Белые розы

— Поливай каждые три дня! Этого достаточно.. но знаешь, за ними нужен глаз да глаз. Смотри, чтоб листики не подсыхали! — говорил Сатурн, ошивающийся около Урана, что весь вспотел, пока копался в земле. Последний же, с недовольным выражением лица поглядывал на обладателя больших колец. Его брови, сведенные вместе, явно не свидетельствовали ни о чем хорошем. Синий шарф развязался, оголяя шею. — Понял я, понял. Можешь оставить меня в покое? Я в силах разобраться, — жалостливо попросил Уран, обращаясь к Сатурну. — Хорошо, я оставлю тебя. Но учти, я же с заботой! Ты только посмотри, какой у тебя гнусный подоконник, — причитал Сатурн, стоя в самодовольной позе со скрещенными руками. Он улыбался, но зла не таил.

«Всего лишь цветы. Чего он так прилип?»

В скором времени Сатурн удалился, шаркая своими сапожками. Его пальто было видно за километр: такую пеструю расцветку сложно было не заметить. Сам Сатурн не выделялся внешне, приземленная палитра в бежевых тонах приближала его к обычным газовым гигантам. Тем не менее, выделиться этот тип любил. Уран, обладатель скромных колец, облегченно выдохнул. Одной рукой он поправил шарф, что норовил поддаться гравитации, и упасть в слякоть. Погода в последнее время шалит — холодно, аж жуть! Но снега всё нет, или он подтаивает. Середина зимы, между прочим. А потом эта слякоть замерзает, и на тротуарах появляется противный на вид лёд. Уран оглядел улицу, взял горшок с молодыми побегами роз, и попёр домой. Солнце светит во всё небо, затмевая каждую тучу, что встанет на ее пути. Но светило совсем не согревает, а даёт жалкие надежды, когда посылает яркие лучи прямо в лицо. Светло-голубая прядь соскальзывает из под шапки, падает на лицо, и попадает в рот. Уран пытается выдуть непослушную прядь, но отчаивается и идет дальше. Скоро он подойдет к своей орбите, дому, пристанищу. Как угодно.