Dura Lex Magica

***

      Гарри только успел рассказать Сириусу о своём разговоре с Боунс, как в комнату постучалась и вошла Гермиона. На её шее висел такой же амулет Мнемосины, что и у них двоих.       — Сириус, нам с Гарри нужны отдельные комнаты. Отдельные от Уизлей, я имею в виду. Всё-таки они сейчас принимают предназначавшиеся нам зелья. А это значит, что Джинни начинает ненавидеть меня, а Рон — Гарри. Ты видел, как Рон приставал ко мне на лестнице? Совсем обнаглел!       Всё это Гермиона выпалила одним духом.       — Я ещё утром хотела к тебе подойти, но так беспокоилась за Гарри, что всё из головы вылетело…       Сириус оглядел подростков с хулиганской улыбкой.       — Ну, я думаю, комнату я вам найду. Придётся, правда, порядок там навести…       — Да наведём, в первый раз, что ли! — махнула рукой Гермиона. — Стоп! К-как "комнату"? А двух что, не будет? Вроде дом-то большой?!       И она покраснела. Гарри непонимающе переводил взгляд с неё на крёстного. Сириус откровенно заржал.       — Ладно-ладно! Гиппогрифа всё равно надо отпускать. Правда, он там наср… нагадил немало, но нет ничего, чего бы нельзя было убрать магией! Это комната моей матушки.       Тут Блэк представил, как отнесётся Кричер к тому, что "грязнокровку" поселили в комнате "любимой хозяюшки". "А, пусть скажет спасибо, что животное оттуда уберу!" — мысленно махнул он рукой.       — А для Гарри почистим комнату Рега, — уже без улыбки произнёс Сириус.       — Рега? — переспросил Гарри.       — Регулус Арктурус Блэк. Мой младший брат. В детстве мы очень дружили, но потом матушка начала ставить его мне в пример, я поступил на Гриффиндор, он — в Слизерин, и как-то всё пошло под откос… А потом он и вовсе снюхался с Пожирателями. Пропал ещё до развоплощения Волди. Ходили слухи, что то ли сам Волди-Шмолди его заавадил, то ли он погиб на какой-то секретной миссии Пожирателей. Никто не знает.       Кричер за шторой молча выкручивал себе уши.       — Ладно, за работу! Сначала очистим комнату Рега, Гермиона там одну ночь поспит, а Гарри тут, со мной. Хочешь — на креслах, а хочешь — так кровать большая. Буду храпеть — пихнёшь.       — Да я в одной комнате с Роном четыре года, считай, ночевал! Так что храпи сколько влезет! Все рассмеялись.       — А ночью выпущу гиппогрифа. Всё равно ему скучно здесь. Зверь умный, сам до Запретного леса долетит. Все уже и забыли про него, да и попробуй узнай среди других! Завтра матушкину комнату почистим. Ну или завтра и послезавтра, — задумчиво добавил он. — И послепослезавтра…

***

      После обеда Амелия спустилась в Департамент Тайн, прихватив с собой записи и воспоминания Гарри. Ей очень сильно не нравилась вся эта история, даже если отвлечься от собственно возрождения Волдеморта. Спустившись, она прошла в кабинет Саула Кроакера — единственного из невыразимцев, кто ходил по Министерству, так сказать, с открытым забралом. Никто не знал, является ли он руководителем Департамента Тайн или же просто "говорящей головой", ну или пресс-секретарём, если выразиться чуть более уважительно. Но все контакты традиционно происходили именно через него.       — Амелия! Я думал, ты после заседания домой отправилась, всё же суббота, — вместо приветствия обратился к ней Кроакер, как только Боунс зашла к нему в кабинет.       — Саул, не до шуток. Ты уже в курсе о после Инквизиции?       — Что-то такое мелькало…       — Саул!!! Шутки в сторону!       — Ладно-ладно! — примирительно поднял тот руки. — Я весь внимание и серьёзен, как Блэк.       Амелия против воли фыркнула, сдерживая смешок.       — Вот, ознакомься. Или сразу в омут нырнёшь? — сказала она, бросая на стол собеседнику стопку пергаментов и выставляя в ряд флаконы.       Кроакер взял верхний лист и начал читать. Боунс внимательно следила за выражением его лица, но ничего не смогла заметить. Создавалось впечатление, что тот читал наискучнейший квартальный отчёт о стандартизации стенок котлов. Просмотрев за десять минут всю стопку, Кроакер присмотрелся к надписям на фиалах с воспоминаниями и взял два из них, озаглавленных "Тайная комната" и "Кладбище".       — Ты со мной? — спросил он Амелию, доставая омут памяти.       — Давай. Я сегодня уже это видела, но может чего во второй раз замечу.       Через час они вынырнули из омута. На этот раз выражение лица Кроакера было задумчивым. Он посмотрел на Боунс. Она посмотрела в ответ.       — Ты думаешь, о чём и я? — спросила Амелия.       — Если ты о дневнике и способе возрождения Волдеморта, то да.       — Но как, если дневник был уничтожен?       — А кто сказал, что он был единственным?       — Безумство! Это просто безумство! Даже сам Герпий…       — А что ты ещё хочешь от безумного мага? Забыла, что он творил пятнадцать лет назад?       — Так сколько же их у него?       — Думаю, всё же конечное количество. Так, ну-ка… — с этими словами Саул выбрал из стопки один из листов. — Вот! Читай.       Амелия проглядела указанный абзац.       — И вот.       Кроакер подал ей другой лист.       — Дамблдор практически открытым текстом сказал мальчишке.       Амелия покачала головой.       — Бедный мальчик… И что, теперь его тоже — под нож?       — Ну зачем же так радикально. Всё же мы тут не пальцем деланные, — усмехнулся Кроакер. — Недаром нас за глаза называют "тайнюки".       — А всё остальное? Все эти тролли, василиски и драконы в школе? Дамблдор совсем заигрался!       — Ну, Амелия, тут тебе все карты в руки. Кто у нас директор ДМП? — развёл руками невыразимец.       — Потребуется поддержка минимум Попечительского совета, чтобы сковырнуть его с поста директора. И не менее половины Визенгамота, чтобы упечь в Азкабан. Его раньше предупредят. Жаль, Малфоя из Попечителей турнули, хоть и не хочется с ним связываться, особенно в свете возрождения Волдеморта.       — Волдеморта оставь нам.       — А посол Рикардо? Ты с ним будешь завтра встречаться? Он просил… Нет, требовал, встречи с "главой Департамента Тайн".       — Ну, раз требовал, значит, встретимся. Помнится, они чуть не прищучили Волдеморта ещё в тот раз.       — Кстати, а почему тогда вы не вмешивались?       — А кто сказал, что не вмешивались? И потом, тогда это был просто террорист, пусть и сильный маг. А теперь ситуация изменилась. Возрождённый — это уже не просто сильный маг. Это уже наш профиль. Ты можешь ещё раз пригласить мальчика на беседу?       — Он, похоже, спрятан под Фиделиусом. Совы не долетают. Если он не пришлёт мне свою сову, то вряд ли.       — А кто его сопровождал сегодня?       Амелия всё же хлопнула себя по лбу.       — Мерлин, я уже за эти два дня совсем ничего не соображаю! Конечно, Артур знает, где он живёт! Сейчас же отправлю ему записку. Вроде он уже вернулся с обеда.       — Если получится, пусть приведёт его завтра часам к девяти утра. Я буду на месте.

***

      Артур за ужином объявил, что завтра снова будет сопровождать Гарри в Министерство. Молли сначала попыталась было возмутиться, но быстро успокоилась, когда он показал ей записку от Амелии. Всё же мадам Боунс считалась светлой и в любом случае против Волдеморта.       — Надо сообщить Альбусу! — всё же попыталась она оставить за собой последнее слово.       — Зачем? Сама же говоришь, что его не надо по пустякам беспокоить. Завтра вечером всё равно собрание будет, вот там и расскажешь, — парировал Артур, допивая чай.       Наутро Гарри с Артуром не спеша позавтракали и отправились в Министерство привычным уже маршрутом. Гарри беспокоился, как там без него Гермиона с Сириусом справятся с уборкой после гиппогрифа, благополучно улетевшего ночью. И так вечером Молли попыталась устроить скандал, мол, с чего это Гарри и Гермиона съезжают от Рона и Джинни. И только злые взгляды самих младших Уизли и их менее чем дружественные комментарии по отношению к своим соседям поставил точку в споре. К тому же, Сириус своей властью хозяина дома объявил, что комнат хватит на всех. В результате Гермиона эту ночь провела в бывшей комнате Регулуса, которую они успели прибрать, а Гарри ночевал с Сириусом. Гарри потёр свой шрам. Вчера во время уборки в комнате Регулуса они наткнулись на выглядящий старинным медальон, из-за чего шрам у него и разболелся. Медальон был выброшен в кучу мусора, но Гарри успел заметить, как Кричер прибрал его и куда-то унёс.       Амелия Боунс была на месте, поджидая их, и сопроводила Гарри к Кроакеру, сказав Артуру ждать у себя в кабинете.       — Ваше выступление вчера на суде всколыхнуло всё магическое сообщество, — по пути сказала она Гарри. — Вы уже читали утренние газеты?       — Нет, мэм. Меня вообще всё лето держат в неведении о том, что происходит, — с затаённой обидой пожаловался он.       — Если вкратце, то тон статей резко переменился. Всё-таки весь Визенгамот был свидетелем, как вы под сывороткой правды сообщили о возрождении Волдеморта. Но тот же Пророк, как водится, не смог не пройтись по тому, что сыворотка правды заставляет говорить то, что вы считаете правдой, и ваша уверенность может быть просто следствием сумасшествия. Простите, Гарри.       — Да нет, я всё понимаю. Кто-то из Пожирателей явно платит Пророку. Вечером почитаю, наверняка уже принесут газеты. Если, конечно, миссис Уизли опять не начнёт кричать о том, что мы ещё маленькие, чтобы интересоваться политикой.       Они подошли к кабинету Кроакера. Там присутствовал, кроме невыразимца, ещё и волшебник в зеленоватой мантии. Кажется, этот цвет называется "лаймовым", подумал Гарри.       — Утро доброе, Саул, привет, Иппи. Знакомьтесь, Гарри, в зелёной мантии целитель Сметвик, а этот хмурый пень — мистер Кроакер. Невыразимец, как вы понимаете.       — Даже если скажете "тайнюк", я не обижусь, — рассмеялся Саул, пожимая парню руку. — Рад приветствовать наследника Поттеров в моей скромной обители. Проходите, садитесь. Амелия, ты с нами?       — Я бы с удовольствием, но сам понимаешь, столько всего навалилось. Боюсь, про выходные придётся надолго забыть… — развела руками Боунс и откланялась.       — Присаживайтесь, мистер Поттер, — предложил ему хозяин кабинета. — Не волнуйтесь, мы всего лишь хотим с вами поговорить насчёт ваших вчерашних откровений. Кое-какие вещи в вашем рассказе меня сильно обеспокоили. Ваш шрам.       Кроакер показал пальцем на лоб юноши.       — Именно для этого тут целитель Сметвик. Вы позволите ему осмотреть вас?       — З-зачем? Мадам Помфри меня осматривала после… после третьего испытания. И всё вылечила!       Сметвик рассмеялся.       — Да, вижу, вы не любитель обращаться к целителям. Тем не менее, мистер Поттер, вы когда-нибудь проводили обследование именно вашего шрама? Знаете ли, Авада следов не оставляет, а все эти сказки, что шрам достался вам от отскочившего заклинания, оставьте обывателям. Вы позволите?       — Хорошо. Очки снимать?       — Да, снимите.       Сметвик довольно долго накладывал диагностические заклинания, от которых прямо в воздухе возникали голографические картинки. "Прямо, как в научно-фантастических фильмах", подумал Гарри. Мадам Помфри тоже накладывала подобные заклинания, но таких визуальных эффектов он что-то не припоминал. Хотя, если учесть, что почти всегда в больничное крыло Хогвартса он попадал в бессознательном состоянии, то ничего удивительного.       — Саул, ты видишь это? — нахмурился целитель, указывая на лбу юноши что-то, невидимое Гарри.       — Угу. Так мы с Амелией и думали.       — Что там? — испуганно спросил Гарри.       — Вы вчера рассказывали Амелии, как директор Дамблдор признался вам, что Волдеморт передал вам часть своих сил. Помните?       Юноша кивнул.       — Вот именно это нас и обеспокоило. Вы же через этот шрам получаете видения, включающие его самого и окружающих его… существ?       — Да, это началось где-то год назад.       — А до этого?       — Раньше только шрам болел, когда я был рядом с профессором Квиррелом.       — А рядом с той тетрадкой? С призраком Тома Риддла?       — Н-нет… Не помню. Вроде нет. А вот тогда, на кладбище, когда только появился Червехвост с младенцем-Волдемортом на руках, тогда да. И вчера…       — Вчера? Как?       — Ну, вчера разбирали комнату в… доме моего крёстного, и вот там был один медальон, старинный такой, с буквой S на крышке, она ещё на змею была похожа…       — Погодите минутку…       Кроакер кинулся к полкам, откуда снял какую-то книгу и стал быстро листать её. В конце концов он остановился на оной из страниц и показал Гарри картинку.       — Такой?       — Похож… — неуверенно ответил Гарри, успев прочитать подпись под картинкой "Медальон Салазара Слизерина".       — Где этот медальон сейчас? — в нетерпении воскликнул Кроакер.       Гарри пожал плечами.       — Не знаю. Мы выкинули его.       Лицо Кроакера исказилось, но сказать он ничего не успел, потому что Гарри продолжил.       — Но Кричер — это домовик — прибрал его. Я успел заметить.       — Кричер — домовик Блэков?       — Да.       — Нам нужен этот медальон! Гарри, поймите, это очень важно!       — Ну, я скажу Сириусу…       — Он нам нужен здесь!       — Саул! — окликнул Кроакера целитель. — Не увлекайся. Я так понимаю, что медальон — тоже?       Взявший себя в руки невыразимец кивнул.       — Ну тогда не будем терять времени. Ты забыл, зачем я тут вообще?       — Ой, точно! Мистер Поттер, вы хотите избавиться от этого украшения? — он ткнул пальцем в шрам на лбу. — И заодно от связи с Волдемортом?       — Да, конечно! — с горячностью ответил Гарри.       — Гриффиндор — это диагноз! — глубокомысленно прокомментировал Сметвик.       Оба мужчины по-доброму рассмеялись.       — Мистер Поттер, это сопряжено с определённым риском, но я уверен, что всё будет в порядке. Хотя завещание я бы на вашем месте составил…       — Иппи! Ты со своим целительским чёрным юмором сейчас парня совсем испугаешь!       — Я не боюсь! — возразил Гарри. — Но… Можно, я хотя бы письмо друзьям… подруге напишу?       Мужчины переглянулись.       — Конечно, пишите. Признайтесь ей в любви, самое время. А потом сами ей его и передадите, — с ухмылкой произнёс Кроакер.       Юноша смутился и взял предложенный лист пергамента и перо.       — Про нас не пишите. Остальное — на ваше усмотрение.       — Я понимаю, мистер Кроакер.       — Не торопитесь, мистер Поттер. Мы выйдем, пожалуй.       Кроакер и Сметвик вышли за дверь.       "Дорогая Гермиона!       Если ты читаешь это письмо, то меня скорее всего уже нет в живых. Или я опять по своей безалаберности где-то потерял его и забыл уничтожить. В последнем случае просто сожги письмо и ни в коем случае не читай его до конца! Хотя о чём я, чтобы моя Гермиона, и не дочитала что-то до конца? Помнишь, я тебе рассказывал после той истории с василиском, что Волдеморт оставил мне часть своей силы? Так сказал Дамблдор. И вот сегодня мне это подтвердили два очень умных человека волшебника. Они же предложили мне убрать это безобразие. Наконец-то я избавлюсь от ночных кошмаров и видений того, что видит Волдеморт и его змея! Но мне сказали, что это сопряжено с некоторой опасностью. Впрочем, когда это опасности меня отпугивали? Ведь мы же — гриффиндорцы! Как сказал один из этих умных людей волшебников, "Гриффиндор — это диагноз!" Гермиона, я хочу, чтобы ты знала: ты — лучшее, что случилось со мной за последние четыре года! Твой кот пытался меня убедить, что я тебе нравлюсь, но кому я могу такой мелкий и проблемный нравиться? То ли дело Виктор Если это действительно так, то знай, что ты мне тоже всегда нравилась. Даже когда ты сдала мою Молнию МакГонагалл, я, хоть и обижался, но в глубине души понимал, что ты делаешь это для того, чтобы меня защитить, и был тебе благодарен.       Извини, что я не всегда вставал на твою сторону, когда Рон начинал с тобой ругаться.       Твой Гарри.       P.S. Если я всё же остался жив и в здравом уме, а ты всё равно прочитала это письмо, пожалуйста, не бей меня по голове! Она мне ещё пригодится. К ней приделаны щёки, в которые ты меня уже два раза поцеловала. Да, я веду счёт. И это мне нравится. Целую в ответ."       Гарри сложил письмо, убрал его в карман и выглянул из кабинета. Кроакер и Сметвик стояли в коридоре и вполголоса беседовали.       — Вы уже готовы, мистер Поттер?       — Всегда готов! — отрапортовал тот.       — В таком случае, следуйте за нами. И снимите амулет Мнемосины, сейчас он будет только мешать. Кроакер привёл Гарри в сравнительно небольшую комнату, на полу которой были начерчены какие-то узоры. Гарри не ходил на Древние Руны, но он знал, как они выглядят, всё-таки часто делал домашнее задание вместе с Гермионой. Вот и сейчас он увидел, что помимо всяких геометрических фигур, в основном кругов и звёзд, пол испещрён древними рунами. В углах комнаты стояли пустые столы, но на одном из них сейчас стояли несколько не то пузырьков, не то бутылочек. В одних были жидкости, а в других — порошки.       — Саул, нам понадобится Круг Девяти. Твои готовы?       В этот момент, словно специально поджидали, в комнату зашли семеро невыразимцев в серых мантиях с накинутыми капюшонами и серым туманом вместо лиц.       — А! Вижу, что все уже здесь. Тогда приступим.       Дальше Гарри вставал, куда ему прикажут, пил, что дадут, и даже один раз произнёс какую-то фразу на латыни, которую ему пришлось зачитывать с листа пергамента. Хорошо ещё, что правила чтения профессор Флитвик вбил в них накрепко, и он не запутался в произношении. Хотя половину из сказанного не понял — всё же английский в лучшем случае только наполовину состоит из испорченной латыни. Когда Гарри уже мало что соображал, Сметвик уложил его в центр геометрического построения, а сам целитель и невыразимцы заняли места по девяти лучам звезды. Гарри услышал не то заклинания, не то песнопения на латыни и почувствовал, что не может двигаться. Через полчаса, когда ему стало казаться, что он всего лишь спит и видит странный сон, его лоб прострелила резкая боль. Он почувствовал, как будто ему к шраму приложили раскалённую кочергу, ну или облили расплавленным свинцом. На последнее намекало также и то, что по лбу к правому виску что-то потекло, что-то горячее и вязкое. Через какое-то время, которое ему показалось вечностью, эта пытка закончилась, и он увидел, как над ним парит облако чёрного тумана или дыма. Он тут же вспомнил, как такая же чёрная дымка вылетела из затылка профессора Квиррела, и уже приготовился к тому, что опять это нечто через него пролетит. Но тут он услышал, как голоса разделились. Одни "пели" одно заклинание, а другие — другое. Чёрная дымка заметалась, но тут кто-то бросил на грудь Гарри какой-то предмет, и дымка втянулась туда. Юноша, привыкший к тому, что всегда в такие моменты теряет сознание, с удивлением обнаружил, что у него почти ничего и не болит, а сам он находится в здравом уме. Лоб пощипывало, но это была привычная боль, словно от какой-то царапины. Целитель подошёл и протянул ему руку.       — Вставайте, мистер Поттер! Поздравляю, операция завершилась успешно, — сказал Сметвик, накладывая исцеляющее заклинание на лоб.       Кроакер подобрал упавший с груди Гарри предмет. Эта оказалась простая на вид шкатулка. Сметвик, тем временем, наложил на Гарри свои диагностические заклинания.       — Эту проблему мы решили. Саул, та хрень в шкатулке?       — Да, — ответил невыразимец, просканировав объект заклинанием.       — Это… — Гарри неуверенно смотрел на шкатулку. — Это был кусок Волдеморта?       — Хм… С чего вы решили, Гарри? Ничего, что я так, по-простому?       — Нет-нет, это лучше, чем "мистер Поттер". Просто, понимаете, когда профессор Квиррел рассыпался в прах от моего прикосновения, из него тоже вылетел чёрный дым. Только он ещё принял форму морды Волдеморта. Как раз такой, каким он стал после возрождения. А перед этим он, в смысле тот, кто сидел в профессоре Квирреле, утверждал, что он — то, во что превратился Волдеморт.       — Вы правы, Гарри, — мягко ответил Кроакер. — Но лучше, если вы пока забудете об этих выводах и никому не станете о них сообщать.       Они вернулись в кабинет Кроакера. Целитель настоятельно порекомендовал Гарри посетить Мунго в ближайшие дни, желательно завтра. Тогда у них будет ещё добрых две недели, чтобы поправить ему здоровье.       — А что не так с моим здоровьем? — спросил юный маг, то надевая, то вновь снимая очки.       — Вы никогда не думали, почему вы такой мелкий, по сравнению со сверстниками? Вам же сейчас сколько, пятнадцать?       Гарри кивнул.       — Ну вот! А выглядите едва на четырнадцать! Добавить сюда ещё кучу не до конца вылеченных переломов, непонятный коктейль в крови…       — "Коктейль" — это яд василиска и слёзы феникса.       Сметвик обалдело уставился сначала на юношу, а потом перевёл взгляд на невыразимца. Тот пожал плечами.       — Хорошо, я постараюсь туда попасть, — продолжил Гарри. — Только я не знаю, где это, да и не отпустят меня одного.       — Я объясню Артуру необходимость этого, — вставил Кроакер.       — Подождите-ка! Директор Дамблдор говорил, что и мои способности к пониманию языка змей передались мне с частью сил, то есть с частью самого Волдеморта. Я теперь перестану понимать змей?       — Ну… Давайте проверим. Как вы там рассказывали, вас спровоцировали на втором курсе? Серпенсортия! — наколдовал змею невыразимец, приготовившись её развеять.       Змея возмущённо зашипела. Гарри зашипел в ответ. Змея успокоилась и улеглась, свернувшись кольцами.       — Випера Эванеско! Что она шипела, Гарри?       — Она ругалась, что её выдернули из тёплого леса! А она только собиралась съесть вкусную мышь! — радостно проговорил Гарри.       Мужчины тоже улыбнулись.       — А вы ей?       — Успокоил. Значит, эту способность я не утратил? Хотя ничего хорошего мне тогда это не принесло, до конца года половина школы, если не больше, считали меня злобным тёмным магом, — нахмурившись, уже не так весело сказал он.       — Давайте, я провожу вас до кабинета Артура.       По дороге Кроакер ещё раз подчеркнул, насколько важно сохранять в секрете то, что он узнал.       — А если меня спросят, куда делся шрам?       — А он никуда и не делся. Только бледнее стал. Скажете, что встретили целителя Сметвика, и он вам его немного подлечил, а то что это — столько лет, а шрам как свежий! Непорядок.       И невыразимец лукаво подмигнул.       — Гарри, попытайтесь забрать у домовика медальон. Это очень важно. Как вы наверное уже поняли, там тоже… кусок силы Волдеморта. Нужно все такие куски найти и уничтожить.       — А тетрадка? Она тоже была таким куском?       — Скорее всего.       — Сколько же их всего?       — А вот это уже вопрос на миллион…