50 оттенков панщины

***

Панщина – это форма феодальной повинности, при которой крестьяне были обязаны бесплатно работать на земле своего помещика несколько дней в неделю. Она существовала в Восточной Европе до отмены крепостного права. Пан – это слово, которым в Польше, Украине и некоторых других странах обращались к дворянину или хозяину. В историческом смысле пан – это помещик, владелец земли, которому подчинялись крестьяне и на которого они могли работать (например, на панщине). Луцк – Стырский Нестор. Люблин – Пржемыслевич Янкоб. Краков – Марцинкевич Алекс. Львов – Галицкий Лев. Все события описаны в период 15-16 столетия.

***

Ни свет ни заря, а Луцк уже на ногах. Ему всегда приходилось вставать раньше своего хозяина, как и сегодня. Он подошел к зеркалу и быстро надел на себя одежду, ведь нужно все успеть перед тем, как его господин проснется. Недавно им пришло письмо, что к Люблину приедет его брат, а значит прием должен быть хорош, как никогда. Парень только-только начал заниматься уборкой, как его величество поднялось с постели. Немного раньше, чем планировалось. «О боже, тільки не це...» – мысленно вздыхает Луцк осознавая, что сейчас в очередной раз получит просто так. Он молча подошел к кровати, ожидая указаний. Первые лучи солнца попадают на лицо Яна, заставляя проснуться. Из-за шума недалеко от себя Люблин немного раздражается и поднимается с постели, окидывая взглядом Луцка, который приклонил голову, что бы на него не смотреть. Не пророняя ни единого слова, поляк подходит к столу, по названию города обращаясь и подзывая парня к себе. Нестор берет кувшин, и рутинно льет ему на руки: так начинался каждый день. Ян умывался, иногда перед этим безжалостно избивая парня, а потом как ни в чем не бывало продолжал жить своим днем. Луцк даже удивился, что сегодня было по другому. Вытирая капли воды, Люблин нарочно-ненарочно наступает на край ткани штанов уходящего, и тот шпортается. Из-за мокрых рук, Луцк не в состоянии удержать глазурованую керамику в руках и кувшин выскальзывает, с грохотом падая на пол. – Я прошу пробачення, мені дуже шкода. – Луцк падает на колени собирая осколки. Хорошо, что они были достаточно крупными, но в мыслях он уже понимал, что наказания не избежать, как бы сильно он сейчас не постарался загладить вину. Даже голову к Люблину поднять не решился, пока тот намеренно выстраивая грустное и разочарованное лицо, со вздохом наклонился к нему. – Jak to sie stało... – Риторический вопрос, ответа на который он не ждет. Приказывает бросить всё, что собрал на полу и подняться. Рукой взмахивает, мол, «сам знаешь, что делать» и ждет, пока парень покорно поставит руки на столе. Стырский встает на колени, кусая губы. Он прекрасно знает, за чем и куда пошел Люблин, который через минуту вернулся. Нестор взгляда не поднял, но знал: тот сейчас держит в руках прутья. Прекрасно знал. – Ty parszywy śmieciu, czy wiesz, że ta rzecz była warta więcej niż twoje nic nie warte życie? В ответ на слова Стырский промолчал: он уже был в предвкушении наказания. Первый замах, и со свистом в воздухе поляк бьет его по руках, на что Луцк даже не визгнул. На первый раз... и на второй тоже промолчал. Ему было очень тяжело дышать, он чувствовал зуд на запястьях, но терпел. Силы на слезы закончились еще несколько десятков лет назад. Сейчас парень лишь глубоко дышит, на пятый удар чувствуя, как ему становится тяжело держать руки. Его передернуло не от страха, а от того что нерв в плече защемило после череды ударов. – Мені шкода... – Нестор хорошо знал что эта вещь ничего не стоила, знал, что Ян просто нашел повод избить его в очередной раз. – Czy mi cię żal? Nie. . Нет, ни капли. Люблин не сожалеет ни об одном совершенном действии. То, что делает он – справедливо. То, что получает Луцк – заслужено. Нестор принадлежит ему, и каждое неверное действие должно присекаться. К тому же, жизнь парня и правда не стоила для Люблина ничего. Еще несколько ударов, и он прекращает – доводить его окончательно, к сожалению, нельзя: сегодня работы больше, чем обычно и уж кто, как не Луцк, должен всю ее выполнить. Поляк оттаскивает его за волосы от стола, потому что Нестор ногтями от боли вцепился в поверхность, царапая ее. Стырский секунду приходит в себя, затем поднимаясь. Несмотря на просто ужасную боль, он пошел заканчивать начатое. Одной рукой придерживал окровавленную салфетку у носа, а второй расставлял сервиз на столе. Потом он вынес с кухни сладкое и поставил, как положено: ближе к гостям. Место для чая оставил, расставил столовые приборы. Нестор старался научиться делать всё быстро, потому что обычно его предупреждали в последний момент. Когда закончил, просто встал на свое «место» справа возле стула за которым обычно сидел Янкоб, сложивши руки перед собой. Люблин, понимая что скорее всего его долгожданные гости опоздывают, ушёл обратно в комнату переодеться, натыкаясь на так и не собранные осколки. Он зовет Луцка, и когда тот подходит, показательно наступает на них, что бы покрошить на более мелкие частички. – Kiedy skończysz, zmień ubranie. Хотелось, что бы все и всё выглядело шикарно, а слегка окровавленная ткань, и босые ноги Луцка в этот образ, очевидно, не вписывались. Покорность позволяла хотя бы ненадолго оттянуть следующее наказание. Парень делает то, что ему приказали и понимая, что гостей уже принимают, быстро надевает платье горничной, которое обычно ему велит носить Люблин в такие приемы. Они со Львовом пересекаются взглядом, но Нестор не проронив ни слова молча выполняет просьбы в обслуживании. Лёва ненароком замечает мелкие ранки на покрасневших руках, и встревоженно смотрит на Кракова. Ему комом в горле становится вся еда от этого вида. Люблина же ничего не смущало абсолютно. Ему то подай, то принеси, то убери. Беседу ведет с братом, спрашивает обо всем, да и сам рассказывает. Приказывает Луцку налить гостям, пробуя из серебрянного стакана, который был украшен красивыми орнаментами, сладкое вино. Видит, как дрожат руки Нестора при каждом движении, как он отворачивается, чтобы не встречаться ни с кем из них троих взглядом. Просто послушно прислуживает, выполняя всё. Кракова в целом смущало такое, но не то что бы прям сильно. Он видел встревоженность Львова, да и Луцк заметил смущение Галицкого. – Пане Янкобе, вам потрібно ще чаю? Я піду поставлю чайник. – Нестор осторожно кланяется и уходит из зала на кухню. – Zostaw nas. Jesteś wolny. Постоянное присутствие Луцка утомляло, да и не было необходимым. К тому же, казалось, что его любимый брат скромничает на слова именно из-за Нестора. Люблину этого было не понять, но тем не менее. Что бы развеять напряжную тишину, Краков спросил что-то о землевладении, на что Ян призадумался: – Jeśli wszystko kontrolujesz, nie będzie problemów. Czasami trzeba użyć... silnej ręki. Пренебрежительно донося мысль, что Алекс не управляет должным образом тем, что ему дано, он замечает, как Львов рядом нервно сглотнул. – Wolę inne metody wychowania. Przynajmniej nie wstydzę się wydawać Lowiczka na świat. – Краков делает глоток с чашки и осторожно подвигает Галицкому блюдце с финиками. – Radziłbym ci zachować nieco więcej powściągliwości w obecności stolicy państwa. Masz prawo robić ze swoją własnością, co chcesz, nie mam prawa cię osądzać, ale nie waż się mówić mi, jak mam żyć. Lew jest Polakiem i mam już dość tłumaczenia, że ​​po prostu nie miał szczęścia do miejsca urodzenia. – Краков осматривает вошедшего назад Луцка и скептически усмехается на один бок. – Mogłeś wybrać lepsze ubranie dla swojej własności. Lew jest niezwykle elegancko ubrany, wszystko jest szyte na miarę, a arystokrację widać z daleka. – Nigdy czegoś takiego nie było i nigdy nie będzie. To, że on.. – Люблин не называет по имени, лишь неуважительно цокает в сторону Львова, –...nie jest Polakiem, sam doskonale to rozumiesz, ale po prostu maskujesz tym swoją słabość. Jesteś zbyt łagodny dla władzy, która ci została powierzona. Люблин поворачивается и смотрит на Луцка, раздумывая над словами об одежде, ухмыляясь. – Po prostu odkładam rzeczy na swoje miejsce.– А затем обратно смотрит на Кракова.  – Jeśli uważasz, że to normalne, by zabierać go ze sobą w ten sposób, jako równego członka społeczeństwa, to naprawdę nie jesteś godzien być częścią jego najwyższych kręgów. Prawie czynisz go... równym mi. – Это было немыслимо для его понимания. Но по правде говоря, не задевало от слова совсем. Люблину, проще говоря, нравилось выводить Алекса. Марцинкевич же очень агрессивно колотил мед в чашке. – Po pierwsze, „on” ma imię. Po drugie, jeśli jesteś tak bezwartościowy, że twoje kruche ego poniża się, gdy zwracam się do niego po imieniu, to mam pełne moralne prawo nawet w twoją stronę nie patrzeć. – Луцк неловко стоит на своем месте переглядываясь со Львовом молчаливым ахуе- удивлением. –I wiesz, Lwów ci nie równy. – Краков ставит чашку на стол со звонким цоком. – Jest wyższy od ciebie, bo siedzi obok królewskiego tronu, a nie trzy cipki od niego. – Lwów...– Люблин произносит протяжно, теперь уже сверля взглядом его. Так и продолжает говорить к Алексу смотря на Львова, что бы рассмотреть в нем то, что так сильно нравится Кракову. – I tak nie zaakceptują Lewy, cokolwiek zrobisz. To całkowicie logiczne, niech tak będzie. A przynajmniej nie upokarzam naszej rodziny tak jak ty. Czy muszę ci przypominać, że jesteśmy z tej samej krwi? – Он надпивает еще немного напитка з кружки. – On i ja też mamy tę samą krew. Медленно, Краков со Львовом вальяжно поднимают каждый правую ладонь с огромной царапкой посередине. Парные шрамы, как мило. – Coś ci się stanie, Wasza Wysokość... Och, jak to będzie okropnie... Wszystko skończy się w moich rękach, nie w jego. – Ha, nie martw się. Lew urodził mi dziecko i tron ​​trafi do mojego syna, a nie do ciebie, ty mały gówniarzu. Краков сам посмеялся с того, какой он умный. Луцк вопросительно посмотрел на Львова, не понимая, каким образом это вообще возможно, и совсем тихо вздохнул, но, сука, слышно для Люблина потому что рядом стоял. Обращая наконец внимание и на Нестора, Ян поднимается. – A właściwie dlaczego wciąż tu jesteś? Теперь уже, в отличии от разговора с братом, обращается на повышенных тонах. Люблин подошел к Нестору, который стоял у стены, очень близко и ударил по лицу. – Chyba powiedziałem, żebyś nas zostawił. – В этот момент из-за стола поднялись двое гостей. – To bardzo interesujące, ale czas już iść. Cieszę się, że cię widzę.... – С сарказмом сказал Краков и взявши Львова под руку покинул дом Люблина. Луцк от удара опирается об стену, чтобы не упасть. – Пробачте, будь ласка... цікавість побачитись з рідною людиною була вище усвідомлення, що всі дії матимуть наслідки, мені шкода... – Он отводит взгляд в пол. Встреча со Львовом пусть и не долгая, но все таки расчувствовала его, так что парень немного не соображал в моменте, с кем он разговаривал. – No i co, jesteś szczęśliwy? – Ян снова ударяет его. Кожа у Нестора вечно была бледной, нездорового оттенка. Хотя, так-то это считалось красивым. Он вообще выглядел довольно привлекательно, несмотря на постоянные побои, из-за которых синяки и царапины были по всему телу. Золотистые волосы словно переливались, что жутко раздражало Люблина. Он схватил Луцка за них и дернул так, что бы тот упал. – Uklęknij. Stań twarzą do ściany. – Люблин отходит к столу, взявши поднос и стеклянный стакан, что до краев был полон вином. Он заставил Нестора поднять руки, и держать это над головой. Луцку же было как никогда грустно, что всё закончилось так быстро. – Мені дуже шкода, що так сталось... Парень старается держать равновесие, но ноги предательски подкашивает. Коленки не выдерживают, его дергает нервный тик и капля проливается на поверхность подноса. – Musisz zrozumieć, że słowa nie naprawią twoich błędów. Jeśli poczujesz konsekwencje, następnym razem dwa razy się zastanowisz. – Ян берет с подноса нож, и делает разрез сзади на рубашке Нестора. Снять ее нормально было проблематично из-за поднятых рук Луцка, поэтому он попробовал оголить тело таким способом, что у него, кстати, вышло. Люблин погладил его по спине, словно успокаивая. – Ale teraz już wszystko w porządku, prawda? Nic złego się nie stało... – А потом острый конец всё того же ножа прижимает к коже, царапая надпись. Одно единственное слово. «Mój». Луцк даже не закричал. Он просто болезненно шикнул, когда почувствовал на себе холодный метал, а затем теплые ощущения от выступающей крови. Ему было больно настолько, что с глаз потекли слезы, но он крепко прикусил губу чтобы не издать лишнего звука. Воздух стал слишком тяжелым, невероятная боль пронзила всё тело и в глазах начало темнеть. Он уже не стоял на коленях, ведь со звонким звуком падающего стакана вслед за ним на пол упал и сам. Его тело боролось за возможность оставаться в сознании, но на что-либо дополнительное сил уже не хватало. Ян же продолжил, заканчивая начатое. А потом поднялся, ногой отодвигая поднос от Луцка, будто любуясь творением. Он наклоняется и своим рукавом, который несчастному Стырскому же и придется стирать, касается раны, убирая кровь. Затем мягко целует туда же, наслаждаясь фактом того, что Нестор всё слышит, видит и чувствует. На его светлой одежде тоже красовались пятна: от вина. На пол капали его соленые слезы. А рядом с его головой так и лежал теперь уже пустой стакан. Ян ушел заканчивать свои дела не дожидаясь, пока тот встанет. Луцк провалялся без возможности продолжать жизнедеятельность какое-то время, а затем тихо поднялся. Он собрал осколки и прошипел когда из-за согнутой спины рана стала болеть еще сильнее. Убрал весь мусор и набравши в ведро воды пошел отмывать пол от кровавой лужи в перемешку с вином и осколками. Парень чувствовал на себе взгляд стоящего в другом конце комнаты Люблина – тот смотрел, как он унижается. Ему нравилось. Очень нравилось. – Dlaczego więc płakałeś? Садясь на стул в паре метров, начал разговор Ян. Луцк же проигнорировал, продолжая вытирать пол. Он не знал, что отвечать решая, как в большинстве случаев, промолчать. Для него это был лучший вариант, чем наговорить лишнего и... – Kiedy do ciebie mówię, musisz patrzeć mi w oczy. Chodź tutaj. – Раздраженно вздыхая, словно объясняет что-то элементарное в сотый раз, он пальцем тыкает на место рядом с собой. Луцк чувствовал себя собакой когда Люблин делал это. Но в очередной раз лишь тихонько согласившись он подполз к нему, и поднял голову. – Я вас слухаю, мій пане. – Парень знал, что если не скажет этого сейчас, то ситуация усугубится еще больше. – W końcu zaczynasz rozumieć jak się zachowywać. – Люблин гладит по волосам, зачесывает пряди, а затем берет его за подбородок. – Gdybyś za nim nie pobiegł, nie daj Boże, Lwowiem, wszystko potoczyłoby się inaczej. Zniszczyłeś całe przyjęcie swoim zachowaniem. Czemu patrzyłeś na niego, jakbyś go nigdy wcześniej nie widział? No cóż, słońce tak nie działa, wiesz... Всю неприязнь Яна к данной персоне было не передать. Несмотря на то, что он понимал де-факто вину Кракова, который Льовчику всё разрешает, ему самостоятельно хотелось поставить того на место. – Вибачте, будь ласка, я надто сильно сумував за ним.. Ви не дозволяєте розмовляти з ним, але я не чув раніше від вас, що мені не можна навіть подивитись в його сторону... – Луцк смотрит на Люблина и не выдержавши отводит взгляд. – Я не бігав за ним, я... просто переглядався. Мені шкода якщо я вас засмутив своєю поведінкою. Нестор старается догодить, поэтому трётся о его руку, «выпрашивая» еще касаний. Когда его гладили за голову, это было хотя бы не больно. Люблин немного тянет за волосы, но не слишком сильно, что бы вызвать болезненные ощущения. – Po prostu, kiedy mówię, żebyś nas zostawił, powinieneś był wykonać rozkaz. Nie tęskniłeś za nim na tyle, żeby okazać takie nieposłuszeństwo. Chyba że.. – Люблин посмеялся и отпустил Луцка, –... zakochałeś się czy co? Злорадно улыбается, с характерным осуждающим взглядом, а затем снова смеётся. – Wybij sobie te bzdury z głowy, albo ja będę musiał to zrobić. – Нестор почувствовал себя очень неловко. Нет, он не влюбился, он действительно просто заскучал. – Ні, ні, ні, в-ви чого такі дурниці говорите! Я не закохався! Я дійсно просто сумую за ним. Він був мені як молодший, коли ми тільки почали жити разом з моїм старшим братом, ним і Холмом. – В конце концов, Луцк ложит голову ему на колено. – Вибачте, будь ласка, мою поведінку, мені шкода... Як я можу виправити ситуацію? – Несторе, – бросая надежду одним словом, Люблин впервые за долгое время действительно обращается к нему по имени, – ти справді нічого не вартий. – Проговаривая слова родным для него языком, он встал, уходя из комнаты, но на секунду останавливаясь в дверном проеме. – Masz cztery minuty, żeby wrócić do normalnego wyglądu. Niewygodnie mi się na ciebie patrzy. – Ян закатывает глаза, продолжая. – Чекатиму тебе, Луцьк. Направляясь в свою спальню, Янкоб посмотрел на часы, засекая время. Нестор знал, что от него хотят, в чём Люблин был уверен точно. Луцк вместо того чтобы вернуться к себе в комнату, заходит в ванную и берет от туда нежноголубой шелковый халат Яна. Скидывая с себя абсолютно всё, он завязывает его на поясе и подбегает к двери, а затем достаточно осторожно открывает ее, и медленными шагами подходит, останавливаясь перед кроватью буквально в метре. – Я зробив те, про що ви просили. Нестор осторожно развязывает пояс и вальяжно опускает халат сначала на локти рук, а затем вовсе скидывает на пол. Все это делается не отводя взгляда от Люблина. Он, кстати, как раз поджег свечи, потому что начинало темнеть. Жестом подозвавши парня поближе к себе, повалил его на кровать. В такие моменты, Ян был ласковее обычного, сам объяснить не мог почему. Нависая сверху над голым телом, он целует его в лоб, пока Луцк закрывает глаза, что бы не видеть этого. Люблин спускается ниже, легко кусая в шею от чего Луцк шумно выдыхает. – Chcę usłyszeć moje imię z twoich ust. Одним движением руки Ян помогает ему перевернуться на живот. Затем бережно и осторожно снимает первый элемент одежды – свой пояс, затягивая им руки над головой Луцка. Он же наигранно нежно вздыхает. Почему-то именно это всегда так сильно нравилось Люблину. Нестор осторожно закидывает ножки на его плечи и разводит их, ощущая пальчики у себя на ягодицах. – Мій пане, ах, Янкове, ви такий гарний, такий вродливий... – Луцк подталкивает бёдрами и показушно закатывает глазки сладко вздыхая. Люблин восхищаясь видом перед собой, облизывает губы. Руками придерживает Луцка крепко, не давая двинутся самостоятельно. Чуть наклоняется, целуя его мягкую нежную кожу. Удивительно, что спустя столько всего, Стырский всё еще выглядел светлым человеком, как одуванчик до первого ветра. Секунда раздумий, и он языком проникает в колечко мышц. Почему то это, в мировоззрении Люблина, позором не считалось. У Нестора же в моменте произошел диссонанс. Он очень сладко вздохнул, в этот раз природно, не наигранно. Это было так странно. Внизу стало приятно и одновременно тепло, парень простонал, и выгнулся в спине. – Ах, ви такий неймовірний. Будь ласка, Янкобе... Когда Люблин делает нежный толчек язычком парень прям растекается на нём. Медленно рукой поглаживая по спине, он спускается ниже, и вместе со следущим проникновением языка добавляет один палец. Проталкивает внутрь чуть сгибая, выбивая с Луцка радующие слух звуки. Лаская еще минуту, Ян вдруг отстраняется. Он снимает с себя рубашку, затем избавляясь от остального. Берет свечу которая стояла на подставке рядом и держит ее над спиной, что бы горячий воск капал чёткона выцарапанное слово. С каждым новым действием Нестор ахуевал не понимал, что происходит всё больше. Он тяжело вздыхад, то ли не переведя духа от оральных ласк, то ли ему просто нравилось, что не избивают до полусмерти. Хотя, это было... больно. Он осторожно прижимается к паховой зоне Люблина и нежно делает толчек, упираясь плотно в стоящий столбом половой орган. – Любліне, зробіть мені приємно... – Парень прям мурчит каждое слово. Конечно, ему не очень хотелось делать это, но лучше так, чем в очередной раз оказаться избитым. Несмотря на выпрашивающие действия, Люблин отходит, оставляя свечу там, где брал, оборачиваясь. Как же Луцк, сука, красиво выглядел. Возвращаясь он проводит носом по спине, оставляя укусы. Поляк был приятно удивлен, ведь парень даже не отреагировал, когда воск капал на его рану. За это хотелось похвалить. Ян потянулся за подушкой, подставляя ее под бедра Нестора. Опирается руками о связанные руки над головой, и трётся членом между ягодиц. На подготовку он никогда не тратил времени, балуясь лишь незначительными короткими ласками, что бы чужие вздохи в очередной раз подтвердили – Луцк принадлежит ему. Люблин еще секунду выжидает, а затем резким движением входит. Нестору же даже частично нравилось то, что происходило. Его не били, не издевались над ним, а даже напротив, нежно касались чувствительных частей тела. Он выгибался на встречу Люблину, чтобы догодить еще больше, и сладко стонал позволяя чужому имени звучать со своих уст. Не заметивши напряжения внизу, он довольнобыстро кончает и заметно мякнет, ложась на кровать и чуть прикрывая глазки. Дышать становится тяжелее, спина очень болела после новшеств интимной близости, а коленки уже не держали тело на весу. – Łuck... Люблин целует его в шею, выдыхая горячий воздух.

***

Утро для Нестора начиналось, как всегда. Люблин обычно приказывал ему спать с ним целую ночь, но на утро, не дай Боже, он проснется, а Луцк будет рядом. Не решаясь дожидаться такого исхода событий, тот осторожно вылез с объятий.

Еще одни пережитые сутки.