Закон Мёрфи

В моих ушах громко звучат знакомые звуки The Cardigans. Я занимаюсь небольшим монтажом нового видео, постоянно оглядываясь назад, чтобы убедиться, что синнабоны готовы. Я не услышу, как сработает таймер, когда музыка играет так громко. Я бормочу слова одной из своих любимых песен, добавляю текст к видео, когда внезапное покалывание в затылке заставляет меня подпрыгнуть и закричать. Я убегаю от источника этого чувства, даже не посмотрев, что это. Подбегает Акула и начинает громко лаять, причём настолько громко, что я слышу это даже через наушники с шумоподавлением. Я быстро снимаю их с головы, разворачиваюсь и держу перед собой, словно это должно отпугнуть того, кто вызвал у меня это неприятное чувство. Конечно, в ответ я слышу лишь злорадный смех Билли. Я хватаюсь за сердце, дыхание всё ещё неровное. — Боже мой, Билли! — кричу я ей. Она только смеётся ещё громче. — Ты меня напугала! — Знаю, — говорит с пронзительным смехом. — Это было очень смешно. В этот момент срабатывает таймер для синнабонов. Меня это немного пугает, это отголоски маленькой шалости Билли. Она снова смеётся. Я закатываю глаза, надеваю прихватки, открываю духовку и медленно вынимаю булочки. — Чем ты занималась утром? — спрашивает Билли, подходя ближе, чтобы рассмотреть выпечку. Она проспала до позднего утра, измученная вечеринкой после Грэмми. Мы почти сразу уснули, как только приехали к ней домой, но я всё же проснулась рано. — Я собиралась испечь тебе веганские синнабоны, но теперь думаю, что ты их не заслуживаешь. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Билли, на её лице читается чистая надежда. — Ты испекла мне синнабоны? — спрашивает она, используя свой детский голос. — А потом ты меня напугала. Так что тебе ничего не достанется, — отчитываю я её. Теперь она смотрит на меня подавлено. — Ты не всерьёз, — жалуется она. — Хм, не знаю, — я притворяюсь, что задумываюсь. Мне нравится эта игра в поддразнивания. — Ты была довольно подлой. — Я могу быть особенно подлой, — отвечает Билли, и в её голосе появляется озорной оттенок. Я тут же это замечаю и отступаю на шаг назад, протягивая руку между нами. — О нет, ты так не сделаешь, — я медленно отступаю назад, а она медленно приближается ко мне. — Ты не можешь прибегать к сексу каждый раз, когда чего-то хочешь. — А нельзя? — Билли приподнимает бровь, на её губах появляется ухмылка. Она внезапно останавливается, взмахнув рукой, словно стирая всё сказанное. — Вообще-то, знаешь что? Ты права. Я просто съем хлопья. Теперь моя очередь сдуться. Я с недоумением наблюдаю за ней, как она неспешно расхаживает по кухне, доставая хлопья из кладовой. Она подходит к шкафу с мисками, на секунду закатывает рукава, прежде чем взять одну из них. Её рубашка задирается, обнажая живот. — О боже! — восклицаю я, обвиняюще указывая на неё пальцем. — Ты пытаешься меня соблазнить! Билли пытается сдержать улыбку, но у неё это совершенно не получается, и смотрит на меня лукавым взглядом. — Это работает? Я ворчу, делаю огромный шаг к ней и толкаю её к стене. — Иди в пизду, — шепчу я, притворяясь рассерженной. — В этом-то и вся идея, — улыбается она мне в ответ. Я стону и закатываю глаза, но она просто берёт моё лицо в свои руки и целует до беспамятства. Я стону в поцелуе, тут же открывая ей рот. Мои руки, которые сжимали её рубашку, расслабляются и скользят вниз, немного приподнимая ткань, чтобы я могла почувствовать её кожу. — Мы слишком устали прошлой ночью, — шепчу я в губы Билли. Её взгляд останавливается, чтобы проследить за каждой чертой моего лица. — Но я так сильно тебя хотела. — Неужели ты думаешь, я этого не знаю? — спрашивает она. — Ты до чёртиков очевидная, Мёрфи. У меня от удивления отвисает челюсть, и из меня вырывается укоризненный звук. Сегодня она ведёт себя грубо. И это меня возбуждает. И она это знает. — Хорошо, — шепчу я, одна рука скользит вверх по её телу. — Хочешь сегодня поиграть в игры? — моя рука теперь скользит вверх по её шее. Я делаю вид, что просто наслаждаюсь этим, нежно проводя пальцем по её ключице до подбородка. — Хочешь эти синнабоны? Ты должна довести меня до оргазма. Билли смеётся, слегка запрокидывая голову, и когда она снова смотрит на меня, моя рука оказывается у неё на шее. Брови Билли слегка приподнимаются, а затем выражение её лица меняется на весёлое. Её глаза прищуриваются, и она высовывает язык, чтобы облизать губы. Мне с трудом удаётся сохранять самообладание. — Вызов принят, — шепчет она. Я не могу удержаться от лёгкого смеха. — А вот Акула... — кивает она на собаку, лежащую в другом конце комнаты, в основном взглядом, учитывая, что я держу её голову. Я фыркаю и оттаскиваю Билли на несколько шагов влево, открываю дверь ванной комнаты и заталкиваю её внутрь. Мне лень идти в спальню. Да и ждать так долго я не могу. Как только дверь закрывается, я притягиваю её к себе для обжигающего поцелуя, моя поясница ударяется о столешницу раковины, когда мы спотыкаемся. По запаху геля для душа, который окутывает нас, я понимаю, что Билли сегодня утром приняла душ. Билли стонет и садит меня на раковину, не отрывая от меня губ. Холодный мрамор становится шоком для моего и без того разгорячённого тела. — Ты так сильно меня хочешь, да? — выдыхает Билли, скользя губами по моей шее, а пальцами – по моим бёдрам. Она всё ещё сохраняет эту манеру поведения. Я позволяю ей. — Никто другой никогда не доставлял тебе такого удовольствия, да? — говорит она, прищурив глаза, и смотрит на меня снизу вверх, её пальцы находятся так близко к тому месту, где они мне нужны. На мне только одна из её больших футболок и мои трусики, поэтому Билли быстро находит мою едва прикрытую промежность. Она качает головой, обнаружив уже мокрое пятно на ткани, и цокает языком, как будто я непослушная. Когда она наконец отодвигает мои трусики и проводит пальцами по моей влажной коже, её губы снова прижимаются к моим. Я едва могу сосредоточиться на поцелуе, мой рот открывается в стоне. — Такая нуждающаяся, — упрекает она. — Тебе нравится, когда я злая. Я качаю головой, пытаясь это отрицать, но мои глаза плотно закрыты от экстаза, пока она поглаживает мой клитор. — Да, нравится, — презрительно выдыхает она. — Ты хочешь, чтобы я назвала тебя шлюхой, да? — она подчеркивает эти слова, проникая в меня пальцем. Моя спина выгибается, и из меня вырывается громкий стон. Я приоткрываю глаза и вижу, как Билли смотрит мне в лицо, прикусив нижнюю губу. Ей нравится наблюдать, как я теряю контроль над собой. — Билли, — простонала я. Она двигается недостаточно быстро и недостаточно сильно. Этого недостаточно, и она это знает. — Что? Тебе нужно больше? — невинно спрашивает она. Я отчаянно киваю. — Видишь, это чертовски распутно, если ты попросишь меня. Её слова лишь усиливают моё невыносимое желание большего трения. Я пытаюсь прижаться бёдрами к её пальцу, но она удерживает меня другой рукой, положив её на моё бедро. Она добавляет ещё один палец к своему мучительно медленному натиску. — Ты просто хочешь, чтобы тебя трахнули, — ругает она меня, двигаясь сильнее, но всё ещё недостаточно быстро. Моё тело горит огнём, каждая клеточка сосредоточена на том, что она делает внизу. С ней всегда так. Я не могу ясно мыслить, не могу остановиться, ничего не чувствую, кроме неё. — Тебе вообще всё равно, с кем? — Да! — практически кричу я, вне себя от разочарования и возбуждения. — Ты! Только ты, Билли. Я хочу только тебя, пожалуйста. Её ответный смешок был смехом удовлетворения, и она наконец-то начала заниматься со мной сексом. Я могла только стонать и звать её, притягивая ближе и запуская руки ей в волосы. Я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме приближающегося оргазма, поэтому она просто целовала меня в шею. — Ты такая узкая, детка, боже мой, — прошептала она мне на ухо. Каждое её слово приближало меня к финишу. — Пожалуйста, — простонала я. Я больше не контролирую свои слова. Она проникает так глубоко внутрь меня, и её ладонь надавливает на мой клитор. — Не нужно больше умолять, — усмехнулась она. — Я тебе обеспечу. Даже её мёртвая хватка на моём бедре не может удержать меня на месте, когда я кончаю, обхватив её пальцы. Всё моё тело дёргается в её объятиях. Билли помогает мне справиться с этим, и у меня перед глазами всё мутнеет. А потом меня уже нет. А она всё ещё продолжает. — Билли! — на этот раз я точно кричу. У меня дрожат ноги, и я больше не могу это терпеть. — Ещё раз, ещё раз, — тихо шепчет Билли мне на ухо. Хочется сказать, что я не могу, но слова невозможны. Я чувствую, как она изо всех сил пытается двигаться внутри меня из-за того, как сильно сжимают её стенки. Вместо этого её большой палец быстро и резко двигается по моему клитору круговыми движениями. Я запрокидывая голову назад, моё тело буквально кричит мне, что это слишком, слишком, слишком. Губы Билли ласкают любой участок моей кожи, который попадается ей на пути. Моя челюсть, моя шея, моя грудь. Я буквально пытаюсь оттолкнуть её от себя из-за чрезмерного возбуждения, но она притягивает меня ближе. Её стоны доводят меня до оргазма во второй раз, моё тело превращается в кашу. Билли осыпает меня нежными поцелуями, пока я прихожу в себя после эйфории. — За это мне нужно хотя бы два синнабона, — говорит она, когда я наконец отдышалась. Я умираю от смеха, отталкиваю её с притворной досадой и спрыгиваю с раковины на дрожащих ногах. — Вымой руки, извращенка, — говорю я, поправляя нижнее бельё, и открывая дверь в ванную. В конце концов, Билли присоединяется ко мне на кухне, и я вырезаю для нас два синнабона. Мы садимся за кухонный стол, чтобы поесть. — Ну и как? — спрашиваю я, сделав несколько укусов. Я знаю, что она обожает веганские синнабоны, которые печёт её мама, и я изо всех сил старалась их воспроизвести. — Они восхитительны, — одобрительно кивает она. — Но всё же не так хорошо, как у твоей мамы? — Коричные булочки Мэгги – это недостижимая классика, — говорит Билли так, будто это должно меня утешить. Я стону, а она смеётся. Мы продолжаем молча есть, я беру телефон, чтобы ответить на несколько сообщений. Как и ожидалось, после вчерашнего вечера обо мне и Билли было много слухов в СМИ. Я знала, что так и будет, но от количества всякой ерунды на экране моего телефона у меня голова кружится, и мне приходится выключить его и убрать подальше. — Эй, — рука Билли тянется к моему колену. Она наблюдательна. — Как насчёт того, чтобы съездить куда-нибудь на несколько дней? — Хм? — В ближайшее пару дней ситуация с нами только ухудшится. Давай просто уедем куда-нибудь и сбежим от этого всего. — Но куда же мы поедем? — Ну... — Билли смущённо смотрит на свою булочку. Она уже явно спланировала то, что собирается мне предложить. — Финнеас и Клаудия едут в дом в Малибу в среду и пробудут там несколько дней. Мы будем очень заняты до конца месяца, так что это будет для них что-то вроде раннего отдыха ко Дню святого Валентина, — она снова смотрит на меня. — Хочешь поехать? Может быть, будет весело. — Типа с ними? — Да, — кивает она, и на её губах уже появляется улыбка при этой мысли. — Им это подходит? Если это их подарок на День святого Валентина, разве они не захотят побыть в одиночестве? — Ладно, может, я уже им об этом сказала, и, возможно, они уже думают, что мы собираемся поехать, — она невинно закатывает глаза. Я смеюсь над её застенчивостью. — Получается, я не могу сказать «нет», — говорю я с невозмутимым видом. — Ты можешь сказать «нет», — тихо говорит она. — Но я очень не хочу, чтобы ты это делала. — Расслабься, мне кажется, это будет весело, — я смеюсь над её мольбой. Её ответная улыбка – самое прекрасное, что я когда-либо видела. — Это также будет хорошим шансом переманить Финнеаса на свою сторону. — Что? — она недоуменно сморщила нос. — Мне кажется, я ему не нравлюсь, — шепчу я, словно это секрет. — О чём ты говоришь? — смеётся она. — Конечно нравишься. — Если ты так говоришь, — протяжно отвечаю я. — Но я хочу, чтобы он меня любил. Я чувствую всей душой, что мы должны быть лучшими друзьями. Билли громко смеётся над этим. — Что, по-твоему, мне следует взять с собой в «Миссию: Сделать Финнеаса моим лучшим другом»? — продолжаю я, просто желая услышать её смех ещё раз. И она меня не разочаровывает. Это бальзам на мои уши.