С днём рождения, Кэссиди

Расстроенно бродя по коридорам, трогая пальцами стены, с кое-где развешанными на них рисунками, Кэссиди не заметила как впечаталась носом в тяжёлую дверь. Она остановилась и внимательно посмотрела вокруг себя - та была приоткрыта, изнутри тянуло жаром и чем-то сладковатым, приторным — как от пережаренного мяса, которое забыли на плите. Вокруг девочки тянулся тёмный коридор, где уже почти не было осветительных ламп, самая ближайшая была в конце, и то как-то странно подмигивала, видимо вот-вот она могла сгореть. Запах никуда не уходил, поэтому движимая любопытством, Кэссиди проскользнула внутрь, внимательно оглядевшись по сторонам. В комнате горела одна большая тусклая лампа. Стены были без шахматных полосок, серые и обыденные, на них громоздились порой весьма неаккуратно собранные полки, где были разбросаны непонятные детали, а посередине всего стояла техническая печь — огромная, чёрная, с ржавыми потёками. Она была выключена, но от неё тянуло жаром, видимо включали её недавно. Дверца была чуть приоткрыта, и из щели сочился пар. Кэссиди подошла ближе. Ей стало жутко, но любопытство оказалось сильнее осторожности, поэтому девочка ухватилась за раскалённую ручку и ойкнула - та обожгла пальцы, но не отпустила. Поднатужившись слегка уперевшись ногой, девочка добилась своего. Дверца открылась с лёгким скрежетом, а в следующую секунду Кэссиди с сдавленным воплем отшатнулась. Потому что из печной пасти вывалилось то, что раньше было Сьюзи. Тело, а точнее то, что от него осталось, упало на бетонный пол с влажным шлепком. Кожа несчастной превратилась в чёрную корку, которая трескалась при каждом движении. Из трещин сочилась желтовато-бурая жидкость — растопленный жир вперемешку с свернувшейся кровью. Глаза выпеклись, оставляя вместо себя две чёрные впадины, а рот застыл в беззвучном крике, обнажив дёсны, вследствие чего зубы оплавились и стали похожи на маленькие белые камешки. Уцелевшие волосы слиплись в один комок, прилипший к черепу Сьюзи, одежда почти вся обгорела и пропиталась жиром и кровью. От трупа шёл такой жар и такой приторный, сшибающий запах, что у Кэссиди защипало в носу. Он нещадно бил в горло — сладкая гниль, горелая плоть, расплавленный пластик, все смешалось вместе с затхлым запахом комнаты насколько , что девочку чуть не вырвало. Она, дрожа, попятилась, споткнулась о собственные ноги и упала, глядя на обугленный труп. Попытки подняться не увенчались успехом - руки и ноги дрожали предательски, отказываясь держать свою обладательницу. А потом она неожиданно услышала шаги. Медленные, тяжёлые, от которых, казалось, вибрировал пол. Кэссиди медленно повернула голову к двери, которая открылась с тихим, предательским скрипом. Из темноты коридора вышел он. Жёлтый кролик. Но маска была надета чуть криво, и из-под неё виднелся подбородок — бледный, с небритой щетиной. Афтон остановился, склонил голову набок и некоторое время просто смотрел. На девочку, сидящую на полу, с дрожащими от ужаса коленками. На чёрный труп, распластанный у её ног. — Ну надо же, — тихо произнес затем он. Голос звучал устало, но с ноткой искреннего изумления, как у коллекционера, нашедшего редкую вещь. — А я-то думал, куда подевался запах...... А это ты открыла мой маленький секрет..... Он сделал шаг вперёд. Кэссиди попыталась отползти, но ноги и руки не слушались, она могла только дрожать, смотря на приближавшегося кролика. — Ты знаешь, кто это? — Афтон указал пальцем на труп у ног дрожащей девочки. — Это Сьюзи. Она хотела найти своего друга и свою пропавшую собачку. И нашла. — Он тихо хохотнул, и этот звук был хуже любого крика. — А ты, значит, просто гуляла? Я видел твой столик.... У тебя день рождения, не так ли? ...Но никто не пришёл, какая жалость .... Он присел на корточки перед Кэссиди. Из прорезей маски на девочку взглянули глаза — холодные, светлые, и в них не было ни злобы, ни спешки. Только сытое, почти ласковое любопытство, от чего мурашки побежали по коже. — Знаешь, что самое обидное? — прошептал он, наклоняясь так близко, что Кэссиди почувствовала запах перегара и старой крови. — Ты могла бы просто сидеть за своим тортом и плакать в одиночестве, потом бы пришла твоя мама и забрала бы тебя. И ты осталась бы жива..... Но ты пошла гулять. Ты увидела то, что не должна была видеть.....ты нашла мой маленький секретик..... Он протянул руку и большим пальцем провёл по её щеке, стирая слезу. Жест почти нежный, родительский если бы не вонь и не чёрная корка под ногтями, а также не темная комната и обугленный труп Сьюзи у ног Кэссиди — Не плачь, — произнес Афтон. — Сейчас ты перестанешь бояться. Обещаю. А затем его пальцы вцепились железной хваткой в волосы Кэссиди.

***

Афтон подхватил труп Сьюзи одной рукой — тело обугленной девочки было невероятно лёгким. Другой рукой он вцепился Кэссиди в волосы, наматывая косы на руку. Пальцы запутались в ее прядях, отчего несколько были нещадно выдраны. Девочка заверещала, но Уильям уже тащил её по коридору, не обращая внимания на то, как её ноги царапают пол, а коленки и ладони сбиваются, пока она пыталась брыкаться, упираясь в пол. — Пусти! Больно! — закричала Кэссиди, чуть ли не ногтями цепляясь в пол, но грубая рука только сильнее охватила ее косички — Потерпи, — спокойно и с, кажется, полуулыбкой ответил Афтон. — Ты сейчас увидишь настоящее шоу..... Он вошел в безопасную комнату, закрывая за собой дверь. Серые стены. Запах старой крови — въевшийся в бетон, сладковато-металлический приторный. В углу валялись трупы предыдущих жертв. На полу темнели лужи, ещё не до конца засохшие, Кэссиди вздрогнула, замечая взглядом на стуле окровавленный топор. Афтон хладнокровно швырнул труп Сьюзи на пол. Тело ударилось о бетон и голова отделилась от тела покатившись в угол, оставляя чёрный след. Афтон даже не посмотрел в ту сторону, дернув затем на себя Кэссиди и отшвырнув в противоположный угол. Девочка врезалась спиной в стену, из глаз посыпались искры. Она сползла вниз, судорожно хватая ртом воздух. Левое ухо горело огнём и саднило - его крепко царапнули в процессе. Уильям, казалось, забыв о ее существовании , опустился на корточки перед тем, что недавно было Сьюзи. В его руке снова блеснул нож — охотничий, с зазубринами на лезвии. Он перевернул тело лицом вверх. Обгоревшая кожа затрещала под пальцами, а запах усилился. — Итак, — сказал Афтон, будто читал лекцию. — Смерть от ожогов занимает от нескольких минут до часа. Девчонка умерла быстро — ей повезло. Но сейчас я посмотрю, что внутри.... — губы растянулись в полуулыбке, когда он снял маску кролика, заставив Кэссиди оцепенеть ещё больше. Блестящее острие ножа вошло в грудную клетку. Раздался хруст — не костей, а спекшейся плоти, которая ломалась как пересушенный картон. Афтон резал, не торопясь, с видимым удовольствием. Он отделил грудную пластину от рёбер — те хрустнули и разошлись в стороны, обнажив внутренности. Лёгкие Сьюзи превратились в два маленьких чёрных угля. Сердце — в сморщенный комок. Кишечник спекся в одну твёрдую массу, которая лопнула, когда Афтон ткнул в неё пальцем, и оттуда вывалилась чёрная жижа. — Красота, — прошептал Уильям, смотря на распотрошенный труп, как на произведение искусства. Кэссиди тоже посмотрела и ее все же стошнило, роняя на четвереньки. Она пыталась отползти, но ноги не слушались. Она видела, как Афтон запускает руку внутрь грудной полости трупа, что-то там перебирает, вынимает чёрные ошмётки и бросает на пол. Кровь — или то, что от неё осталось, — разлеталась мелкими каплями, пачкая корпус его жёлтого костюма с потертым мехом — Пожалуйста... — прошептала Кэссиди. Губы дрожали. Слёзы неудержимо потекли по ее лицу. — Пожалуйста, отпустите меня...... Мужчина не ответил. Он вытер руку о комбинезон, поднялся, отшвырнув труп Сьюзи в сторону ногой — тот отлетел к стене и замер на спине, снова открывая раскрытую грудную клетку с торчащими осколками ребер. Затем он повернулся к Кэссиди. — А теперь.....— он неприятно улыбнулся. — Теперь время главного подарка на день рождения