Приватная тренировка

В воздухе пахнет выжженной землёй. Хайди тошно от сухости, он тряпку водой мочит, к шее прикладывает. Смотрит на Гречина, на его волосы, на кривое окрашивание. Впервые увидев это преображение, Хайди хотел расхохотаться прямо перед чужим лицом, но из вежливости сдержался. — Зря ты покрасился,— говорит он, не сдерживая поток мыслей, говорит, не думая. На него Гречин поворачивается, в глазах муть. Хайди знает, что Крайним дорогу переходить нельзя, никому. Сейчас у Гречина есть все шансы зарезать его, прижав к стене. — Я разве тебя спрашивал про мою прическу?— огрызается, разбивая под ногами песок. У Крайних была своеобразная арена где-то за пределами жизни. Сюда приходили на тренировки и иногда даже для решения конфликтов. В их случае это практика, проверка способностей. — Нет, но всё же. Тебе идёт натуральный цвет,— в ответ Гречин ругается тихо, стягивает пальто, обнажает потрепанную водолазку, разорванную на правой стороне. Хайди нагло пялится, изучает протез в полном размере, возможно, и ожог пытается увидеть. Гречин замечает, бесится ещё сильнее. — Давай ещё мне под одежду залезь. Меч хватай живее, — почти приказывает. — П-прости,— в последний раз глотает воду и проходится мокрой тряпкой по жабрам. — А теперь слушай внимательно. Будешь орать и хныкать, следующего занятия не будет. Усёк? — у Хайди ком в горле, но от переизбытка эмоций хвост предательски машет в разные стороны. Гречин видит чужой восторг и бушующий адреналин. Радуется, что успел хотя бы курнуть перед тренировкой. Хайди и не говорили, когда будет начало, он сам осознаёт это, когда деревянным мечом получает по плечу. — Ружьё держи! — бросает Гречин. Приходится включиться и блокировать атаки. — Ты… ты б хоть предупредил, Имир! — что-то ещё добавить не успевает, как внезапным ударом коленом в живот его ломает надвое. — Ты слишком медленный, а ещё болтливый, — Гречин смотрит остро, режет взглядом. У Хайди желание намочить жабры, ужасно жарко, а ещё дышать тяжело, а ещё... — Вставай. Руками бей. Я уже понял, что ты не умеешь мечом пользоваться, — Хайди пытается что-то возразить, как-то замахнуться в доказательство, что уроки с Лабусом прошли не зря, но Гречин протезом выхватывает деревяшку, швыряет в сторону и отходит назад. — Ещё раз меня Имиром назовёшь — выбью зубы. Я ясно изъясняюсь? — Хайди в ответ лыбу давит, демонстрируя золотой клык. Как-то выбили в потасовке. — Тогда я буду рад лишится и второго клыка, прикинь как круто будет, а, Имирка? — его нахуй шлют, но в этот раз на душе не жутко, пусть все ещё волнительно, руки принимают позицию, ноги зарываются в песок, не ждут, чтобы нанести первый удар. Хайди рывок делает, поднимая пыль, целится в живот, и удачно. Гречин корчится, успевает нанести ответный удар по плечу. Их окружали дряхлое снаряжение, стенки из дерева и мишени такого же материала. Радар пытался организовать медпункт, но Клеш заявил, что каждую царапинку лечить нет смысла. Теперь там обычная стена. Хайди легко уворачивается, машет хвостом, бьёт по ногам. Не ждёт, пока у соперника начнётся отдышка, когда иссякнут силы, чтобы ударить с полной уверенностью. Он не понимает, когда бить, а когда сдержаться, поэтому часть ударов пропускает. — Тебе бы научится именно бить, а не махать руками как… — Гречин не успевает договорить, удар по лицу проходит резко. Его шатает, кровь из носа хлестнула по губам. — Сучёныш… — Хайди лишь лыбу давит, взглядом сопровождает каждую каплю крови на губах. — Так как мне научиться бить, а? — Да пошёл ты, — сплёвывает, пальцами убирая с лица волосы. Они довольно непослушные и волнистые, но Хайди почему-то ужасно нравилось зарываться пальцами в них, пока Гречин был в отключке. — Ну же, Имирка! Тебе идет валяться на полу. — Я тебя сейчас без рук оставлю, — Хайди смеётся, но взгляд от соперника не отрывает. Смотрит, как тот вытирает лицо, как матерится под нос. Было ощущение транса, утраты бдительности из-за внезапного потока мыслей. Многие из них Хайди даже под дулом пистолета не расскажет, хуй там. Слишком стыдно и грязно. Отрезвление ощутилось внезапно. Под ногами резко пропадает опора, и Хайди сваливается на песок. Подножка. Грязный и эффективный приём. Гречин не раз напоминал смотреть под ноги при прошлых тренировках. — Агх, блять! Гречин, это грязный приём! — грудь сжимается от тяжести. Чужой ботинок прижался к рёбрам. Гречин тяжело дышит, но ужасно доволен. — Но эффективный. Чего в облаках витать начал? — Хайди отвечать не решается, на что ботинком давят сильнее. — Бля, ну отпусти, дышать не могу! — Ты проёбываешься каждый раз. Залипаешь на что-то и всё — тебя на два пальца развести можно! — Хайди опять молчит, рукой сжимает чужую лодыжку. — Да понял я, понял! — Тогда научись не отвлекаться. Или мне тебя командам учить, как собаку? Сидеть, слушай, нельзя? — Гречин убирает ногу, отходит на пару шагов. Хайди сидит на песке. Щёки горят, язык нервно облизывает губы, чтобы хоть какую-то влагу получить. От чужих слов хочется зарыться под землю, осознавая, что Хайди не будет против такому отношению от Гречина.