Закон Мёрфи

Комната внезапно ожила. Мы с Билли просто стояли и смотрели друг на друга. Она сцепила руки за спиной, глаза сияли, а на губах играла лёгкая улыбка. Это было просто прелестно. Акула тут же лёг на диван, как только все ушли, словно всё это время ждал, когда гости уступят ему место. — Итак... — я нарушаю молчание и невинно оглядываюсь. — Я правда помогу тебе убраться? — я снова смотрю на неё. Билли морщит нос, словно размышляя, а затем поджимает губы и качает головой. Веселье в её глазах мешает мне сдержать улыбку, которая становится всё шире. — Что же мы тогда будем делать? — спрашиваю я. Губы Билли дёргаются. Мы обе слишком увлекаемся этой маленькой игрой. — Думаю, ты знаешь, — наконец говорит она. Её голос ровный, более низкий, чем несколько минут назад, когда она была со всеми остальными. — Ммм, — я пришуриваюсь, не отрывая от неё взгляда. — Правда? — Да, конечно. В этот момент мы просто метафорически танцуем вокруг того, чего явно обе хотим. Мне ужасно трудно сдержать улыбку, но я уверена, что она всё равно видит улыбку в моих глазах. — Иди сюда. Мои брови взлетают вверх от её команды. Мы всего в нескольких шагах друг от друга, нам понадобится, наверное, пара шагов, чтобы оказаться вплотную друг к другу. Я колеблюсь, раздумывая, стоит ли следовать её указаниям. Именно этого я и боялась во время той перепалки в тёмном коридоре. Мы обе кокетливые, напористые и властные. Это опасное сочетание. Но как Билли оглядывает меня с ног до головы... Моё тело слушается её, даже если разум готов спорить. Всего несколько маленьких шагов, и мы в нескольких сантиметрах друг от друга. — Что дальше? — спрашиваю я. Думаю, если она хочет мной командовать, я буду играть роль покорного подданного. Билли ухмыляется, опуская взгляд на мои губы. — Поцелуй меня, — говорит она, поднимая палец и указывая на левую щёку. — Вот здесь. Мне приходится физически сдерживать желание закатить глаза. И снова, вместо того чтобы спорить, я наклоняюсь и нежно целую её в щёку. Когда снова смотрю на неё, мы оказываемся ещё ближе, чем прежде. — И вот эта, — говорит Билли, указывая на другую щёку. Я тихонько смеюсь в ответ на её просьбу. Она смотрит на меня так, словно гадает, когда же я сдамся и перестану подчиняться. Я наклоняюсь в другую сторону и нежно целую её в другую щёку. Её лёгкий стон удовлетворения чуть не лишает меня решимости. Не знаю, сколько ещё смогу сдерживаться. — И прямо здесь, — продолжает Билли с ядом в голосе, слегка касаясь пальцем губ. Я наклоняюсь в последний раз, наблюдая, как её глаза закрываются в предвкушении. Но я останавливаюсь в одном вздохе от её губ, ожидая, когда она откроет глаза в замешательстве. Она открывает, и тогда я целую её. Мы обе мгновенно погружаемся в него: мои руки вцепляются в её футболку, а её руки обнимают меня за талию. Я чуть не падаю от силы поцелуя. Билли готова. Как будто она хочет от меня так много, и никак не может получить это достаточно быстро. — Ого, ого, ого, — я обхватываю её лицо руками, оттягивая её от себя со смехом. — Помедленнее, — шепчу я, проводя пальцами по её волосам и откидывая их с лица. Мне давно хотелось это сделать. Я следую за движением, заворожённая красными прядями, смешивающимися с чёрными. — Тебе правда нравятся мои волосы, да? — Билли ухмыляется. Я снова смотрю ей в глаза. Наша одежда соприкасается, тела прижимаются друг к другу, а лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Не буду врать, — говорю я. Хотя мы дома одни, мы говорим так тихо, словно эти слова предназначены только для нас. — Мне нравятся твои губы тоже, — мои руки опускаются к её подбородку и я провожу большими пальцами по её губам. — Они такие мягкие и красивые. Билли смеётся и запрокидывает голову назад, и мои пальцы скользят по её подбородку к челюсти и, наконец, к шее. Когда она снова смотрит вперёд, мы обе прекрасно понимаем, где оказались мои руки, обхватившие её шею. Билли дьявольски улыбается, целуя снова. — Медленно, — повторяю я ей в губы. На этот раз она следует моим указаниям. Поцелуй нежный и чувственный, и её идеальные губы – идеальное использование. Каждое ощущение в моём теле отточено до предела, пока мы растворяемся друг в друге. Музыка не так гремит, как на Хэллоуин. Я слышу каждый её звук, каждое соприкосновение наших конечностей и звон наших украшений. А мы ещё стоим в чёртовом фойе. — Ты мне так нужна, — бормочет Билли, целуя меня в шею. Её слова убивают меня. Думаю, она понимает, как мне нравится её слушать, потому что продолжает: — Ты даже не представляешь, сколько я думала о тебе в этом чёртовом платье на Хэллоуин, — хрипло говорит Билли, скользя руками по моему торсу и задирая футболку. — Боже, — её взгляд опускается туда, где её руки касаются моей кожи. Вид того, как она теряет самообладание, заставляет меня выбросить всё своё терпение в окно. — К чёрту медленно, — говорю я ей в губы, прежде чем врезаться в неё. Чувствую, как её губы готовы растянуться в улыбке, чтобы заставить меня сломаться, словно она только что выиграла битву, которую вела сама с собой. Такая самодовольная. Я смутно осознаю, что мы начинаем двигаться, но могу концентрироваться только на Билли, её языке, руках и запахе. Мы ненадолго останавливаемся в коридоре, когда я отстраняюсь, чтобы снять её зипку с плеч. Она позволяет ей упасть на пол, а затем резко прижимает меня к себе. Я продолжаю не замечать, куда мы идём. Мои глаза закрыты, и я сосредоточена только на Билли. В отличии от меня, у неё достаточно сил, чтобы направлять нас, потому что моя спина ударяется о поверхность и открывает её. Дверь в её спальню. Мне сейчас даже не хочется оглядываться, я просто поглощаю её, словно она моя последняя еда. Нога Билли закрывает за нами дверь, и она тащит нас назад, пока мои ноги не упираются в кровать, и я не падаю на неё. Билли ещё секунду стоит, глядя на меня сверху вниз, пока снимает футболку. Её уверенность так привлекательна. Я расстёгиваю джинсы, и она воспринимает это как разрешение снять их с меня, прежде чем присоединиться ко мне на кровати. — Ты трогала себя, думая обо мне? — Билли спрашивает это так мило, словно это не такой уж шокирующий и непристойный вопрос. Её руки нащупали мои бёдра, крепко сжимая их и заставляя мои ноги обвить её талию. Я отчаянно киваю. Сейчас нет места лжи. Я не могу мыслить достаточно ясно, чтобы избежать такого неловкого признания. Пальцы Билли начинают играть с резинкой моих трусиков. Мне кажется, я сейчас взорвусь. Мои бёдра извиваются, молча умоляя её продолжать спуск. — Покажи мне, — Билли наконец-то проводит пальцами по моей киске. Я настолько чувствительна от этого нарастания, что моя спина выгибается при первом же её прикосновении. Я не стесняюсь своих потребностей, моя рука опускается вниз, ложась поверх её руки, и ведёт её туда, куда я хочу. Билли отстраняется, чтобы посмотреть на меня, пока я показываю ей именно то, что мне нравится. Моя напористость явно заводит её, когда она смотрит на меня сверху вниз с огромными зрачками и приоткрытыми губами. Когда она находит ритм, отдавая мне всё и даже больше, я отвожу руку и запускаю все десять пальцев ей в волосы, снова соединяя наши губы. Мне просто хочется попробовать её на вкус, чёрт возьми. Я так взвинчена, что готова достичь предела всего за несколько жалких минут. У меня было много девушек, но ни одна из них не вызывала у меня такого дискомфорта в моей потребности. Моё тело горячее, внутри пульсирует, и мне кажется, что если я не буду прикасаться к этой девушке везде и всюду, я умру. Теперь мы обе настолько сосредоточены, что наши рты открыты, а губы просто соприкасаются во время движения. — Сильнее, — выдыхаю я. Билли не тратит времени, подчиняясь, и это небольшое изменение меня губит. — О, чёрт возьми, — стонет Билли, лёжа на мне. Она двигает бёдрами, словно не в силах себя контролировать, пока я кончаю ей на руку. К тому времени, как я закончила, от меня остаётся лишь мешок с костями и колотящимся сердцем. — Чёрт возьми, — выдыхаю я. — Ты говорила, что никогда не была с девушкой, но ты делала это руками? Билли смеётся, уткнувшись мне в плечо, и проводит рукой по моему телу, выписывая большим пальцем маленькие круги по низу моей груди. — Я не говорила, что никогда не трахалась с девушкой, — усмехается Билли, ложась на бок рядом со мной. — Просто их было не так уж много. На этот раз я смеюсь. — Ладно, но давай не будем о них, — говорю я, тоже переворачиваясь на бок и целуя её. — Ммм, — промурлыкала Билли в поцелуй. — Ревность – это возбуждающе, — шепчет она мне в губы, когда я уже на ней. Я смеюсь, слегка откидываюсь назад и снимаю футболку. На мне нет лифчика, и все ехидные замечания Билли затихают при виде этого зрелища. Я не могу сдержать самоуверенности, с которой начинаю целовать её грудь. Спускаясь всё ниже и ниже по торсу. — Сними его, — я указываю на её лифчик и начинаю расстёгивать её штаны. Билли быстро выполняет мои требования, стягивает его через голову и снова бросает на меня взгляд, словно боится что-то упустить. Когда она полностью обнажается передо мной, мне трудно сдержаться. Это девушка сводит меня с ума. Но я хочу свести её с ума, поэтому собираю всю свою силу воли, чтобы не торопиться, дразня её поцелуями, поднимаясь по её бёдрам. Я двигаюсь так медленно, что к тому времени, как я дохожу до маленькой пиксельной татуировки в виде сердечка на её бедре, она уже дрожит подо мной в предвкушении. — Пожалуйста, Мёрфи, — хнычет Билли. Она смотрит на меня снизу вверх, прикусив нижнюю губу, и я наконец-то достигаю её естества. Она запрокидывает голову назад, всё её тело реагирует на стимуляцию. И тут я теряюсь. Я словно отключаюсь, не в силах думать ни о чём, кроме неё. Я смутно ощущаю, как она хватает меня за каштановые волосы, как её бёдра трутся о мои, и моё тело снова напрягается от желания. Но что возвращает меня к жизни, так это то, что, подняв на неё взгляд, я вижу, как она начала играть со своими сосками, теребя их, словно не в силах сдержаться. Из моего горла вырывается стон, и Билли кончает, когда мои губы касаются её клитора, а мои пальцы проникают внутрь. Это самое эротичное зрелище, которое я когда-либо видела. Мне кажется, я могу кончить, просто глядя на неё. Я поднимаюсь по её телу, скользя губами по нежной коже. Задержалась на её груди, не в силах удержаться. К тому времени, как я добралась до её лица, Билли уже раскраснелась и всё ещё тяжело дышит. Вот это самодовольство! — Господи, — стонет она, беря моё лицо в руки и целуя. — Как лесбиянки вообще понимают, когда пора остановиться? Я умираю от смеха, целуя её в губы, а затем отвечаю на вопрос просто: — Мы этого не делаем.