Как приручить анимага

Сириус проснулся один. Тишина была… неправильной. Это было не впервые — он провёл двенадцать лет, просыпаясь в одиночестве, иногда под собственные крики, отражающиеся от каменных стен камеры, — но на этот раз всё было иначе. Кровать рядом была холодной. Ни намёка на тепло. Без шелеста одеяла и тихого ругательства, когда Гермиона на ощупь тянулась за палочкой, даже не проснувшись как следует. Без звона кружек, без скрипа пера по пергаменту, без ворчливого: «Этика обращения со временем — это не рекомендация, а структура». Только тишина. И зияющее отсутствие. Сердце сжалось. Её не было. И в один короткий вдох — прежде чем успела подключиться логика, прежде чем память напомнила о вчерашнем — Сириус Блэк стремительно погрузился в паническую, необузданную панику. Мозг перебирал варианты быстрее, чем он мог себя остановить: Она ушла. Сбежала. Выдала меня. Осознала, что я — обуза. Она никогда не была на моей стороне. Она агент Министерства. Они уже кого-то прислали. Она решила всё закончить. Придут дементоры. Меня утащат обратно. В этот раз я не выберусь… Он резко сел, запутавшись в одеяле. Дыхание сбилось, лоб покрылся потом, несмотря на прохладу утра. Глаза метнулись к окну. Ни авроров. Ни значков Министерства. Пока что. Он вскочил так резко, что стул с глухим стуком ударился о стену. Комната качнулась перед глазами, и Сириус на мгновение потерял равновесие. Он пошатнулся, задел бедром тумбочку — стакан, стоявший на самом краю, сорвался вниз и со звоном разбился о деревянный пол. Осколки разлетелись по доскам, но он даже не посмотрел в их сторону. Он почти ничего не замечал. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, мысли метались беспорядочно и резко, как стая испуганных птиц. Нужно было убираться. Сейчас. Пока не поздно. Пока его не нашли. Он сделал шаг к двери. Босая ступня глухо шлёпнула по холодному дереву. Потом ещё один. И ещё. Ноги слушались плохо — словно забыли, как держать его вес. В голове билась только одна мысль: трансформироваться. Бежать. Исчезнуть. Пёс может уйти. Пёс может спрятаться. Пса никто не ищет. Ещё несколько шагов — и он почти добрался до двери. И в этот самый момент она распахнулась. С грохотом. Сириус резко развернулся, мышцы мгновенно напряглись, тело уже наполовину готовое к превращению, к прыжку, к бегству. В комнату влетела Гермиона. Она остановилась на пороге так резко, что плащ взметнулся за её спиной. Щёки у неё горели от утреннего холода, волосы растрепались ветром и беспорядочно падали на лицо. Кончик носа был розовый — упрямое напоминание о простуде, которую она уже несколько дней упорно отрицала. Она захлопнула дверь за собой и только тогда заметила его. Сириус стоял посреди комнаты — босой, бледный, с диким, загнанным взглядом. На полу поблёскивали осколки стекла, стул был перевёрнут, и в воздухе висело напряжение, такое плотное, что его почти можно было почувствовать на коже. — Доброе утро, — бодро бросила она, будто не вызвала у него сердечный приступ пару минут назад. В руке она держала свежий выпуск Пророка, явно торжествуя. — Тебе это стоит увидеть. Она бросила газету на кровать. Та раскрылась первой полосой вверх. Сириус тупо уставился на заголовок. Жирными, безжалостными буквами на первой полосе кричало: "ПИТЕР ПЕТТИГРЮ НАЙДЕН ЖИВЫМ — ТЕМНАЯ МЕТКА НА ПРЕДПЛЕЧЬЕ ПОДТВЕРЖДАЕТ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ К ПС. ШОКИРУЮЩЕЕ ОТКРЫТИЕ ОЧИЩАЕТ СИРИУСА БЛЭКА ОТ ВСЕХ ОБВИНЕНИЙ?" Под заголовком двигалась фотография: Артур Уизли и команда сотрудников Отдела магического правопорядка выводили перепуганного Питера Петтигрю с крысиной физиономией из Министерства. Его руки были закованы в волшебные оковы, один рукав разорван, обнажая безошибочную метку Пожирателя Смерти — змея, выползающая из черепа. Сириус моргнул. Один раз. Второй. — Твою ж мать… — Они захотят, чтобы ты сдался, — мягко сказала Гермиона, сворачивая Пророк и откладывая его в сторону. — В основном для допроса. Им нужно знать, как ты сбежал... хотя я уверена, у них уже есть своя теория. Сириус чуть напрягся, пальцы побелели на кружке, которую он держал. Гермиона продолжила спокойным тоном: — Питер, скорее всего, уже всё рассказал. Включая то, что ты незарегистрированный анимаг. Он усмехнулся резко, горько: — Конечно, рассказал. Всё, лишь бы перевести стрелки. — Звучит не очень, — согласилась она, — но, по правде говоря? Думаю, им всё равно. В худшем случае — лёгкий выговор. Может, штраф. Учитывая, что тебя незаконно продержали в Азкабане двенадцать лет без суда, вряд ли они захотят испытывать судьбу. Сириус издал тихий, горький звук. — Они что-нибудь накопают. — Тогда подаёшь на них в суд за компенсацию, — пожала плечами Гермиона. — В конце концов, ты наследник одного из старейших и богатейших волшебных родов Британии. Для них это будет скандал. Они постараются всё замять. Я ставлю на то, что попросят зарегистрировать твою анимагическую форму — и закроют дело. — Я не наследник, — резко сказал Сириус. — От меня отреклись. Гермиона бросила на него взгляд: — Сириус. То, что твоя прелестная мамочка устроила истерику и сожгла твою физиономию с семейного гобелена, ещё не значит, что это имело юридическую силу. В 1995 году ты унаследовал Гриммо, помнишь? В моём времени. Он не выглядел убеждённым. Гермиона продолжила: — Возможно, наследство вернулось к тебе после смерти Регулуса в 79-м. Или твой дед никогда формально не отрекался от тебя, и оно изначально перешло тебе. В любом случае, в 1981 году, когда тебя заперли, ты был законным наследником. И остаёшься им. Он молчал. Гермиона почти видела, как его мысли роятся в голове. Паника всё ещё не отпустила. Он снова побледнел, губы сжались в тонкую линию, пальцы дёрнулись — как будто он готов сорваться и в обличье пса скрыться от всего мира. — Я не знаю, смогу ли, — наконец сказал он, голос хриплый, тихий. — Мысль о том, чтобы снова войти в Министерство... это как самому засунуть голову в петлю. Гермиона медленно кивнула: — Поэтому ты не пойдёшь один. Сириус повернулся к ней, и в его взгляде мелькнула искра надежды: — Ты пойдёшь со мной? Она покачала головой. И его лицо сразу потускнело. — Я не могу, — мягко произнесла она. — Если я появлюсь — мы оба в опасности. Если они начнут копать, кто я такая — они захотят ответы, которых я не смогу дать. Я рискую всем. И, возможно, порву временную линию так, что она уже не срастётся. Он сглотнул. Гермиона видела, как страх снова пытается его захватить. — Поэтому, — продолжила она уже твёрже, — если всплывёт анонимное письмо, просто скажи, что это ты. В нём нет ничего, чего бы ты сам не мог логично догадаться. Сириус моргнул: — Ты хочешь, чтобы я соврал? — Я хочу, чтобы ты выжил, — её голос был острым, как лезвие, и разрезал вихрь панических мыслей в его голове. — В том номере «Ежедневного пророка», который Фадж приносил тебе в Азкабан, была фотография Уизли в Египте, верно? Ты увидел Коросту. Понял, что это Питер. Так что вовсе не трудно предположить, что, сбежав, ты просто решил предупредить их. А то, что заодно это ещё и очищает твоё имя… — она на мгновение пожала плечами, — всего лишь очень приятное совпадение. Сириус смотрел на неё молча. Всё ещё неуверенный. Всё ещё сжимаясь от страха, будто вот-вот земля под ногами провалится. Тогда Гермиона чуть наклонила голову, задумавшись: — Знаешь, кто мог бы пойти с тобой? Тед Тонкс. — Тед?— Сириус поднял брови. — Он же юрист, верно? Мы могли бы попробовать с ним связаться. Официально нанять. Чтобы Министерство не провернуло ничего грязного. На губах Сириуса мелькнула настоящая — хоть и призрачная — улыбка. — Муж Андромеды. — Именно, — кивнула Гермиона. — Андромеда всегда казалась мне впечатляющей женщиной. А тебе сейчас не помешает кто-то впечатляющий на твоей стороне. — Всегда была моей любимой кузиной, — пробормотал Сириус, и его улыбка стала на капельку шире. — А их дочка — Нимф... То есть Тонкс — сейчас проходит обучение на аврора. Можешь попросить её сопроводить тебя. Представь, какие очки это принесёт ей перед Грозным Глазом. Улыбка мгновенно сошла с лица Сириуса: — Грюм всё ещё при делах? Гермиона поморщилась: — Технически — в отставке. Но он лично тренирует Тонкс. Взял её под своё крыло. Наверное, разглядел в ней хаотичный потенциал. Сириус побледнел: — Святой Мерлин. Он меня прирежет. Гермиона ухмыльнулась: — Только не называй её Нимфадорой — тогда, может, и выживешь. Он скорчил гримасу. — Я наделал в жизни много сомнительных выборов, но даже я знаю, что нельзя произносить слово на “Н” рядом с дочкой Андромеды. — Умно, — сказала Гермиона, снова потянувшись к Пророку. — Ну что, ты сам напишешь Теду или мне поручишь? Сириус помедлил, потом вздохнул: — Я сам. Он воспримет всё всерьёз, если письмо будет от меня. — Отлично. — Она встала, отряхивая ладони. — Ты справишься, Сириус. Ты больше не один. Он поднял на неё взгляд — и в его глазах на миг промелькнуло что-то мягкое… может, благодарность. — Спасибо, Грейнджер, — тихо сказал он. — За всё. Она улыбнулась в ответ: — Просто не заставляй меня вытаскивать тебя из Министерства — и будем в расчёте.

***

Гермиона раньше даже не подозревала, насколько нервным может быть ожидание в этой комнате. До этого момента. За последние два дня она исходила её вдоль и поперёк сотни раз — с книжкой в руках, с пальцами, скользящими по краю чашки, сцепив руки за спиной. Но сегодня тишина давила на неё, будто кто-то наложил заклятие утяжеления. Сириуса здесь не было. Не то чтобы он был в опасности — по крайней мере, не сразу — но он ушёл. Вышел рано утром, обернувшись псом, чтобы встретиться с Тедом Тонксом у тихого маггловского парка. Оттуда он должен был принять свой истинный облик и добровольно сдаться дочери Теда — стажёру аврора Нимфадоре Тонкс — чтобы они вдвоём отвели его в Министерство для официального допроса. Добровольно. От своего имени. Просто подумать об этом — и у Гермионы в животе всё скручивалось узлом. Она не могла пойти с ним. Слишком рискованно. Один неверный взгляд в её сторону — и всё бы покатилось к черту. Она ведь не просто нелегальный путешественник во времени — она ходячая бомба замедленного действия с читательским билетом. Но это не мешало ей волноваться. Теперь, сидя на краю кровати с лбом, прижатым к ладони, Гермиона, наконец, поняла, что чувствовал Сириус каждый раз, когда она исчезала по делам. Даже если просто за едой или Пророком. Это было мрачное, удушающее ожидание, когда мысли начинали отращивать зубы. Ситуацию не облегчало и то, что она разболелась. Простуда, что зрела в ней уже несколько дней, сегодня окончательно развернулась. Горло саднило, нос был одновременно заложен и тек — жестокий парадокс — а пульсация за глазами не давала сосредоточиться. Заклинание подогрева, наложенное на свитер, теперь слишком грело, воздух казался пересушенным, а тишина в комнате — оглушающей. Но просто лежать целый день она себе позволить не могла. Нужно было поесть. И прикупить что-то из одежды. То, в чём она сюда прибыла, уже давно перешагнуло ту грань, за которой даже самое мощное Scourgify не спасёт. А выглядеть как призрак чумы, когда вернётся Сириус, ей не хотелось. Если он вернётся. Нет, строго напомнила она себе. Когда он вернётся. И вот, проморгавшись и шмыгая носом, она всё-таки поднялась, перекинула сумку через плечо и отправилась в город. Универмаг встретил её резким светом и перенасыщенными ароматами, и Гермиона заметила, как люди в очереди стараются держаться от неё подальше. То ли она выглядела заразной, то ли слегка безумной. А может, и тем и другим. Она собрала самое необходимое — рубашку, штаны, бельё, пару свежих туалетных принадлежностей — и наскребла на горячий стаканчик овощного супа на вынос из кафе у станции. Ни сил, ни желания для нормальных покупок у неё не было. Только не сегодня. К тому моменту, как она вернулась в гостиницу, её уже трясло. Холод, усталость и напряжение, которое она держала в себе весь день, наконец прорвались наружу. Пальцы дрожали так сильно, что ей пришлось дважды зажигать плитку, прежде чем огонь наконец вспыхнул. Она разогрела суп — водянистый, слишком солёный — и заставила себя съесть несколько ложек, почти не чувствуя вкуса. Горячая жидкость тяжело легла в желудок, но хотя бы немного согрела её изнутри. После этого она поплелась в ванную, словно сквозь густой туман. Душ взъерошил волосы, горячая вода стекала по плечам и спине, но от неё только сильнее кружилась голова. Пар заполнял маленькое помещение, делая воздух тяжёлым и вязким. Гермиона прислонилась ладонями к холодной плитке стены, закрыла глаза и стояла так несколько долгих минут, позволяя воде смывать пыль, усталость и остатки чужих голосов из памяти. Ей было всё равно, что волосы спутались, что кожа покраснела от жара. Главное — хоть ненадолго перестать думать. Чистая, переодетая, укутанная в свежую одежду, она добралась до кровати и рухнула на неё, как срубленное дерево. И больше почти не двигалась весь оставшийся день. Сон приходил урывками, тяжёлый и беспокойный. Лихорадочные сны путались с воспоминаниями, словно кто-то перелистывал страницы её жизни в неправильном порядке. То ей снилось, как мрачный коридор Министерства наполняется эхом шагов, и дементоры скользят по каменному полу, а Сириуса уводят в наручниках, не позволяя ему даже обернуться. То вдруг всё менялось — и перед ней появлялась Нора, залитая солнечным светом, лестница скрипела под чьими-то шагами, а по ней вверх тащил чемодан худой, слишком маленький для своих лет мальчик. Гарри. С тонким лицом, широко распахнутыми глазами и той самой осторожной радостью, которую она помнила так отчётливо. Иногда она просыпалась на несколько секунд, дезориентированная, не понимая, где находится. Потолок над ней казался чужим, стены — слишком близкими. В груди всё ещё стучало сердце, словно она бежала. Затем усталость снова утягивала её обратно в сон, и граница между настоящим и прошлым вновь размывалась. К вечеру комната потемнела, но Гермиона этого почти не заметила. Она лежала неподвижно, уткнувшись щекой в подушку, и лишь изредка вздрагивала, когда очередной сон менялся другим. В эти короткие промежутки бодрствования её мысли всё равно возвращались к одному и тому же. К письму. К Артуру Уизли. И к Сириусу, который где-то сейчас ждал. Сириус будет в порядке. Он должен быть в порядке. Но даже логика, которая всегда помогала ей держаться, теперь казалась далёкой — как заклинание, произнесённое под водой.

***

Маггловский парк в Литтл-Уингинге был слишком тихим — настолько, что Сириус, будь у него выбор, высказал бы об этом всё. Раннее солнце пробивалось сквозь облака, туман всё ещё цеплялся за живую изгородь, а скамейка выглядела достаточно неудобной, чтобы соответствовать настроению. На ней сидел Тед Тонкс с кофе навынос, выглядя как человек, которому вот-вот предстоит провести собеседование на очень важную должность — и который совершенно не хочет никого на неё нанимать. По дорожке бесшумно прошёл большой чёрный пёс, лапы мягко ступали по влажной гальке. Он понюхал воздух, тихо фыркнул и обогнул общественный туалет. Через мгновение из-за угла вышел Сириус Блэк в спортивных штанах, кроссовках и выцветшем худи, волосы ещё были влажными после самого быстрого, но бодрящего ледяного душа в мире. Он взглянул на Теда, потом на кофе. — Знаю, выгляжу как полусдохшийся уличный кот, — сказал он вместо приветствия. — Но я очень благодарный полусдохшийся кот. — Ты выглядишь ужасно, — наконец отозвался Тед. Сириус фыркнул. — Солнечный ты мой лучик. Тед протянул второй стакан кофе: — Взял твой любимый. Всё ещё пьёшь сладкий? Сириус моргнул, удивлённо: — Как ты это запомнил? — Андромеда заставила меня выучить, кто как пьёт чай и кофе, из всех родственников, с которыми мы не общаемся, — сказал Тед невозмутимо. — На всякий случай. Сириус взял стакан и мягко добавил: — Спасибо, — и сделал глоток с благодарным вздохом. Мерлин, это было идеально. Горячее, сладкое, с лёгкой горечью жареных зёрен — густой, настоящий кофе. Он сделал ещё один осторожный глоток, словно боялся, что вкус исчезнет, если спешить. Тепло медленно растекалось по горлу, по груди, возвращая к жизни каждую онемевшую частицу тела. На мгновение он закрыл глаза, просто позволяя себе чувствовать это — простое, почти забытое удовольствие. После долгих лет холодной воды, тюремной похлёбки и вкуса отчаяния на языке это казалось чем-то почти невозможным. Чем-то роскошным, почти непозволительным. Он тихо выдохнул, сжав чашку в руках чуть крепче, чем следовало. И на секунду ему действительно показалось, что он может расплакаться. — Только не начинай сейчас реветь, — сказал Тед. — Нам ещё предстоит сделать из тебя приличного человека. — Да я уже приличный. Вон — одежда есть, — Сириус небрежно махнул рукой. — Не в серых азкабанских лохмотьях, между прочим. Повезло, одна ведьма оказалась щедрой — позаботилась, чтобы я выглядел… ну, хотя бы немного человечно. — Повезло, что позаботилась. Охране в Министерстве не хватает чувства юмора. — Я могу быть обаятельным, — добавил Сириус, уголок его рта едва заметно дёрнулся. Тед бросил на него долгий взгляд поверх края своего стакана. Взгляд был спокойный, оценивающий — и совершенно не впечатлённый. — Когда-то я был обаятельным, — поправился Сириус после паузы, криво усмехнувшись. Бровь Теда медленно поползла вверх. Он протянул ему второй стакан — на всякий случай, как будто подозревал, что один Сириус осушит слишком быстро. — Ну, теперь ты выглядишь… сносно, — сказал он наконец. Сириус фыркнул тихо, принимая второй стакан. — Высшая похвала от адвоката. — От адвоката, который рискует ради известного беглеца, — спокойно поправил Тед. Он отставил чашку, сцепил пальцы и наклонился чуть вперёд, голос стал серьёзнее. — Так что пей кофе и слушай внимательно. Нам нужно обсудить, как ты собираешься выйти из Министерства не в кандалах. Сириус сделал длинный глоток, издал звук, слишком похожий на стон, и сел рядом. Тед открыл портфель. Сириус снова застонал: — Да ну тебя, ещё и восьми нет, а от тебя уже веет бумажной волокитой? — Никакой волокиты. Только юридическая консультация, — чётко ответил Тед. — Считай, что это официальная подготовка к собеседованию. Представь себе, что... — …самый ужасный утренний разговор за завтраком? Тед бросил на него ничего не выражающий взгляд. — Хочешь уйти из Министерства без кандалов — дай мне договорить. Сириус изобразил, как застёгивает рот на молнию. — Продолжай, адвокат. Тед достал тонкую записную книжку. — Ты даёшь показания добровольно. Это даёт тебе хоть какое-то преимущество. Как лорд Блэк — а я, кстати, трижды перепроверил, ты им официально являешься — ты по закону не можешь быть подвергнут действию сыворотки правды без согласия. — Великолепно, — пробормотал Сириус. — Потому что есть только одна вещь, которая мне ещё менее приятна, чем Азкабан, — это сыворотка правды и публика. — Не шути про Азкабан, — не поднимая глаз, сказал Тед. — Особенно в Министерстве. Сириус поёрзал. — Понял. Извини. — Говори чётко. Не приукрашивай. Держись фактов — что ты делал и что видел. Тебя спросят про Хэллоуин 1981 года, арест, побег. Говори правду. Без эмоций. — Тед, я Блэк. Эмоции — это единственное, что у меня получается естественно. — Тогда представь, что ты Андромеда. Сириус побледнел. — Ужасно. — Зато эффективно, — с самодовольной улыбкой сказал Тед. Прежде чем Сириус успел что-либо ответить, неподалёку раздался громкий хлопок аппарации. Воздух дрогнул, словно его резко встряхнули, и в поле зрения буквально ввалилась розововолосая вихреобразная фигура. Она споткнулась о собственный ботинок, едва не врезалась в столб, неловко взмахнула руками — но в последний момент выровнялась и расплылась в виноватой, совершенно не смущённой улыбке. — Приветики, — объявила Тонкс, поправляя куртку и стряхивая с плеча несуществующую пылинку. — Я опоздала? Тед медленно поднял на неё взгляд поверх очков — тот самый долгий, терпеливый взгляд родителя, который уже слишком много лет наблюдает подобные сцены. — Только на пятнадцать минут и на одну лекцию. Тонкс задумалась, прикусив губу, словно проводя в голове сложные математические вычисления. — Значит, как раз вовремя. Она перевела взгляд на Сириуса и внимательно его оглядела — от чуть растрёпанных, только высохших волос до ботинок. В её глазах мелькнуло что-то оценивающее, почти профессиональное, как у человека, который привыкает смотреть на мир через призму будущей работы. Сириус ответил ей таким же долгим, внимательным взглядом. — Ты выше, чем я помню, — наконец заметил он, слегка склонив голову. — И намного менее милая, чем в восемь лет. — А ты менее безумный, чем я себе представляла, — без запинки парировала она. На секунду повисла пауза, а потом уголок губ Сириуса медленно приподнялся. — Дай мне пару часов. — Через пару часов ты уже не будешь моей проблемой. Он откинулся на спинку и склонил голову набок, изучая её ярко-розовые волосы так внимательно, будто перед ним был особенно странный магический эксперимент. — Это у вас теперь такая новая причёска для стажёров Аврората? Тонкс небрежно откинула прядь за ухо. — В Министерстве запрещены только видимые татуировки. Про волосы — ни слова. А ещё это отлично отвлекает людей. — Это глубоко оскорбительно, — проворчал Тед в свой стакан, не поднимая глаз. Тонкс послала ему быструю, сияющую улыбку, после чего снова повернулась к Сириусу, уперев руки в бока. — Ну что, готов, чтобы тебя сопроводила в Министерство самая шикарная стажёрка среди всех авроров? Сириус фыркнул. — Не уверен, что морально готов к «самой шикарной». — Ничего, переживёшь, — беззаботно отмахнулась она. Потом вдруг щёлкнула пальцами, словно вспомнила что-то важное. — Кстати — спасибо. Сириус моргнул, слегка нахмурившись. — За что? — За то, что позволил мне тебя арестовать, — бодро объяснила она. — Это будет прекрасно смотреться в моём деле: «Тонкс, Н. задержала Сириуса Блэка без применения силы. Отличные коммуникативные навыки. Хороший контроль палочки». Она мечтательно прищурилась, будто уже видела этот отчёт в папке Министерства. — Может, даже премию получу. Тед тяжело вздохнул и покачал головой. — Если тебя действительно наградят за это, — сухо сказал он, — я окончательно перестану понимать, как работает Министерство. — О, пап, — весело ответила Тонкс, — ты и так его никогда не понимал. Сириус рассмеялся. — Ну, ради тебя, маленькая кузина, хоть на край света. Её глаза сузились: — Чтобы было ясно: назовёшь меня Нимфадорой — сломаю колени. Тед откашлялся — Она, кстати, не шутит. — Тед откашлялся. Сириус поднял обе руки: — Принято. Только Тонкс.— Сириус поднял обе руки в капитуляции, еле заметно улыбаясь. — Отлично, — весело сказала она, протягивая руку. — Держись крепче. Я самый неуклюжий трансгрессор в Британии, так что если окажемся посреди кулера с водой — ты не имеешь права подать на меня в суд. — Мне мой же адвокат только что запретил шутить про тюрьму, — проворчал Сириус, подойдя ближе. — А теперь вот это. — Добро пожаловать обратно в общество, Блэк, — бодро сказала Тонкс и трансгрессировала их с громким хлопком.

***

В тот момент, когда они приземлились в зоне аппарирования Министерства, Сириус пожалел обо всём. Дело было не в самом приземлении — хотя Тонкс уронила их на добрых шесть дюймов выше пола, так что подошвы кроссовок глухо хлопнули по мрамору, а сама она по инерции врезалась плечом ему в грудь, тихо выдохнув: «Упс». Нет. Проблема была не в этом. Проблема была в звуке. Голоса. Десятки голосов. Они поднимались и перекатывались под высоким сводом атриума, наслаиваясь друг на друга, гудя, как прибой во время шторма. Чьи-то быстрые деловые реплики, раздражённые замечания, смех, шёпот, стук каблуков по камню — всё это сливалось в один непрерывный, тяжёлый гул, который будто давил на уши. Сириус успел заметить только обрывки: вспышки зелёного света от каминов вдоль дальней стены, где прибывали новые сотрудники; длинную стойку службы безопасности, за которой ведьма в тёмно-бордовой мантии лениво проверяла палочки; золотые лифты, непрерывно открывающиеся и закрывающиеся с мягким звоном. Высокие колонны уходили вверх, поддерживая потолок, в котором отражались огни зачарованных ламп. Пол был выложен гладким чёрным и белым мрамором, отполированным до зеркального блеска — в нём отражались спешащие люди, края мантий, всплески магии. Посреди атриума журчал фонтан: золотые статуи ведьм, волшебников и магических существ возвышались над водой, отбрасывая длинные мерцающие блики. И всё это — движение, шум, свет — на одно короткое мгновение замерло. Потому что они вышли из круга аппарирования. И головы начали поворачиваться. Сначала одна. Потом другая. Потом сразу несколько. Разговоры не оборвались полностью — но стали неровными, спотыкающимися. Кто-то замолчал на полуслове. Кто-то повернулся слишком резко. И уже через секунду половина атриума смотрела прямо на них. — Это он? — Блэк. Сириус Блэк! — Я думал, он мёртв. — Разве он не убил…? Вспышка. В лицо Сириусу ударила вспышка фотоаппарата. Он рефлекторно дёрнулся, плечи напряглись под простой толстовкой. Он готовил себя к этому. Думал, что готов. Но знать, что это случится, и оказаться в самом центре — две большие разницы. Сириус старался не обращать внимания. Или хотя бы пытался. Челюсть была сжата, плечи напряжены — но он продолжал идти. Помогала одежда. Маггловская, да, но чистая и новая. Не тюремные лохмотья. Волосы подстрижены, лицо выбрито, и — спасибо Гермионе — он больше не выглядел как сбежавший безумец. Хотя чувствовал себя всё тем же. Но он мог это скрыть. Он не был тем, кем его сделали в глазах других. — Надо будет послать ей цветы, — пробормотал он, проходя мимо фонтана. — И, возможно, медаль — за то, что подстригла меня. А то ввалился бы сюда как одичалый Грим. — Ты всё ещё немного так выглядишь, — прошептала Тонкс. Тед прочистил горло: — Давайте-ка не будем останавливаться. — Эй, Блэк! — крикнул кто-то — вероятно, начинающий репортёр, пробирающийся сквозь толпу. — Правда, что Питер Петтеригрю жив? — Это правда, что вы сбежали, превратившись в пса? — Что вы скажете семьям жертв? — Хватит! — рявкнула Тонкс, наполовину вытащив палочку. — Расходитесь. Это официальное дело ДОМП. Толпа нехотя расступилась. Ещё вспышки. Где-то пару раз ахнули. Тед Тонкс встал с другой стороны от Сириуса, словно телохранитель в костюме — скромный, но несгибаемый. — Ты справляешься, — тихо сказал он. — Продолжай идти. Лифты, к счастью, были рядом. Они зашли внутрь, и тяжелые решётки с лязгом закрылись. Сириус тяжело выдохнул. Он сжимал кулаки так сильно, что пальцы хрустнули, когда он постарался расслабиться. — Ну что ж, — пробормотал он, — и подумать только, я когда-то хотел быть рок-звездой. Тонкс скривилась: — Ты хотел, чтобы за тобой гонялись репортёры? — Напомни мне переосмыслить свои жизненные решения позже. Лифт задрожал, поднимаясь вверх, с глухими ударами проходя мимо этажей — Отдел Магических Аварий и Катастроф… Магические Игры и Спорт… — Следующая остановка, — сказал Тед, — бумажная волокита и ведьма с моноклем, которая не потерпит чуши. — Уже не терпится. Двери мягко раздвинулись, открывая вид на чёрно-плиточные коридоры Отдела Магического Правопорядка. И вот она стояла. Амалия Боунс. Она стояла в конце коридора — руки скрещены, мантия безупречна, монокль поблёскивал в свете чарующих настенных светильников. Вид у неё был такой, словно она по утрам завтракала министерской некомпетентностью, запивая её законной точностью. Её взгляд скользнул по Сириусу, словно она примеряла его… для гроба. — Лорд Блэк, — произнесла она ровно. — Благодарю за сотрудничество. Сириус было открыл рот, но тут же вперёд выступил Тед. — Я его юридический представитель и буду присутствовать на допросе. Боунс моргнула один раз. — Это не потребуется. — Думаю, потребуется, — спокойно возразил Тед. — Учитывая, что моего клиента посадили в тюрьму без суда на двенадцать лет, я бы сказал, что мы едва дотягиваем до минимальных требований к правосудию. Также мой клиент хотел бы воспользоваться своим правом, закреплённым в статье 234 Конвенции Визенгамота от 1758 года — не быть допрошенным под действием Веритасерума. Повисла тишина. Тонкс поморщилась. Губы Амелии скривились — почти в насмешке, но не совсем. Затем она склонила голову: — Хорошо. Но если он заговорит — всё пойдёт в протокол. Тед улыбнулся. — Разумеется. — Следуйте за мной. Она развернулась, мантия взметнулась за ней, и повела их по коридору к комнате для допросов. Сириус наклонился чуть ближе к Тонкс. — Она меня сожрёт, да? — Она справедлива, — прошептала Тонкс. — Но если сморозишь глупость — она тебя освежует. — Очаровательно. — Веди себя прилично, Блэк.

***

Сириус закатил глаза, но выпрямил спину и последовал за остальными. Комната для допросов была чистой, холодной и неприятно яркой. Ни цепей, ни оков — пока — но всё равно ощущалось, будто он снова в камере. Сириус сел по одну сторону стола, положив руки на поверхность, спина была напряжённо прямой. Рядом устроился Тед, и достал из кармана обычную ручку и блокнот, словно это был зал суда, а не министерская допросная. Сириус был уверен — это чисто для вида. Или для эффекта. Амелия Боунс села напротив, монокль на её глазу поблёскивал, будто проклятый самоцвет. В углу комнаты писец министерства приготовил прыткопишущее перо. У двери, молчаливые и напряжённые, стояли двое авроров. Амелия сцепила пальцы. — Для протокола: это официальный допрос Сириуса Ориона Блэка III, датированный от 18 августа 1993 года, касающийся событий, связанных с предательством семьи Поттеров, взрывом на Уэст-Фернворт-лейн и побегом из Азкабана. Он добровольно явился в Министерство и присутствует в сопровождении своего юриста, мистера Эдварда Тонкса. Допрос ведёт Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка. — Доброе утро, — весело сказал Тед. Сириус махнул рукой. — Привет. Рад, просто до чёртиков. Амелия и глазом не моргнула. — Вы понимаете, лорд Блэк, что ваши сегодняшние показания будут использованы как свидетельские в официальном расследовании и, при необходимости, на предстоящем судебном процессе по делу Питера Петтигрю? — Понимаю, — ответил Сириус. — Начнём с событий 31 октября 1981 года, — сказала она. — Где вы находились в ту ночь? — Дома, — ответил Сириус. — Пьян в стельку и весь на нервах. Голова Теда не шевельнулась, но левая рука один раз постучала по столу — молчаливый знак: сбавь тон. Сириус вздохнул: — Я скрывался, чтобы не вызывать подозрений, но мы сменили Хранителя Тайны на Питера — Питера Петтигрю — по моей инициативе. Мне казалось, так будет безопаснее. Его бы никто не заподозрил. — Вы никого не уведомили об этом изменении? — уточнила Амелия. — Даже Дамблдора, — сказал Сириус. — В этом и была идея. Меньше людей — меньше риска. Держать всё в секрете. Держать всё… — он осёкся. — Ну. Не сработало, правда? Её выражение не изменилось ни на йоту. — Продолжайте. — Я отправился в Годрикову Впадину рано утром следующего дня, — сказал он. — Нашёл дом. Нашёл Хагрида. Гарри был жив. Джеймс и Лили… — он замолчал. Повисла тишина. Прыткопишущее перо тихо поскрипывало. — Я умолял Хагрида отдать мне Гарри. Он отказался. Сказал, у него приказ. Тогда я отдал ему свой мотоцикл и отправился за Питером. — Где вы его нашли? — На людной маггловской улице, конечно. Прямо посреди утреннего часа пик. Амелия приподняла бровь: — Значит, вы устроили ему сцену на публике? — Я тогда вряд ли соображал, — резко ответил Сириус. — Я только что потерял лучшего друга. А он стоял там… и улыбался. Закричал, будто это я предал Поттеров, а потом — бум. Взрыв. Палочка у него была за спиной. Отрезал себе палец. Превратился в крысу… И исчез. А я остался стоять в ступоре. Амалия перелистнула папку. — Свидетели описали, что вы смеялись. Сириус резко вдохнул. — Да. Это правда. Она подняла взгляд. — Горе, — сказал он. — Шок. Ярость. Я не праздновал. Я… сходил с ума. Тед слегка кивнул рядом с ним. Амалия ничего не прокомментировала. — Давайте поговорим об Азкабане. — О, прекрасно, — пробормотал Сириус. — Моя любимая тема. — Вам не предоставили суда. — Верно. — Вы были заключены на двенадцать лет. — Тоже верно. Не рекомендую. Амалия сузила глаза: — Мистер Блэк! — Прошу прощения, — сказал он более искренне. — Привычка. Механизм выживания. Прошу, продолжайте. — Как вам удалось сбежать? Сириус слегка откинулся назад. — Я незарегистрированный анимаг. Превращаюсь в большую чёрную собаку. Очень большую. Что-то среднее между бордер-колли и «лучше тебе бежать». Некоторые считают, что я очень напоминаю Гримма. — И это позволило вам избежать Дементоров? — Они не могли как следует чувствовать меня в той форме. Мысли воспринимались иначе. Всё ещё было ужасно, но это помогло. Плюс, я постоянно думал о том, что я невиновен. Это не было счастливым воспоминанием — значит, Дементоры не могли его забрать. — А сам побег? — Я был настолько худ, что в форме собаки смог проскользнуть между прутьями. А потом переплыл на берег. — И всё? Он пожал плечами. — Там почти не было охраны. Вы полагаетесь на Дементоров, а не на здравый смысл. Кстати, стоит пересмотреть и систему питания — она бесчеловечна. Никто не должен быть таким тощим. Даже ваши крысы восстали бы. Раздалась слышимая пауза — клерк поднял глаза, затем снова уткнулся в пергамент. Лицо Амалии оставалось непроницаемым. — Как вы узнали, где находится Питтигрю? Сириус подался вперёд. — Министр Фадж приезжал в Азкабан в середине июля. Оставил номер Ежедневного пророка. В нём была фотография — семья Уизли в Египте. Питтигрю был на фото, на плече мальчика. Я бы узнал этого крысёныша где угодно. — И вы не пошли за ним? — Хотел, — признался Сириус. — Очень хотел. Но когда выбрался… подальше от Дементоров… начал думать. Месть не поможет Гарри, моему крестнику. Она ничего не исправит. Я не хотел больше смерти. Я хотел правду. Поэтому отправил анонимное письмо Уизли, предупредил их. Посоветовал сдать крысу. — Почему анонимно? — Потому что я всё ещё был в бегах. Подумал, если узнают, что письмо от меня, просто сожгут его. — И вы были уверены, что Уизли ничего не знали? — Они хорошие люди, — сказал Сириус с жаром. — Они не имели ни малейшего понятия. Амалия долго смотрела на него. — Последний вопрос, — сказала она. — Почему сейчас? Сириус посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что я хочу вернуть себе имя. Хочу перестать прятаться. И хочу быть рядом с Гарри. На мгновение всё замерло. Даже перо клерка приостановилось. Затем Амалия встала. — Вопросов больше нет, — сказала она. — Лорд Блэк, вы обязаны сегодня зарегистрировать свою форму анимага. После этого вы свободны. Она развернулась и вышла, мантия метнулась за ней, как волна. Сириус моргнул. — …Подождите. И всё? Тед выдохнул, откинувшись на спинку стула: — Всё. — Я думал, она хотя бы укусит. — Хотела, — сухо сказал Тед. — Ты продолжал говорить. — Плохая привычка. — Я бы предложил поработать над этим, но, думаю, старую собаку новым трюкам не научишь.