Династия Константы

После того как все враги были повержены, а семья собрана, в особняке Майклсонов наконец воцарилась тишина. Это была не тишина перед бурей, а тишина фундаментальной стабильности. Элайджа стоял у окна, глядя на ночной Мистик Фоллс. На его руках, укутанный в тончайший кашемир, сидел Адриан. Малыш выглядел бледным — аудит Эстер и спасение Фреи потребовали колоссальных затрат энергии от его неокрепшего тела. Элайджа прижал сына ближе, чувствуя его ровное дыхание. — Спи, мой дорогой наследник, — негромко произнес он, и в его голосе звучала сталь, смешанная с бесконечной нежностью. — Ты сделал достаточно. Несмотря на то, что ты запредельно силен разумом и духом, твое тело всё еще слабо. Ты — наше величайшее сокровище, и ты не должен нести это бремя в одиночку. Элайджа посмотрел в глаза сыну, и в этом взгляде было безмолвное обещание. — Остальное оставь на нас. Твоя мать и я сделаем всё, что ты захочешь. Мы построим эту Цитадель, мы наведём Порядок, который ты задумал. Потому что без тебя... — Элайджа сделал паузу, и его сердце теперь живое и бьющееся благодаря сыну пропустило удар. — Без тебя наша жизнь была бы пустой и бессмысленной. Он нежно поцеловал Адриана в лоб. Малыш, чей разум обычно был занят переписыванием кодов реальности, на мгновение стал просто ребенком. Он посмотрел на отца, в его глазах вспыхнуло понимание и доверие. Адриан едва заметно кивнул — он давал свое «добро» — и, доверчиво прижавшись к плечу Элайджи, закрыл глаза. Беллатриса стояла в дверях, наблюдая за этой картиной. В её взгляде не было и тени того безумия, которое знали в Хогвартсе. Она подошла к ним бесшумно, как тень, и обняла сына с другой стороны, чувствуя тепло его маленького тела. В этот момент Элайджа и Белла посмотрели друг другу в глаза. В этом взгляде была целая вечность. Они оба вспомнили свое прошлое: он — века бессмысленного благородства и предательств брата; она — годы фанатичного служения ложному кумиру и стены Азкабана. Они поняли одну истину: они никогда не променяли бы эту жизнь на прошлое. Даже если бы им предложили власть над всеми мирами, она бы не стоила и волоса с головы их спящего сына. Адриан окончательно уснул, его магия утихла, окутывая комнату защитным коконом. Элайджа, не выпуская ребенка, склонился к Белле. Их поцелуй был клятвой — горькой, как их прошлое, и сладкой, как их будущее. Это был союз двух самых опасных и преданных людей в истории. Когда Белла отстранилась, она посмотрела на спящего Адриана и прошептала: — Он дал нам право строить. Он доверяет нам свою волю. Элайджа кивнул, поправляя одеяло на сыне. — Тогда мы построим не просто дом. Мы построим крепость, перед которой склонит ся сама Смерть.