — проигнорировал вопрос охотника Канаме. — Достаточно. Достаточно, чтобы осознать, что ты настолько высокомерен, что веришь, будто бы всё контролируешь.       Канаме вдруг вспомнил, как пробил Зеро стену в ванну в ту ночь. И вспомнил выражение лица альфы, его упрямые фиалки и тот его запах. Канаме нужен тот запах. Ему нужна реакция Зеро, а не этот самодовольный охотник, который думает, что разгадал все тайны чистокровного. И в то же время Курану хотелось, чтобы именно этот охотник напротив смог докопаться до самого ядра. Вдруг он поймёт? Вдруг он увидит то же, что видит и Канаме?       Раздался звонкий хруст древесины. — Не судьба найти иные методы воздействия, кроме как деревья и стены ломать? — иронично прорычал Кирию, в очередной раз осознавая, как легко можно вывести Канаме из себя, — Это такие последствия от течки у тебя? Нервный ты. — Ты меня не зацепишь такими нападками, — ровным голосом проговорил вампир, стискивая горло Кирию, — Ну так что? Что ещё ты узнал от моей крови? Что за руки, которые вытаскивают меня из гроба?       Зеро как назло замолчал и только неотрывно смотрел в тёмные омуты напротив. Канаме чувствовал, что атаковать Зеро в лоб — дело бесполезное. Это вызывало лишь сопротивление и неимоверное упрямство, которое почти невозможно перевесить. Или возможно?       Канаме вздохнул и отпустил горло Кирию. — Чего ты хочешь? — Чтобы ты нормально рассказал, что происходит. — Насчёт? — Ты прекрасно знаешь, о чём я тебя спрашиваю, Куран. Ты прикрываешься благом Юуки, но на деле ситуация касается не только её. Это связано и с вампирами, и с охотниками. И ты — ядро всего того, что сейчас происходит и на верхах Гильдии, и у вас там в Совете. Ты не просто какой-то наследник Куран. Если бы оно было так, ты бы не обладал таким грузом тьмы внутри. Твоя кровь… Не вешай мне лапшу на уши, рассказывая о том, какая у неё древняя чистая история. Именно в этой древности и вся загвоздка. — Знаешь, Зеро… А ты мне нравишься. — Избавь меня от таких комплиментов.       В Канаме закралось почти забытое далёкое чувство. Оно украдкой выглянуло откуда-то из-за угла, за которым пряталась пучина тёмной души чистокровного. И это чувство — надежда.       Призрачное ожидание и потаённая надежда, нужда в человеке, которому бы Канаме показал себя. И не просто показал. Его бы приняли таким, какой он есть. Он и сам забыл, какой он, завесился тенями из груды чужих ярлыков и принял как данность. Он концентрировался только на одной цели. Цели, которая куда ближе к идеалам самого Зеро. И на деле они вдвоём были куда ближе друг к другу, чем им казалось обоим.       Прошло ещё около месяца с той ночной встречи. Зеро отлично держался на крови Курана и осознавал, что та сделка была совершенно оправданной. Та зависимость, которой опасался Зеро — не наступила. Но происходило что-то иное.       Время от времени они сталкивались с Кураном в стенах Академии или на территории Академии. Иногда чистокровный навещал Юуки, а Зеро всегда находился где-то рядом с ними в этот момент. Охотник искал повода незаметно для посторонних глаз увести чистокровного на разговор. И такого шанса постоянно не представлялось. Пока проходили дни, юный охотник стал чаще ловить себя на мысли, что его голова полностью забита только Кураном Канаме. Он был как помешанный. Кровавые воспоминания или какие-то ведения — кто его знал, что это такое — смешивались в одну невнятную кляксу вместе с тем лицом омеги во время течки. Тяга только усиливалась и Зеро не мог найти внятных объяснений своим метаниям. Ему хочется встретиться с чистокровным. И не только для того, чтобы тот рассказах обо всех своих планах. «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе» — Я уж думал не придёшь. Заставляешь меня долго ждать, Кирию-кун.       Куран скучающе подпирал высокое дерево в укромном месте в небольшой лесополосе на территории Академии. — Я достаточно за тобой наблюдал. Я видел, каким ты возвращаешься от старейшин, я видел, как общаешься с Юуки. Каждый раз с этой вымученной гримасой и не отвечаешь до сих пор ни на один вопрос, как будто боишься. Ты боишься тех рук, которые достают тебя из гроба? Чьи это руки, Канаме? Чего ты боишься, что доводишь Юуки до такого состояния и себя?       Вдруг Канаме приблизился, настолько близко, но без угрозы, что Зеро растерялся. На плечо охотника опустился лоб чистокровного. — Если я сейчас тебе скажу, что ты во всём прав, ты немного помолчишь?       Канаме чувствовал запах Зеро и чувствовал, как в голове наступает тишина. Куран не мог отказаться от этого. Хотя бы сейчас. — Можно я просто вот так постою с тобой какое-то время? — Я тебя не отталкиваю, — нерешительно ответил Кирию. Сейчас он не мог уверенно отступить на шаг назад. — Это ты так даёшь разрешение?       На какое-то время всё стихло и эти мгновения Канаме показались блаженством. Только сердцебиение Зеро, его нерешительность и бушующее море в его венах и мыслях. Чистокровный мог различить эти едва ощутимые волны, исходящие от охотника. Но ему хотелось хотя бы немного погрузиться в них, а не наблюдать со стороны. — Ты прав, Зеро. Я действительно боюсь. Скажи мне честно, ты хочешь разобраться с тем, что происходит? — Хочу. — Тогда у меня есть условие. — Кто бы сомневался — Не спеши с выводами. Я помогу тебе разобраться с тем, что происходит в мире вампиров. А вот что до условия, это как бы оплата за мои знания. Я хочу разобраться в тебе. — Чего?! — Мне больше ничего не нужно. Секрет в обмен на секрет. Всё честно. — Зачем тебе это? — А тебе зачем знать столько много о ситуации? — Я охотник. — Ну а я омега, которого заинтересовал альфа. Ты же не думал, что можешь вот так просто забирать что-то у меня и не отдавать в ответ?       Зеро замер, пытаясь переварить ситуацию. То, как близко они стояли друг к другу и как их запахи смешивались, вместе рождая что-то новое и интригующее. Кирию ни разу не касался чистокровного так близко. Вампир в его руках и открыт настолько, что протяни руку и в ней появится его сердце. «Цель» Зеро была как никогда близка к нему. И до этой цели он не хотел дотягиваться.       Канаме охватывал прилив нежности. Чувство уюта и близости к телу альфы, который запал в память. Даже если это и зверь в человеческом обличие, он не кусается. Только если хорошенько надавить на него.       Куран уловил изменения в теле Зеро и медленно поднял голову. Ещё немного и их губы соприкоснулись бы.       В последний момент, едва коснувшись чужой кожи, чистокровный резко отстраняется. Он смотрит на охотника очень внимательно, почти холодно, скрывая внутренние порывы: — Остановимся на этом.       Выдержав паузу, Канаме отошёл на пару шагов назад, а после сказал: — Если мы продолжим сейчас, то начнём делать это не потому, что хотим этого. Это станет нуждой.       После этого ночного рандеву началась настоящая неразбериха. Зеро и так не мог похвастаться регулярным и налаженным сном. А после той встречи с омегой забыл, когда вообще у него был более-менее нормальный сон. Несмотря на обязанности префекта и нескончаемую карусель из людей вокруг, альфа чувствовал себя не в своей тарелке.       По телу блуждала едва ощутимая дрожь, а в носу образовывался запах омеги. Он совсем молодой альфа, который ни разу всерьёз не контактировал с омегой настолько близко. Настолько интимно. Кирию упустил момент, когда втянулся в… В Курана Канаме. В прямом смысле.       Те обрывки мыслей, возможно мечтаний или воспоминаний — будь они не ладны — продолжали мучить мозг охотника. В нём пробивалась жалость? Желание помочь? Сочувствие? Желание быть ближе? Зеро не мог понять, откуда именно исходят его ощущения. Вечно надоедливый и раздражающий чистокровный внезапно стал предметом интереса. Самому себе Кирию признался, что интерес был совершенно не рабочий. Вернее, не только рабочий, но и… Романтический? «Ты как будто подглядываешь за мной! Извращенец!» — как-то раз накричала на него Юуки, за то, что Зеро впитал и озвучил часть её сокровенных мыслей.       Парень понял, что сделал то же самое и с Кураном. Неосознанно ворует чужие мысли, сохраняя их мёртвым грузом внутри себя. Это было жалкой попыткой рефлексии. Какой-то саморегуляции. Узнать о чужих мыслях через кровь, пропустив через себя.       Желание Кирию контролировать себя во всём было безграничным. И самое главное — ничем не обоснованным. — Ты так сопротивляешься любой близости, хотя без зазрения совести взял мою кровь. Не хочешь сходить с ума, но при этом не похоже, что тебе стало сильно лучше. Хотя ты и хорошо выглядишь, твоя отстранённость на лицо. Тебе неприятны эти ощущения? Или ты наоборот боишься своего удовольствия? Поэтому не хочешь соглашаться на моё предложение? Ты хочешь подсматривать за другими, а свои мысли держать при себе. Ты такой же лицемер, как и я.       Они решили встречаться в привычном кабинете Курана. Сюда никто не посмеет войти без разрешения.       Канаме удобно расположился на софе, впервые появившись в расстёгнутой рубашке при Кирию. В одной руке был бокал с раствором из кровяных таблеток, второй рукой чистокровный подпирал висок и скучающе оглядывал альфу. — Не надо сравнивать. Даже если я и подсматриваю, то потом не использую эти знания против кого-то. — Но почему-то нажать на меня через сущность омеги ты попытался. — Если бы я хотел нажать через это, то всё бы было иначе, Куран. — А как это — иначе? Покажи мне. — Ты извращенец. — Такой же, как и ты. Просто я, хотя бы, могу это признать.       Зеро трижды мысленно хлопнул себя по лбу. Как они дошли до этого разговора? Тот же кабинет Курана. Те же действующие лица. — Ну так что, мы будем делиться секретами? — блеснул глазами Куран, отставляя стакан на кофейный столик, — Мы же договорились. Только не надо мне сейчас говорить, что ты передумал.       Охотник задумался. Он сидел напротив Курана на такой же софе. Парень оглядывал мужское тело напротив и примерял на него какие-то свои рассуждения, пытаясь что-то угадать. Молчал Зеро долго. — Что с тобой? — не выдержал Куран, вздыхая, — Тебя так смущает мой внешний вид? Мне прикрыться? — Это всё очень странно. — Что именно? — Раньше не было таких ощущений рядом с тобой. Либо я этого не замечал, либо это проделки твоей крови. Мы сидим в одном помещении и… — Я же говорил, что ты мне нравишься. Что тебя удивляет? — Ты и Юуки таким образом мозги запудривал?       Канаме не сдержался и усмехнулся. — Сейчас я не могу рассказать тебе всего. Забыл? Мы договаривались на постепенное раскрытие секретов. Когда все карты раскрыты сразу, то так не интересно. — Это твоя очередная игра, Куран. — И ты согласился в ней поучаствовать, — улыбнулся чистокровный и от этой улыбки в Зеро что-то дрогнуло, — Неужели я совсем тебе не нравлюсь? Зачем, тогда, согласился на «мои игры»? — Потому что я хочу ответов. — Только ответов? И больше ничего?       Перед глазами пронеслось воспоминание о течном омеге в ванной. Зеро на мгновение зажмурился и сглотнул. Почему именно сейчас? — Я… — Предлагаю сыграть в шахматы. Ты умеешь играть? — Канаме перебил охотника, вставая со своего места.       Чистокровный жестом указал на соседний столик, где расположился набор для полноценной партии. — Ну не съем же я тебя, — хмыкнул чистокровный, устраиваясь на своём месте со стороны чёрных. Почему-то Зеро не удивился, что такой как он — играет за чёрных.       Кирию сел со стороны белых фигур, осмотрел поле. — Ты… — нерешительно начал охотник, принюхиваясь, — У тебя опять течка?! — Какой ты чувствительный. А я ведь под таблетками, — ухмыльнулся Куран, встречаясь с лиловыми глазами, — Ты только на мой запах так реагируешь?       Зеро на мгновение замер, пытаясь собраться с мыслями. В какой момент он упустил эту деталь? За этим столиком они сидели заметно ближе друг к другу и так охотник уловил этот слабый, но запах течки. Такой же, как в ту ночь, когда Кирию раскрыл вторичный пол Курана. — Я никогда не сближался с омегами. Можно сказать, ты первый. — Что ж, я никогда не сближался с альфами. И ты у меня тоже первый. Но только я не знаю твоего настоящего запаха, — Канаме сделал свой первый ход. — О чём ты? — Зеро неспеша сдвинул свою фигуру. Ход у него был нестандартный для начала игры. Заметив это, Канаме оживился. — Ты же не выпускаешь свои феромоны. Почему? — очередной ход другой фигурой. — Зачем мне это? — ответный ход. — Только не говори мне, что тебе никогда не хотелось с кем-то сблизиться или у тебя нет фантазий для мастурбации.       Зеро чуть не поперхнулся и едва не уронил свою фигуру, пока сдвигал её. — Да что у тебя за интерес к домогательствам?! — О, у тебя он тоже есть. Просто ты стараешься это скрыть и не хочешь признавать по какой-то причине. Мне интересна эта причина, — пожав плечами, Куран вновь сделал свой ход как ни в чём не бывало, — Ты знал, что если альфа чувствует запах течки у омеги даже когда тот принял подавители, то это далеко не обыденность? Такое случается только, если сам альфа заинтересован в омеге.       Зеро будто облили ледяной водой, а после обдали кипятком. Он поднял взгляд на Курана и увидел его увлечённый взгляд. Чистокровного как подменили. Привычная усталость и вымученность действий пропала. Вампир не пытался что-то разглядеть в Кирию и несмотря на бестактные, как казалось самому охотнику, вопросы, всё же держал дистанцию и искренне наслаждался партией. А каждый его ход был каким-то отступлением. И это не было похоже на какую-то особую тактику, после которой за один ход случается шах и мат. — Мы в поддавки играем, что ли? — решил сменить тему Зеро, осмотрев поле и позиции фигур. — А почему бы и нет? Я не думал, что ты умеешь так играть. Обычно все пытаются идти в атаку, окружать и выбивать себе преимущества. А ты всё ходишь вокруг да около, будто присматриваешься. Хотел меня проверить? — Я же не знаю, как играешь ты. И я давно не садился за шахматы. — А когда ты в последний раз играл? — В детстве. — О, настолько давно, — задумчиво протянул чистокровный, вновь делая ход, после которого не удалилась ни одна фигура.       И они играли. Играли так долго, что это было просто смешно. Но Зеро увидел для себя другого Канаме. Того, кто больше подходит под свой же запах омеги. Более мягкий. Не такой раздражающе высокомерный. Увлечённый любимым делом. Он играл не для того, чтобы выиграть, а чтобы таким образом пообщаться. И такая гармония в чистокровном уязвляла внимание охотника. Он отвлёкся от всех вызывающих разговоров и не заметил, как неосознанно, но их близость вышла на другой уровень.       Канаме сидел напротив, подперев щёку рукой, и смотрел на него без привычного взгляда свысока. В полумраке комнаты, при свете одной настольной лампы, он выглядел просто как человек.       Зеро не мог чётко разобраться. Слишком много всего навалилось — запах, близость, этот странный разговор, в котором Канаме вдруг перестал быть надменным королём и стал на удивление хорошим собеседником. Он задаёт неудобные вопросы и смотрит так, будто действительно хочет услышать ответ. — Но даже тогда я играл не ради выигрыша, — наконец сказал Зеро.       Канаме хмыкнул, но не язвительно — скорее задумчиво. — Знаешь, а ведь ты прав. Когда пытаешься выиграть любой ценой, проигрываешь в итоге больше, чем получаешь.       Он встал, потянулся — непринуждённо, даже грациозно, и Зеро поймал себя на том, что следит за движением его рук, за тем, как свет скользит по бледной коже. Изучает изгибы его поясницы и линий косых мышц. Рубашка окончательно разметалась от движений чистокровного и спала с плеч. — На сегодня хватит, — сказал Канаме. — Устал?       Зеро не ответил, но вместо этого решил подойти к Курану.       Они стояли друг напротив друга. Расстояние стало настолько маленьким, что Зеро ощущал дыхание чистокровного. — Ты сегодня другой, — тихо сказал Зеро. — Какой? — Не такой раздражающий. — Может, потому что я устал быть таким? Или это ты на меня так влияешь? — усмехнулся Канаме, приближаясь к Кирию. К удивлению вампира, парень не дрогнул и не стал от него отстраняться.       Зеро стоял на месте и смотрел на Канаме, чувствуя, как странно бьётся сердце — не от страха, не от напряжения. От чего-то другого. — Ты чего? — вдруг спросил префект. — Смотрю на тебя, — ответил Канаме. — И думаю: почему ты всё ещё здесь? Не как пешка, не как должник. Просто… здесь. — Ты сам позвал. — Позвал. А ты пришёл. — Канаме сделал ещё шаг — теперь они стояли почти вплотную. — Знаешь, что я заметил? Ты не смотришь на меня как на врага. Не смотришь как на омегу. Ты смотришь так, будто пытаешься разглядеть что-то за моими глазами. — Потому что я ищу правду. — А если правда в том, что я тебе не противен? — Канаме поднял руку, коснулся пальцами плеча Зеро. Прикосновение было почти невесомым. — Если я тебе даже нравлюсь? Ты готов это признать?       Зеро молчал. Внутри всё сжималось и разжималось, как пружина. — Ты меня проверяешь? — спросил он охрипшим голосом. — Я хочу понять, — ответил Канаме. — Зачем ты согласился на всё это? На ночные встречи, на шахматы, на разговоры. Неужели только ради ответов?       Охотник снова молчал. Это стало раздражать. Слишком много думает и слишком мало делает. Главному герою истории полагается обратное, как думал Куран. Чистокровный решил удалиться в свою спальню за соседней дверью. — Пойдём со мной, — позвал он.       Зеро не двинулся. — Не бойся, — добавил Канаме. — Я не кусаюсь. Если только ты сам не попросишь. — Я не боюсь. — Тогда иди.       Они оказались в спальне. Хозяин комнаты прошёл к своей постели, сел на неё. Зеро сделал шаг. Потом ещё один. Остановился перед Канаме, глядя сверху вниз. — И что теперь? — Садись, — Канаме указал на место рядом. — Поговорим.       Зеро сел. Не близко, но и не на другом конце кровати. Так, чтобы чувствовать тепло чужого тела, но не касаться. — Ты знаешь, — начал Канаме, глядя перед собой, — Я привык, что все хотят от меня чего-то. Власти, защиты, крови. А ты просто сидишь рядом и слушаешь.       Канаме повернул голову, посмотрел на Зеро. В его глазах не было игры. — Тебе меня жалко? — Нет. Просто ты странный. — У меня скоро сломается счётчик, сколько раз прозвучало от тебя «Странный». Тогда, я тебя напрягаю? — Ты считаешь, что тебе всё позволено и постоянно делаешь, что хочешь. — Я бы сказал, что я наоборот делаю ровно то, чего не хочу. Но твой запах меня успокаивает, Зеро.       Повисла пауза, в которой ещё бы чуть-чуть и Канаме смог бы различать призрачные отголоски размышлений Зеро. Альфа был напряжён. — Зеро, выпусти феромоны. Дай мне почувствовать твой запах. — Ты так можешь впасть в течку. — Ты же знаешь, что это можно контролировать.       Зеро ощутил тепло и дёрнулся от внезапных объятий. Канаме обнимал уверенно, и в то же время мягко и почти заботливо. Так, чтобы рыбка, которая наконец-то попалась в сети — не уплыла. По крайней мере, не сразу и не сейчас. Чистокровный хотел проверить, как можно удерживать такого альфу. Что двигало самим парнем, вампир так и не смог разобрать.       Такая интимность кружила голову. Разрывали противоречивые мысли и ощущения с воспоминаниями. Кирию решил, что раз он согласился прийти сюда, то стоит хотя бы попытаться прожить этот опыт. Отпустить хотя бы какую-то часть себя и расслабиться. Просто коснуться чужой руки, ощутить бархатную кожу под пальцами, почувствовать течение желанной крови в венах.       Расстояние сократилось настолько, что губы едва не столкнулись. В очередной раз. И в очередной раз Зеро ушёл от прикосновения в самый последний момент. — Не хочешь меня целовать? — спросил Канаме. — Я не люблю тебя, чтобы в губы целовать. — Ну а спать с тем, кого не любишь, у тебя, получается, допускается? — Я не беру тебя. — Правильно, ты берёшь у меня. Ты берёшь мою кровь, мою память, мои потаённые страхи и мысли. И вот так просто хранишь в себе неизвестно для чего. Чтобы ты знал, распитие чужой крови еще более интимный процесс, чем секс. Или ты боишься? Боишься, что тебе понравится?       Зеро отвернулся. — Ты боишься своих же желаний? — Я не знаю тебя настоящего. Как мне рассуждать, насколько ты мне нравишься, если передо мной только маска и не одна? К слову, эти маски мне не нравятся. Тот, кто играл со мной в шахматы — он приятный. Но не более. — А хочешь узнать настоящего? Если так хочешь, я покажу тебе, кто я. Ты сможешь увидеть меня настоящего. Но конечно же я хочу шага навстречу. — И чего же ты хочешь? — Тебя. — Что ты имеешь в виду?       Канаме садится на бедра Зеро, оседлав его. Всё произошло так быстро, что охотник не успел даже подумать о том, что нужно было увернуться от чистокровного. Омега не он, но парень чувствовал себя уязвимым. — Просто расслабься, — прошептал чистокровный и его бархатный голос разогнал мурашки по телу Кирию. «Какие-то цыганскиевампирские фокусы»       Несмотря на резкость в начале, дальше Куран был более, чем осторожен. Он не отрывался от лица охотника, наблюдая за его реакцией. Пытался уловить каждое изменение. Каждую морщинку между напряжёнными бровями, как он часто начинал моргать, как поджимаются и без того тонкие губы в ещё более тугую линию. Это было мило.       Ладони вампира скользили по торсу охотника, сминая ткань рубашки, открывая кожу. Пальцы очерчивали рельефные мышцы Кирию, от чего тот едва заметно дёргался. Он совсем не привык, чтобы его так трогали. Вообще к самому факту прикосновения, если это не Юуки. Когда Канаме коснулся губами его груди, то из лёгких парня будто выбили весь воздух.       Наконец Канаме прислоняется губами к шее Зеро в районе метки. Это было самым чувствительным местом. Это было самым больным местом. — Хорошо. Кусай. — голос Зеро прозвучал громко на фоне предельной тишине, где изредка раздавалось шуршание ткани или звуки касания кожи к коже. — Так просто? Даже драться не станешь? — Я согласился лежать с тобой в одной кровати, согласился на твои эти игры. Уже не имеет значение, раз мы это начали. Если тебе нужна моя кровь, хорошо. — Ты всё ещё не опускаешься глубже, думая, что я просто хочу платы. Не могу тебя осуждать, но я, вроде бы, не обозначал настолько поверхностных рамок.       Повисла очередная надоевшая пауза, в которой они могли различать сердцебиение друг друга. — Скажи честно, я тебе противен? — задал вопрос Канаме. — Нет. Но это и раздражает. — Что «это»? — Я охотник на вампиров и должен презирать таких как ты. Вместо этого я лежу с тобой в одной постели и готов делиться с тобой кровью. — Мне всегда казалось, что ты вечно выпадающее звено в любой партии. А оказалось, что ты больше всех зациклен на правилах и чтобы всё вокруг было правильно. Правильно…       Когда-то очень давно он уже слышал это слово. Слышал так часто, что иронично усмехался, подразнивая ту, что толковала об этом. Это было так давно и сейчас прошлое будто вновь вернулось к Канаме. А ведь он пытался вытеснить всё, что осталось позади. Или не совсем всё? — Что для тебя правильно, Зеро? — Слишком широкий вопрос. Дай мне конкретную ситуацию. — Правильно ли, что чистокровные существуют? — Ты хочешь именно моего мнения? — Иначе бы я не попросил лечь со мной в постель.       Зеро задумался, уставившись в окно. Он давно осознал и принял, что его мысли неоднозначны. Он пытался мыслить в чёрно-белом свете, но едва ли это помогало ему жить. Больше мешало во многих моментах, когда ему нужна была опора, а найти её негде. — Что если я скажу, что охотники появились благодаря чистокровному вампиру? — решил дополнить свою мысль Канаме. — Это правильно для тебя? — В Гильдии есть легенда о женщине, которая отдала своё сердце ради людей, чтобы они могли выжить. — И что ты думаешь об этом? — Думаю, что за столько времени среди вас так и не родилось души, способной сопереживать её жертве. — Да ты поэт, Кирию.       Канаме прислонился лбом к горячему лбу охотника. Рядом с Зеро было заметно теплее. Было спокойнее и устойчивее. Дыхания и звуки их сердец перемешивались. Так же, как и запахи. — Ты говоришь правильные вещи, — шепчет Канаме в губы Кирию, — Но сам остаёшься запертым. Как в клетке. — Я не заперт. — Ты боишься. — Канаме вновь припадает к чувствительной точке на шее Зеро, проводит языком по бьющейся жилке, и охотник вздрагивает всем телом. — Не меня. Себя. Того, что вырвется, если ты перестанешь контролировать. — Почему тебя именно это так интересует? — Ты же хочешь увидеть меня настоящего. Тебе нужны ответы. Мне они тоже нужны.       Зеро сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Внутри всё кричит: «Не сдавайся, держи себя в руках, не будь животным». Но Канаме рядом, его дыхание обжигает шею, его пальцы скользят по груди, и это слишком. Слишком много ощущений от одних только прохладных пальцев. Запах омеги усиливается и вместе с этим и напор чистокровного. — Кусай уже, — не выдерживает Зеро и цедит сквозь зубы. — Или отстань. — Сначала ответь. — Канаме отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. — Ты правда хочешь, чтобы я это сделал? Или терпишь, потому что думаешь, что должен ради своей цели, какая бы она ни была? — Я… — Не лги. Твоя кровь всё равно выдаст тебя. Но я хочу услышать от тебя слова.       Зеро молчит. В голове гул. И где-то глубоко, там, где он прячет всё, что не должен чувствовать, пробиваются самые сокровенные желания и страсть. — Хочу, — наконец-то отвечает Кирию одними губами, — Хочу, чтобы ты меня укусил. Потому что тогда, может быть, я перестану думать.       Канаме смотрит на него долго. Потом наклоняется и вновь проходится мокрым языком по бледной нежной коже, впитывая её запах, пытаясь уловить каждую частичку альфы. Запах Зеро сводил с ума. И наконец после недолгих прелюдий, Канаме погружает острые клыки в плоть альфы. Треск кожи звонко отозвались в сознании Кирию. На миг он замер, охваченный кратковременным ужасом и паникой. Его так кусало лишь одно единственное существо. И её он хотел убить, но так и не смог. Тот, кто убил — сейчас пьёт его кровь.       Зеро выгибается дугой. В глазах темнеет, и в этой темноте разлились звёзды. Внутри что-то ломается — стена, за которой он годами держал своё истинное «я». Та часть, которая не знает правил, не признаёт врагов, не думает о последствиях. Просто чувствует.       Феромоны альфы вырываются наружу, как лавина. Густые, терпкие, с нотками древней крови и кое-чем весьма необычным — Зеро благоухал полевыми цветами. Они затапливают комнату, смешиваются с дыханием Канаме, проникают под кожу, в лёгкие, в самую глубину. Канаме замирает, не отрываясь от шеи. Пробует на вкус кровь — горячую, живую, с отголоском силы, которую он знал тысячи лет назад. И феромоны Зеро, такие сильные, такие настоящие, ударяют в голову, кружат сознание, заставляют забыть обо всём и просто следовать инстинктам. Но вместе с тем Канаме пробирала дрожь и головокружение. Кто это был перед ним?       Чистокровный почти застонал от одного запаха. Вкус приятно обжигал глотку и возбуждал. Запах распространялся по всей комнате и Канаме чувствовал будто он весь окутан Зеро. Его накрывало с головой от феромонов первого в жизни альфы. В голове блуждал хаос от картин прошлого, от давно забытых воспоминаниях, и всё это перемешивалось со стремительно нарастающим возбуждением и желанием сорвать с себя одежду и наконец-то убрать любые барьеры. — Неужели это и есть близость между омегой и альфой? — Канаме страстно слизывал кровь с шеи Кирию, закатывая глаза от удовольствия.       Внезапно его схватили и рывком завалили спиной на кровать. Над ним нависла хищная фигура взбудораженного Зеро, чьи глаза полыхали красным. — Да, вот так. Ты же хочешь это сделать, возьми то, что хочешь, — тяжело выдыхал Куран, протянув ладони к лицу альфы.       Зеро перехватывает запястья Канаме — не грубо, но решительно — и отводит их в стороны, прижимая к кровати. Наклоняется, проводится носом по щеке омеги, вдыхает его волнение, его желание, его разрешение. А после альфа проводит своими пальцами по губам чистокровного, чуть приоткрывая их.       Канаме смотрит на партнёра снизу вверх, и в его глазах нет сопротивления. Только любопытство и то самое — первобытное, древнее, что заставляет омег подчиняться альфам. Он приоткрывает рот, и Зеро вводит два пальца внутрь — медленно, чувствуя, как влажный язык обволакивает их, как губы смыкаются вокруг. Канаме облизывает тщательно, неторопливо, проводя языком между пальцев, касаясь кончиками подушечек. Он не отводит взгляда, смотрит прямо в глаза Зеро, и в этом взгляде вызов, и согласие, и что-то ещё — то, что ломает последние барьеры.       Зеро шумно выдыхает сквозь зубы. Тело напряжено до предела, инстинкты альфы рвутся наружу, требуя взять, пометить, сделать своим. Но он ещё держится — вцепившись в остатки сознания. — Ты… — хрипит он. — Ты понимаешь, что мы сделаем? — Знаю, — шепчет Канаме, выпуская чужие пальцы изо рта, — И хочу, чтобы ты перестал думать. Просто сделай это.       Зеро выдёргивает пальцы, наклоняется к омеге так, будто собирался поцеловать. Канаме с восторгом принял бы это. Но в последний момент альфа лишь бегло коснулся губами щеки омеги и кожу на шее обдало жаром дыхания. Руки альфы нетерпеливо оглаживали омегу. Послышался треск ткани. Куран не думал. Он просто отдался сильным рукам, которые гладили, надавливали и сжимали, наощупь находили его самые чувствительные места и били прямо в точку вместе с языком на бьющейся жилке. Запах крови на губах Канаме дразнил обоняние и оба всё больше близились к состоянию зверей, нашедших друг в друге утешение и укромное место для сокровенного. — Ты мой, — рычит Зеро, и в этом рыке — вся его природа, вся ярость, все годы подавления. — Докажи, — выдыхает Канаме, и это последнее слово, после которого их мир разваливается на части, утопая в смешении феромонов.       Кожа к коже, нарастающие стоны и глубокие вздохи, срывающиеся с губ. Зеро двигается жадно, но не грубо — вслушиваясь в каждый звук, следя за каждым движением Канаме. В голове звенело от возбуждения и свистело в ушах. Хотелось ещё больше, ещё глубже. Это походило на сумасшествие, но это нравилось обоим. Первый раз мог быть болезненным, но запах альфы действовал настолько стремительно, что действие подавителей свелось практически на нем. В Канаме образовалось так много смазки, что боли почти и не было. Кусал Зеро больнее, чем входил в него. И даже так, укусы альфы дарили блаженную лёгкость. Канаме ни о чём не думал. Разве что об удовольствии, которое испытывает при каждом касании Кирию. Их кровь смешалась и теперь они текли по венам друг друга, пропитываясь насквозь феромонами друг друга. В такие моменты пара могла дойти до предела и окончательно связаться. А альфа помечал омегу, заявляя на него свои права.       Канаме цеплялся за взмокшие плечи альфы, царапал его спину, кусал в ответ — со стоном выдыхал его имя, когда всё внутри сводило в сладкой судороге от чужих движений.       Зеро на мгновение замер, чувствуя, как тепло разливается по телу, и оставив очередной укус на шее чистокровного отстранился, что-то осознав в последний момент. — Не останавливайся, не сейчас!       Голос чистокровного исказился от возбуждения и сводил с ума своей высотой и развратностью. Мольбы омеги, казалось, можно было слушать круглые сутки напролёт — и никогда не надоест.       Кирию открыто ухмыльнулся, подхватывая омегу за бёдра так, чтобы можно было входить под более удобным углом. Их движения стали ещё стремительнее и даже безжалостнее. Если до этого альфа всё ещё думал сдерживаться, то теперь ему дали полный свет. И влага внутри Канаме была этому подтверждением.       Альфа впервые столкнулся с тем, что его феромоны — это не оружие устрашения и подавления, а инструмент близости, который он вполне мог контролировать.       Первый оргазм был громким и казался бесконечным. Когда взаимодействие альфы и омеги было настолько глубоко завязано на феромонах, то ощущения были куда более острыми и продолжительными, они реагировали на тела друг друга и разделяли все ощущения. И хотя они были на грани, полноценной вязки не произошло.       Они лежали на постели мокрые с тяжёлым дыханием. Наступил перерыв. — Ты же понимаешь, что это не всё? — выдыхал Канаме, не вполне отошедший от первого полноценного оргазма, который доставил альфа, — Ты не захотел делать меня своим?       Зеро хотел ответить, но после заметил выражение лица чистокровного. Он был будто помешан. В Кирию также разгуливала похоть и в голову всё ещё ударяли феромоны, но противовесом этому было желание альфы иметь контроль над омегой.       С новой дозы крови в память врезались очередные эмоции и чувства Канаме. Времени разбираться в них не было, но то, какой Канаме лежал сейчас и что текло по венам альфы — настораживало. Сейчас было не до разговоров. Единственный язык, который был доступен — это язык их тел, которые наконец-то встретились без прикрас, отбросили любой стыд и любую вину.       Кирию чувствовал подавляющее напряжение в теле омеги и хотел разрядить его как можно больше. Сменив позу, охотник загляделся на спину вампира, изящно и соблазнительно выгнутую для него так, чтобы можно было глубже войти с развратным влажным звуком. Ладонь альфы настойчиво и требовательно прошлась по позвоночнику омеги так, чтобы он выгнулся ещё. А после рука альфы легла на шею Курана. Глаза чистокровного распахнулись от экстаза и столкнулись со своим отражением в зеркале. — Приятно на себя смотреть? — прорычал Кирию, толкаясь в нутро Канаме и получая в ответ стон, — Тогда, смотри на себя.       Вид зеркала накалял их тела до предела. Видеть своё возбуждение и движения сзади, полыхающие глаза Зеро, его хищный оскал, ощущать вновь и вновь, как его клыки впиваются в кожу на плечах, оставляя эдакие отметины вместо настоящей метки.       В голове Канаме что-то щёлкнуло и на какой-то миг ему причудилось нечто тёмное сзади. Будто сейчас его кто-то схватит. Жуткое помутнение слишком плотно смешалось с долгожданным экстазом от финала. Капли омеги нещадно намочили простыни, а от переплетающихся острых чувств потемнело в глазах. Куран впервые ощутил, что это такое — полностью отдаться в чужие руки и быть настолько кем-то переполненным.       Зеро слизал остатки кровь, оставшиеся на теле омеги, а после отнёс того в душ. Альфе показалось, что он перестарался, хотя никаких явных причин для волнения не было. После разрешившейся течки кратковременный обморок от ощущений был нормален. Кирию помыл их и уложил омегу на чистую постель, накрыл одеялом. Остановившись взглядом на лице спящего Курана, Зеро поймал себя на мысли, что в таком положении он выглядит совершенно незащищённым и не похож на того высокомерного чистокровного вампира, каким всегда пытается казаться. Он и на вампира не был сейчас похож.       Альфа положил ладонь на щёку омеги и о чём-то рассуждал, вглядываясь в спящее лицо. Кирию закусил нижнюю губу, вспоминая, как чуть не поцеловал омегу. «Если бы я это сделал, то соврал бы» — подумал парень, убирая ладонь.       Стоило ему встать, чтобы отойти, как в голове промелькнуло волнение. Зеро обернулся и заметил, что Канаме что-то мучило. Что-то во сне. Омега начал ворочаться и что-то бормотать. — Кошмар? — удивился альфа, устраиваясь рядом с омегой, — Тише-тише, это просто сон, — парень прижал к себе дрожащее тело Курана, когда тот наконец-то проснулся и распахнул глаза в ужасе уставившись на Кирию, — Это я, не бойся, — очень мягко сказал охотник, сам не ожидая от себя такого тона. Но голос ощутимо привёл вампира в чувства, — Это был просто сон. — Не уходи.       Голос прозвучал так сдавленно, что у Зеро замирало сердце. После их связи, даже без вязки и метки, их ощущения друг друга больше никогда не будут прежними. Их запахи резонировали и каждый чувствовал другого лучше, чем это было до их слияния. — Я здесь. — кивнул Кирию, расслабленно прикрывая глаза. Одной рукой он обнимал омегу за пояс, вторую положил на его волосы и гладил по голове. Это очень хорошо успокаивало, — Хороший мальчик, Канаме.       Омега дёрнулся от такого обращения Зеро и поднял на него глаза в надежде на что-то. Он хотел получше увидеть лицо альфы. — Откуда ты это знаешь? — хлопал глазами омега. А Зеро не понимал его. — В детстве, если мне было страшно или тревожно, мама обычно приходила и вот так меня успокаивала, — объяснил Кирию, не отводя лиловых глаз от чистокровного, — И мне становилось лучше, — альфа мягко улыбнулся, вспоминая то далёкое время.       Канаме в ответ вновь вжался в тело Кирию, упираясь носом в его грудь, чтобы запах альфы заполнил его ноздри до отказа и он вновь провалился в сон. Ему не хотелось думать. Не хотелось вспоминать. Куран Канаме просто хотел растворится в запахе своего альфы, пока ещё это было возможно.       И даже если он совершил ошибку - он об этом не пожалеет.