Sin isn’t always a loss

Крепче сжав белыми зубами влажное полотенце, Джерард измучено пискнул, когда ледяное лезвие прорезало кожу на его правом колене и тихо упало вниз, вываливаясь из дрожащих пальцев. Мутная капля пота упала с кончика носа на плитку и устало уперевшись затылком в стену, у парня появилось навязчивое желание приложить это же лезвие к кадыку и как можно глубже вогнать его в напряженные мышцы. Да уж, день был определенно долгим. По одному разлепив тяжелые веки, Уэй схватился руками за резинку хлопковых штанов и потянул её вверх, поднимаясь на обессиленных ногах с унитаза и направляясь к зеркалу, чтобы умыться и привести себя в чувство. При виде своего отражения тянуло выблевать все остатки ужина, который им тяжело было даже назвать. В кого он превратился? Кого из себя представлял? Черные волосы безобразно торчали в разные стороны, кожа лица бледнела с каждым днем всё больше, а в зеленых глазах читалась только печаль. Студент мог лишь предположить, что осталось ему недолго. Ни один нормальный и вполне здоровый человек не будет выглядеть подобным образом. Возможно, в его организме уже давно прогрессирует какая-то смертельная болезнь, но вместо лечения он занимается одним только саморазрушением, ведущим в никуда. Или, быть может, у него уже давно отказывает какой-то орган? Мерзость. Уэй ненавидел осознание того, что он многофункциональный аппарат и за каждой своей деталью необходимо следить и в случае чего бежать в «человеческий ремонт», а не просто ждать чего-то нового, надеясь на свою внутреннюю силу. Что-то горячее просочилось между пальцев ног, а затем расплылось на полу, превращаясь в красную лужицу, и тихо ругнувшись, черноволосый ухватился за рулон серой бумаги, снова поднимая штанину к бедру и обматывая поврежденный участок плотным слоем. Всё в этом доме сводило его с ума и заставляло лезть на стены подобно сумасшедшему, который ищет выход из бесконечных белых стен. Наблюдая за другими людьми своего возраста, Джер искренне не понимал, что делает не так и почему его жизнь превратилась в пекло. Хотя, если точнее, она была такой с самого начала, просто он этого не осознавал. Он был особенным, не таким как все. Его жизнь была такой. Не такой, как нужно. Написанной левой рукой на коленке в подсобке и расписанной на старом ошметке бумаги из дешевого блокнота. Так бы он это описал.  Когда рвота стала подкатывать к горлу, студент принялся оплескивать лицо прохладными каплями, чтобы не вызывать лишних подозрений у родных. Если это произойдет, его вечер превратиться в катастрофу, а возможно, и не только вечер. Возможно неделя, месяц, год. Можно было только гадать, в какой момент он окончательно будет пылать в агонии в четырех стенах до конца своих дней. Покинув душное помещение, Уэй сонно прижался к двери спиной, заводя за неё руки и пытаясь рассмотреть хотя бы что-то в темноте дома. Сердце гулко бьется в груди, дыхание сдавливает. Неподалеку в гостиной работал телевизор, а перед ним на старом кресле сидел его младший брат - Майкл Джеймс Уэй. Тот, прижав колени к худой груди, плотно сжимал губами ложку бананового мороженого, а после снова втыкал её в светлую горсть в картонной корзинке, тихо наблюдая за исходящим от неё паром. На экране крутили бессмысленную рекламу утюгов и стареньких плит, но за этим наблюдать было гораздо интереснее, чем за прогнозом погоды либо же новостями, ведь в их доме доступно было всего два канала. — Мама молится в кладовке. У тебя есть ещё три минуты. - бубнит себе под нос русый, снова закидывая сладость в рот и пугая этим старшего до чертиков.  Молча кивнув и не позаботившись о том, увидел ли это родственник, черноволосый уже собирался скрыться в темноте коридора, но неожиданно остановился, сделал несколько шагов в сторону кресла и замер за спиной у брата. Ласково прикоснувшись к хрупкому плечу, Уэй почувствовал дрожь под пальцами. Майкл терпеливо смотрел в экран телевизора, по его щеке мягко текла горячая слеза.  — Майки, иди спать. Они тебя больше не обидят. Просто поверь мне. Майкл истерично качает головой и зарывается пятерней в волосы, оттягивая корни. Голубой свет экрана обрамляет острые черты лица и ещё больше делает акцент на чужих слезах. От этой картины стал ком в горле и пришлось немедленно попятиться назад. — Они обижают меня каждую ночь, Джи, и никогда меня не отпустят! Никогда! - срывается на крик младший, и с вызовом оборачивается на испуганного родственника в углу. С подсобки послышался скрип. Металическая ручка провернулась. Стоит сваливать отсюда быстрее ветра, но и оставлять брата в таком состоянии на их мать так сильно не хочется. Он не простит себе этого.  — Майки… мне жаль. - всё же шепчет одними губами старший, и взгляд русого кардинально меняется. В зеленых глазах появляется апатия и безысходность. Мороженое. Ему точно за него влетит. А ещё телевизор. Господи Боже.  Быстро ухватившись за деревянные перила, черноволосый побежал на второй этаж, оставляя родственника позади на произвол судьбы и спасая себя от лишних наказаний всеми силами. Это вечер среды. Мать как всегда вне себя от негодования и готова убить каждого на своем пути. Но ведь убийство - это грех, который невозможно отмолить.  Тихо прикрыв за собой дверь, парень закрыл уши руками и сполз вниз по гладкой поверхности, сгибая колени и закрывая ими живот, как щитом. Скорее всего, это его очередной кошмар и через пару часов он проснется как ни в чем не бывало, как это случалось из разу в раз. Если заставить себя поверить в то, что это нереально - так и случается. По крайней мере, это единственное, что ещё держало студента на земле.  Внизу послышались женские крики и звонкий удар. А затем ещё один и ещё. Майки скулит, просит маму остановиться, но Уэй уже выучил, что следует после пары этих ударов. Он сам не один раз это прочувствовал на своей шкуре. Очевидно, Донна сейчас тянет сына в ту самую подсобку за волосы или одежду, чтобы помолиться с ним и очистить парня от грехов, а затем запереть его там на всю ночь, без доступа к воде и туалету. А дальше, неизвестность. Она может выпустить его на следующее утро или же сделает это через день. Всё будет зависеть только от её желания. Один раз, когда Джерард задержался на работе, чтобы помочь другу дойти домой всего на неполный час, женщина заперла его там ровно на четыре дня, всё-таки принося изредка в помещение ведерко с водой и пару кусочков хлеба, чтобы тот не сдох окончательно. Эти дни казались самыми мучительными из всех, которые он когда-либо проживал. Время слилось в один огромный час, слух заострился, а голова болела настолько адски, что просто не давала думать. На третий день парень даже поверил в то, что она забыла про него и оставила там умирать. Об окно что-то глухо прилетело. Испуганно подняв тело вверх и подбежав к нему, Уэй облегченно вздохнул. Вот и его спасение. Пришел ровно в одиннадцать часов вечера, как и обещал. Ни минутой раньше, но минутой позже. Приоткрыв раму, старший контрольно приложил указательный палец к губам, предупреждая гостя громко не говорить, чтобы не напроситься на ненужные неприятности.  — Снова? - тихо спрашивает Спасение, и получает на свой вопрос согласный кивок. Удрученно опустив взгляд в траву между кед, Спасение вздохнуло и развело руками. — Тогда я хотя бы счастлив, что это не ты. Буду ждать у забора. Вновь кивнув, Джерард тут же побежал к шкафу, выуживая из него черный кардиган, чтобы не заработать себе воспаление легких вначале октября. Внизу можно было услышать совсем незаметный щелчок от замка и тихие шаги в спальню. Рабочий день для матери наконец-то закончился.  Быстро закрыв за собой раму, Джи уже привычно спрыгнул с крыши на которую выходило его окно, и пару секунд приводя себя в порядок пытался восстановить равновесие и наверстать упущенные силы назад, чтобы не упасть во дворе без сознания. Снова обернувшись на дом и заметив, что свет теперь полностью был выключен, Уэй быстрым шагом добежал к забору, мигом перелезая его и приземляясь практически в руки своего спасения. Отпрыгнув от него как испуганная кошка на влажную траву рядом, Джерард уперся затылком в деревянные ограждения, укладывая руки на колени. — Черт возьми, чувак! Ты даже не переобулся.  Взглянув на свои тканевые тапки, студент смущенно поджал губы и посмотрел на звездное небо, переводя тяжелое дыхание. — Ты же знаешь, что если я обую свои туфли, она тут же это заметит и мне не жить.  Неловко качнув головой, Спасение широко улыбнулось приятелю, протягивая руку в перчатке без пальцев, чтобы помочь встать на свои двое. Его постоянная улыбка была самым дорогим лекарством для старшего. Она всегда помогала, насколько бы тяжелой не была болезнь. Щеки позорно покраснели, и Джерард был счастлив, что тот не видел этого из-за позднего времени суток. Схватившись вспотевшей кистью за чужую, парень тяжело поднял тело всеми возможными способами, внезапно вновь горбясь и укладывая ладони на пострадавшее колено. Рана снова разошлась и начала мерзко кровоточить. Паскудство!  — Джи? Живой? - с неподдельной тревогой в голосе спрашивает студент, укладывая руку на острые позвонки друга и наклоняясь ещё ниже, чтобы увидеть его бледное лицо. — Ты что-то вывихнул, пока летел ко мне? Был бы старший в другом положении - искренне посмеялся, но кожа так ныла и умоляла о пощаде, что хотелось снять её как шкурку от банана и выбросить в ближайший мусорник. Кроме новой ранки треснули ещё две продолговатые рядом, и его колено теперь напоминало внутренности древней гармошки. Уэй правда был рад, что выбежал из дома в своих самых темных пижамных штанах, ведь если бы они были на оттенок светлее - Спасение бы вероятнее всего ужаснулось от количества крови, которое образовалось бы на ткани. А этого очень не хотелось. Никто не должен знать о его маленьких грехах. Неуверенно отмахнувшись, черноволосый через силу выпрямился и ухватил приятеля за предплечье, чтобы не рухнуть в болото под ногами носом. Можно было только предполагать, оставлял ли он после себя красную дорожку к чужому дому, по которой его вскоре найдет мать.

***

Когда дверь в уютную квартиру Спасения открылась, Уэй почувствовал родное тепло. Он не мог объяснить это чувство какими-либо словами. Эта квартира была его настоящим домом. Как только он переступал её порог, всё становилось на свои места. Мир обретал краски, мышцы расслаблялись, а тревожность скатывалась к нулю. Всё было так просто и беззаботно. Каждая щель в этом помещении и каждый угол был самым теплым местом в мире. Здесь Джерард чувствовал себя в безопасности. Как будто даже если на Землю нападут инопланетяне, которые будут рушить всё лазерами из глаз на своем пути, он всё равно спасется, потому что он находится здесь. Иллюзия безопасности в этих стенах его не покидала ни на миг. Спасение безразлично скидывает кеды в угол прихожей и терпеливо застывает, ожидая пока приятель как всегда постоит пару минут у входа, в попытках унять шум в голове и улыбчиво всё осмотреть на возможные изменения. Он был здесь миллионы раз, год за годом, но ничего и никогда не менялось. Только в помещении с каждым разом становилось всё теплее. В квартире пахло соленым попкорном и какой-то ароматной газировкой. Приглушенный свет добирался к парням из гостиной, как и тихий смех друзей Спасения. Непривычный шум пробирал до самих костей. Так обычно, но так невозможно. — Идешь? - прикусив нижнюю губу в нетерпении спрашивает младший, качаясь из стороны в сторону на носочках своих пальцев. — Да, только… - договорить черноволосый не успевает, но он этому так благодарен, ведь и сам не знал, что хотел сказать. Он просто хотел… постоять и подумать? Да, скорее всего это было так. В такие моменты, когда жизнь так кардинально отличается друг от друга, просто хочется всё переварить.  Как настоящий рай на земле мог находиться всего в получасе пешком от него? Его дом находился в глуши, где не было никаких магазинов, площадок и даже квартир. Казалось, этот дом остановился во времени и все здесь вымерли из-за какой-то чумы. Ближайший дом стоял в десяти минутах пешком от них, и от социума оставалось одно только название. А в самой семье Уэев происходило каждодневное религиозное сумасшествие, от которого зверски хотелось скрыться и понадеяться, что это всего лишь нереалистичный сон.  Но здесь всё было иначе. Здесь была жизнь. Здесь было понимание и любовь. Здесь было веселье и дружба. Здесь Джерард хотя бы на пару часов чувствовал себя человеком. Каждую среду Спасение забирал старшего к себе на просмотр какого-то незамысловатого фильма со своими друзьями музыкантами. Они прекрасно знали о его обстановке дома, и пытались не подавать виду, дабы не доставлять лишних неудобств. Несмотря на это, парня всё равно не покидало вязкое чувство неполноценности. Он прекрасно осознавал, что они считали его странным. Каждая улыбка и каждое слово, брошенное в его сторону, было обманчивым. Жалким. Ненастоящим. Но Джер уже давно с этим смирился и не хотел ничего менять. Главное, что рядом с ним было его Спасение. Остальное не играло никакой роли. — Фрэнк, мы уже думали, что тебя съели лесные тролли! - весело кричит один из друзей, и кудрявая голова откидывается на спинку оранжевого дивана, давая себя увидеть. Светлые глаза плавно переходят на чужака и атмосфера нехотя меняется. Взгляд леденеет и ладонь младшего незаинтересованно поднимается вверх, чтобы кратко поприветствовать гостя. — И тебе привет, Джер. - снова выпрямив спину, гитарист продолжил неразборчиво комментировать захватывающий компанию фильм, который уже как пару минут проигрывался на экране и своими репликами превращал мысли Уэя в манную кашу. — Вау! Ты сегодня подхватил даже своего вампирчика? - игривым голосом уточняет ещё один персонаж этого дома, выплывающий из кухни с миской сладостей в руке, при этом не упускающий ни секунды, чтобы смерить парня изучающим взглядом. Все смотрят на него как на зверушку в зоопарке. Он навсегда останется для людей чудаком. Спасение никак не реагирует на его фразу, а лишь незаметно закатывает свои зеленые глаза и запихивает тонкие пальцы в задние карманы джинс, прижимаясь к стене лопатками, а после снова смотря на растерянного друга у двери и неловко ему улыбаясь. От этого становится менее неуклюже.  — Берт! Этот мерзавец чертовски похож на твоего отца! - кричит с дивана жующий сэндвич барабанщик, от чего Маккрэкен удивленно поднимает брови и спешит на голос, пару раз скользя белыми носками по ламинированному покрытию, чтобы всё же успеть разглядеть в неизвестном ему актере своего родственника. Спасение на это скомкано смеется и кусает щеку изнутри, продолжая послушно ждать, пока его приятель наконец-то сможет двигаться дальше. Он уже привык к этой крохотной странности Уэя, от чего тот был неописуемо ему благодарен. Никто так не понимал его, как он.  — Фрэнк! Поспешите, или пропустите всю сюжетную линию! - не унимается кудрявый, пару раз ударяя стаканом сока по стеклянному столу. — Мы уже идем! Джи? - с надеждой посмотрев на старшего и увидев, что тот в конце концов скидывает с ног грязные тапки и проходит внутрь, студент расслабленно следует за ним, и обладая шикарной реакцией ловит летящую в него пачку сырных чипсов на ходу, заставляя черноволосого нагнуться, чтобы он не получил ими по голове. Фрэнк. Фрэнк Айеро. А если простыми словами - спасение Джерарда Уэя от кошмаров этого мира и его своеобразной матери. Фрэнк был самым родным и близким человеком для Уэя. Казалось, в них течет одна кровь, они одновременно думают об одном и том же, а ещё, им сняться одинаковые сны. Они идентичны. История парней берет своё начало ещё в шестом классе всеми ненавистной школы. Айеро перевелся к ним из другого штата, в связи с внезапным переездом семьи по причине смены отцовской работы.  Ещё с тех времен Джерард казался всем странным. Хоть он и выглядел как остальные ученики, всё равно всё время что-то было не так. Неразговорчивый, застенчивый и закрытый. Учителя уже давно забыли о нем и прекратили свои попытки узнать что-либо. Одноклассники обходили стороной и постоянно обсуждали, громко смеясь. А он лишь сидел у окна на четвертой парте и прокручивал между пальцев черные бусины маминых четок. В этом были свои привилегии. В классе он чувствовал себя спокойно и никогда не ждал подставы. Своеобразный хозяин этого места. Так он себя чувствовал. Но в один день весь его мир перевернулся с ног на голову, с появлением отпрыска Айеро в их классе.  Тот перевелся к ним посреди ноября, и первое, что подметил Уэй - фиолетовый фингал под левым глазом и зеленка на светлой челке. Было сразу понятно, что этот парень с большей вероятностью возьмет его как свою новую цель в новом месте и будет забивать ногами где-то за углом, потому что Уэй отличается от других. Никто не любит белых ворон, все это знают. Тяжело вздохнув и пропустив через пальцы ещё одну бусину, Джерард с шоком замер, когда сбоку от него приземлилась чужая сумка и учебник, а следом за ними и сам хозяин. — Фрэнк. - протянув теплую ладошку, одним лишь своим видом младший восхищал своего нового знакомого. Это было необъяснимо. От одноклассника исходила странная энергетика. Джер чувствовал от него неугомонную силу и оптимизм, каплю безвкусицы и щепотку невоспитанности. Казалось, от новенького шли горячие волны вибраций, которые ощущались как нудный час в деревенской сауне. Джерард проигнорировал его жест и принял решение никак с ним не взаимодействовать, потому что мальчик не внушал никакого доверия. По крайней мере, мама всегда запрещала входить в близкий контракт с кем угодно, и это будет только ему на пользу.  Фрэнк, в отличии от него, так не считал. Одноклассник всеми силами пытался заработать чужое внимание, и Уэй совсем не понимал, зачем ему это. Все эти глупые вопросы невпопад, мелкие записки в пенале, подушки клубничных жвачек у тетради. Зачем всё это? Он ведь не был настолько интересным и нормальным, чтобы быть в нем настолько заинтересованным.  Как бы маленький Джерард не пытался это отрицать, но у Айеро и вправду получилось в конечном итоге завоевать его. Всё-таки парню нужен был друг, а когда он буквально ползает рядом на коленях, какой дурак будет отказываться?  Фрэнк часто приглашал нового знакомого к себе в гости, на что тот постоянно неопределенно пожимал плечами и отказывался, потому что мать не разрешала ходить по чужим домам. Она говорила, что это целый сборник негативной и грязной энергетики, которую нельзя приносить по итогу в их дом.  По причине чего, Уэй решил пригласить мальчика к себе. Он не казался ему грязным или грубым, так что ничего плохого случится не должно было. Маме эта новость заметно не понравилась. Увидев в гостиной неряшливого школьника с мазком зеленой краски на щеке, та начала срывать глотку на сына и гнать незнакомца в спину, так и не позволив нормально пройти внутрь. Годы шли, парни менялись и росли. Дружба становилась всё крепче, хоть и Джер до сих пор не понимал, как кто-то может называть его своим другом. Разговоры и интересы парней также совершенно изменились. Из рассказов о новой прочитанной книге и одежде, друзья перешли на рассказы о девушках и сексе. По крайней мере, Фрэнк. Парень созрел быстрее, чем себе предполагал черноволосый. Уже в восьмом классе друг прибегал в школу с засосами на шее, а в девятом с новостями о новых девушках вместо выпускного. Джерард не понимал его. Не понимал его увлечений и новых занятий. Как можно было посвятить себя и свое тело кому-то? Как можно было так спокойно и открыто делиться этим? Как можно было полюбить кого-то настолько сильно? Чушь какая-то. Пока друг развлекался, Уэй продолжал старательно учиться и направлять свои мысли только на поступление. Казалось, его мозг превратился в системный блок, который накапливал всё больше и больше информации, в то время как Айеро умело его засорял своими разговорами не впопад.  Вместе с девушками к Айеро также незамедлительно пришла и слава. Многие ученицы в школе пускали на него слюни и подбрасывали в шкафчик любовные записки, а некоторые парни пытались внедриться в его доверие, чтобы подружится. К выпускному у приятеля образовалась целая компания. Каждый второй в школе здоровался с ним, делился едой и уступал место в столовой либо же приглашал за свой столик. Вместе со славой Фрэнка, такая же волна славы пришла и к его другу. Только она очень отличалась от его. Это была мерзкая слава. Скользкая и мутная, как грязная вода в ведре. Все не понимали, как такой крутой школьник мог дружить с таким чудиком как он. Уже в выпуском классе Уэй отрастил и покрасил волосы в черный, стал надевать на тело такие же темные костюмы с яркими галстуками и пудрить своё лицо до тотального побеления, напоминая всем сбежавшего со старинного замка вампира. На фоне популярного друга Уэй казался грозовой тучей или же выхлопным дымом из вековой машины. Всегда ходил сзади него как тень, не открывал рот в присутствии кого-либо и странно кивал на приветствие всем знакомым приятеля. Парень стабильно слышал от них смешки в свою сторону и просьбы Фрэнка бросить его и больше не маяться чепухой. Айеро же уверенно закрывал им рты и просил больше не поднимать эту тему, потому что они лучшие друзья и это очень некрасиво. На выпускном Фрэнк был королем вечера со своей третьей за последнее время девушкой - Люси Абрамс. Та была настоящей красоткой, сошедшей с популярных обложек модных журналов. Младший весь вечер развлекался как в последний раз, танцуя со своей приятельницей и заливая в организм алкоголь с горла стеклянной бутылки, в то время как черноволосый привычно считал четки в кармане и стоял в углу зала, повесив голову. На самом деле, мама не знала где он находился сейчас. Уэй подкупил брата плиткой белого шоколада, и тот пожертвовал своим здоровьем, чтобы отвлечь её на один жалкий вечер. Но теперь же, парень жалел о своем присутствии здесь. Он думал, что если придет на выпускной, то станет нормальным. Таким же как и все, наконец-то расслабится, скинет груз с плеч и они с Айеро отлично проведут время, но чуда не свершилось. Он оказался лишним, как и всегда. Когда терпение лопнуло, а четки вонзились в ладонь бусинами - Уэй решительно покинул вечеринку, убегая оттуда сломя голову, чтобы вернуться домой вовремя.  После выпускного, Фрэнк и Джерард вместе пошли на работу, перед таким же совместным поступлением на социологию в местном университете. Это было неуверенным решением Джерарда, которое с радостью поддержал приятель. В этом была их совместная фишка. В неопределенности. Джи выбрал эту профессию, потому что не нашел своё предназначение в этом мире. А Фрэнк же просто последовал его желанию, потому что ему было всё равно на своё будущее и он жил сегодняшним днем. И, если быть искренним до самого конца, Уэю казалось, что Фрэнк появился в его жизни не просто так. Он был точной противоположностью старшего и жил так, как тот жил только в своих снах. Как будто Вселенная демонстрировала студенту, каким бы он мог быть, если бы не эта выдуманная воспитательная решетка. Айеро выпивал с друзьями, курил за школой, спал с девчонками и экспериментировал с внешностью разными способами. Уже к девятнадцати годам у парня было забито двадцать пять процентов тела разными рисунками. Джерард был этим поражен, ведь друга было не остановить. Он использовал свое тело как мольберт и добавлял эскизы после каждой достойной зарплаты, не придавая этому никакого значения. Джер же в свою очередь разрисовывал только бумагу. Это была единственная легальная отдушина в его случае. Такое обычное занятие, которое стоило студенту всего. Только тут он мог проявлять себя настоящего и не бояться допустить ошибку. Только здесь. Смущенно дождавшись, пока Айеро займет место на диване, лишь после этого Уэй соизволил сесть рядом и забиться в угол, чтобы никому не мешать. Парень и вправду думал, что пока не добился такого доверия от чужих друзей, чтобы он мог самостоятельно выбирать возле кого сесть или с кем заговорить. В мире он продолжает жить на птичьих правах.  — Что смотрим? - шумно открывая пакет чипсов спрашивает хулиган, закидывая пару в рот и предлагая вкусность другу.  Неловко запихнув руку в упаковку и с омерзением подметив, что на шерстяном рукаве кардигана остались оранжевые специи, старший всё же соизволил запихнуть снек в рот и быстро проглотить, ведь организм до сих пор не привык к такому виду перекуса. — «Завтрак на Плутоне». - отдаленно бросает Боб, и делает громкость ещё выше, отдавая этим немой приказ замолчать всем в комнате. Джерард любил фильмы. Это было недавнее нововведение в его жизнь, которое внес Фрэнк. За эти два месяца они посмотрели восемь фильмов и все восемь ему очень даже понравились. В такие моменты Уэй напоминал себе наивного ребенка, ведь просто не мог отлипнуть от экрана и мир вокруг на эти несколько часов останавливался. Он был искренне удивлен тому, что ходил по одной земле с такими творческими людьми. Он не был этого достоин. Как обычный смертный был в силах организовать полноценные съемки, найти команду талантливых актеров и создать свою Вселенную, не потратив на это столетие? Чудеса, не более. Сделав быстрый глоток сока из пластикового стакана, черноволосый вдруг застыл, не в силах отвести взгляд от хулигана. В каком-то роде тот был его вдохновлением и музой, даже об этом не подозревая. Джи часто любил рассматривать его, пока тот был чем-то занят и не замечал его, и парень сам на знал, что именно пытался в нем разглядеть. Возможно, когда-то из его лба вырастет разноцветный рог или же его глаза поменяют цвет на оранжевый. Такое ведь теоретически могло случиться, если в этом мире существует такое чудо, как фильм.  Но Джерард не был глупцом. Он прекрасно понимал, что просто считал своего друга красивым. Просто до чертиков привлекательным. В нем было нечто особенное, что не встречалось пока ни у кого. Он был идеальным, и Уэй мог спокойно говорить это, потому что считал себя художником и знал, что такое пропорции лица. У парня был аккуратный и довольно ровный нос, зеленые глаза напоминающие траву ранней осенью, густые брови, а ещё у него было два аккуратных пирсинга. Один в пухлой губе, которая дополняла верхнюю и создавала из губ сердце, если смотреть на хозяина со стороны. И ещё один в крыле носа, серебряное кольцо подчеркивало его утонченность лица. А ещё, у Фрэнка были черные короткие волосы, челку которых он изящно укладывал локоном у уха. Его волосы также натурально не были черными. Он в очередной раз поддержал своего друга год назад, когда тот метался по школьному туалету и не мог определиться, стоит ли краска и новое амплуа нескольких ночей в подсобке. И даже тут Фрэнк битый раз выигрывал. Старшему казалось, что даже черный шел студенту больше, чем ему самому. Также Фрэнк не был особо высоким и подкаченным, но за счет своей харизмы никто этого даже не замечал. В общем, всё в Айеро было прекрасно и Уэй хотел также. Он тоже хотел быть настолько красивым, чтобы люди сами бежали к нему и исполняли все его прихоти. Он хотел быть таким же интересным и незакомплексованным, чтобы чувствовать себя среди толпы спокойно. А ещё, он тоже очень хотел нормальную жизнь обычного молодого парня, а не эти каждодневные мучения и страхи.  Крепче сжав четки в кармане штанов, черноволосый испуганно вздрогнул, когда младший всё же заметил его и вопросительно округлил глаза, на секунду переставая жевать. Сковано отвернувшись обратно к экрану, парень сдавленно пискнул от увиденного там.  В телевизоре был довольно красивый актер. Его лицо было утонченным, глаза небесно голубыми, а ресницы по-девичьи длинными. Он находился в своей темненькой и неубранной комнате, но это по-прежнему выглядело красиво и уютно. Но смутило студента вовсе не это. Косметика. Она была на его лице. Женская косметика, которой даже не пользовалась его мама. Мир на секунду перевернулся. Уэй даже предположить себе не мог, что парню может настолько это подходить. Он не был похожим на разукрашенного клоуна или же проститутку - он наоборот подчеркивал тенями и тушью все свои достоинства. Его волосы были аккуратно уложены, глаза красиво выделялись на фоне всего лица, и даже мужская одежда на нем совсем не делала его стереотипным парнем. Он сделал так, чтобы не он дополнял одежду, а она его. Он управлял ею как марионеткой, завершая образ окончательно.  Это было просто невозможно. Разве это не грех? Должно быть, это так. Мужчина не может баловаться с подобным, это полный беспредел. Казалось, что Джерард только что увидел то, что видеть совсем не должен был. То, от чего ему придется отмываться и молиться ещё пару недель. Его сердце вылетало из груди, руки потели, а голова снова начала кружится. Обернувшись на парней, старший слегка удивился. Они продолжали беззаботно смотреть фильм, время от времени тихо комментируя некоторые моменты и смеясь. Джерард не понимал, почему им так безразличны эти кадры, в то время как он места себе не находил от урагана из эмоций внутри. Он бурлил и не давал своему владельцу нормально думать. Слегка вытянув ноги вперед, старший неожиданно для себя громко промычал, больше не контролируя громкость выходящих из его груди звуков, тем самым неосознанно привлекая к себе внимание студентов. Ухватившись ладонью за пострадавшее колено, Уэй покраснел от позора, когда увидел несколько пар глаз смотрящих на него. Даже Айеро от испуга забыл что смотрел фильм и глазел на него как на душевнобольного, так и не донеся горсть картофеля к губам. — Джи? — Извините, я… - кошмар. Да, просто ужас. Полыхают теперь даже кончики ушей. Глаза черноволосого неспокойно бегают с одного лица на другое, и когда наконец попадают на друга - тот не теряя времени срывается с места и бежит в туалет, осознавая, насколько стремительно топит себя в своём же болоте перед остальными.  Когда дверь в крохотную ванную комнату закрылась, Джер медленно сполз по ней вниз, с отвращением рассматривая влажное пятно крови на штанине. Оно подобно розе расцветало из раза в раз новой краской, перекрывая собой старую. С нежеланием подняв ткань, Уэй ужаснулся. С колена каплями стекала кровь, растворяясь в его белых носках. С этим нужно было что-то срочно делать.  Сорвав с себя старую бумагу и выкинув её в слив унитаза, парень тихо ругнулся, ведь от этого движения капли крови лишь умножились по плиточному полу. Упав на здоровое колено, студент стал резкими движениями пытаться вытереть всё это ещё парой слоев из бумаги, но теперь это походило на кровавое месиво. Как будто пару минут назад здесь зарезали свинью. Колено от этого положения ныло всё сильнее, и не сдержавшись, черноволосый заскулил себе в локоть, продолжая убираться всеми возможными силами. Джерард никогда не думал, что придет к этому - к добровольному саморазрушению, но жизнь сама завела его сюда. Мягко взяла за руку и указала путь. Мама, семья, запреты, насилие и непонимание себя. Всё это доводило парня до предела. Казалось, что все вокруг сошли с ума и ему пришлось стать ненормальным в мире сумасшедших. Парень постоянно чесал себе кожу до царапин, бил по щекам пока те не покраснеют или же пытался немного придушить себя своими темными галстуками, а когда воздуха прекращало хватать - наконец-то приходил в себя и чувствовал себя живым. — Джи? - встревоженный голос по ту сторону заставил старшего заметно ускориться и начать быстрее заматывать ногу свежей бумагой, притом не останавливаясь в отмывании пола свободной рукой. — У тебя всё хорошо? Ты заставляешь нас начать переживать. - закончив фразу на нервном смешке, Айеро тихо постучал пальцами по покрытию и судя по звукам сделал шаг назад, давая другу время. — Минуту, Фрэнки. - голос предательски дрожит, а на пол с кончика носа падает мутная капля пота. — Всего секунду. - уже себе под нос бурчит студент и опускает штанину, увлажняя лицо проточной водой. Подойдя к двери и контрольно обернувшись назад, Уэй обомлел. Темная капля успела впитаться в голубой ковер у унитаза.  Провернув ключ, вампир сжал ладонь в кулак. Может… никто не заметит? Потянув дверь на себя, парень натянуто улыбнулся на стоячих за ней знакомых. Айеро облегченно вздохнул и расплылся в привычной улыбке, а Торо позади него лишь скучающе закатил глаза, ожидая увидеть целое представление, вместо обычного чудика на пороге. — Умеешь же ты пугать, Уэй. - бурчит кудрявый и взгляды парней на долю секунды задерживаются друг на друге. Иглы покрывают спину и приходится позорно отвести глаза к полу. От холода в чужом тоне становится не по себе. И без того не находя себе места в компании, черноволосый окончательно почувствовал себя придурком. На него никогда не будут смотреть как на нормального. Никогда. Он сбой в системе, ошибка. Лишняя запчасть в наборе пазлов. — У вампирчика просто скрутило живот, а вы устроили из этого целую трагедию! - громко шутит Берт, сидя на диване и комната заливается звонким смехом, который волной глушит беднягу. К счастью, все мгновенно забывают о пострадавшем и продолжают просмотр как делали это папу минут назад. — Ладно тебе. - пытается утешить хулиган, подхватывая друга под локоть и медленно выводя из помещения в коридор. — Но ты и впрямь выглядишь неважно. - понизив тон, младший заправил непослушную челку другу за ухо. — Что бы там ни было, лучше проверься. Твоя бледность пугает до чертиков. - продолжая свой путь в гостиную, студент незамысловато вздрогнул, что-то вспоминая. — Моя двоюродная сестра один раз так затянула, что довела себя до воспаления легких. - продолжает диалог как ни в чем не бывало младший, и вампир снова начинает чувствовать себя особенным. Его сердце успокаивается и горячая тревожность в груди погасает. Когда не стесняясь Фрэнк ведет с ним разговор, невзначай прикасается и шутит - Джи наконец-то понимает, что он такая же часть общества как и остальные. То, от чего отгородила его мать. То, чего он лишился ещё в детстве. А Фрэнк брал и возвращал. Это то, за что он его так сильно ценил. Фрэнк был его спасением.

***

Вырисовывая пальцем бессмысленный рисунок из пыли на столе, Уэй придерживая себя ладонью за щеку, скучающе прощался с друзьями Айеро, прекрасно понимая, что они его при этом даже толком не замечали.  Фрэнк стоял у двери и звонко смеялся с какой-то новости, которой напоследок решил поделиться уже подвыпивший Берт. Боб и Рэй стояли позади него и как-то неопределенно качали головой, слушая его бредни и желая как можно быстрее оказаться в своих кроватях перед предстоящей учебой. Когда Маккрэкен набирает полную грудь воздуха и хлопает младшего по плечу на прощание, парни позади наконец с облегчением вздыхают и расслабленно качают рукой на прощание, вызывая этим радость даже у самого Фрэнка. Все ведь прекрасно знали, что главный враг длинного языка Роберта - дешевый алкоголь. Закрыв за собой дверь, младший незамедлительно подошел к лучшему другу и подсунул тому прямо под нос свою бутылку пива. — В меня больше не лезет. Будешь? С отвращением смерив стекляшку взглядом, студент вздрогнул и вытянулся в спине, как будто перед ним положили дохлую жабу с их школьных экспериментов. Он никогда не поймет популярность алкоголя среди молодежи. — Ты же знаешь. — Да, точно. - цепко ухватив горлышко пальцами, младший проскользнул мимо друга к холодильнику. — Паинька Джерард Уэй. Как я мог забыть. - хлопнув дверцей, Айеро неожиданно расцвел прямо перед глазами, запрыгивая на деревянную столешницу и свешивая ноги вниз. — Не хочешь рассказать, что сегодня было? Джерарду всегда нравились их «интимные посиделки». Когда они были наедине друг с другом. На них никто не глазел, не прерывал и не пытался разъединить. Парню нравилось проводить с ним время втайне, он как будто снова возвращался в те беззаботные подростковые годы. С Фрэнком было интересно общаться и слушать, приятно сидеть и наблюдать, а также узнавать от него что-то новое. Время останавливалось. Осознание того, что он спасал его с его домашней клетки пробуждала в животе приятные иглы. Но всегда эти разговоры заканчивались откровениями, и именно из-за допросов младшего, ведь о нем Уэй и так всё прекрасно знал, пока он всё время молчал и анализировал каждое своё слово, не позволяя лишний раз что-то сболтнуть. И это было единственной деталью, которая не тешила старшего в их разговорах. Ему казалось, что если приятель задаст ещё один неаккуратный вопрос - он прорвется словно старая дамба, а затем грязная вода в виде всех его секретов утопят друга с головой. Набрав полную грудь воздуха, вампир неопределенно развел руками, и мгновенно потерял былую уверенность. Он без понятия как оправдаться. Его поведению никогда не будет объяснения, а знать о его увечьях Фрэнк не должен. — Мне что-то подсказывает, что твои друзья меня не любят. - совсем тихо прошептал черноволосый и сгорбился, пряча голову в плечи, как будто сказав что-то невозможно позорное.  Айеро пару секунд молча за ним наблюдает, а затем горбится, хватаясь за живот и начиная заливаться тихим смехом. Уэй озадачено поднял на него взор зеленых глаз и нахмурился, не понимая, что такого смешного сказал и в чем причина откровенного веселья. — Ох, Джи. - ласково положив свою ладонь другу на плечо, младший продолжал слабо смеяться. — Да ты просто идиот! - обижено отшатнувшись, вампир скрестил руки на груди, будучи явно не согласным с его заявлением. Фрэнк заметно успокоился и пару раз глубоко вздохнул, чтобы выровнять голос. — Парни просто балдеют от тебя!  — Мне пора идти. - разочарованно подытожил черноволосый и уверенно подорвался с места, намереваясь сбежать от сладкой лжи как можно скорей, но сделать это не совсем вышло. Айеро усадил его обратно и негодующе покачал головой. — Возможно, они выглядят высокомерными идиотами, но это лишь потому, что они не знают как себя вести. Со временем всё уладится. Они классные, доверься мне. - и с этим приходится лишь молча согласиться. Если старший сейчас начнет настаивать на своей позиции, этот разговор затянется на пару тройку часов, а он этого уж точно не хотел. Конечно же, Фрэнк врал. Пудрил ему мозги розовой ватой, чтобы тот не расстраивался. Джерард прекрасно знал, что не вписывался в общество и был белой вороной, и это угнетало его гораздо меньше, чем ложь, которая заставляла его чувствовать себя неправильно. Парень знал, что Фрэнк говорил это для его же блага, но после каждого слова становилось всё хуже. Хотелось с разбегу разбиться об стену, а затем собрать куски своих разбросанных по полу мозгов и извинившись сбежать домой, дабы об этом мгновенно забыть.  — Мне и вправду уже пора, Фрэнки. - тихо напомнил студент, и Айеро заметно оживился, кидая короткий взгляд на часы. 02:34. Пора спасать брата из лап матери.  — Точно, Майкл. - вполголоса говорит младший и спрыгивает со стола, направляясь в коридор за своими кедами. — Я проведу тебя и отказы не принимаются.  Конечно, проведет. Эти оба просто ненавидели одиночество.

***

Короткая дорога до дома казалась длиною в минуту. Парни не обронили ни слова, ни единого звука или случайно брошенного взгляда друг на друга. Каждый думал о своем и не решался озвучить свои мысли вслух. В голове Джерарда как будто просверлили сквозную дыру. Все мысли стекали только к раненому колену и прохладной жидкости на нем, а взгляд падал только на грязные тапки на красных носках. Ноге было холодно от порывов ветра и поздней ночи на улице, и рой мурашек пробегал по всему телу, не унимаясь. Хотелось лишь упасть в кровать и укутаться пледом по сами уши, позабыв о всех переживаниях и боли.  Фрэнк внезапно остановился и запихнул руки в карманы своих джинс, напряженно поджимая губы и смеряя при этом парня внимательным взглядом с ног до головы. — Мне дальше нельзя. - увидев понимание в глазах у старшего, Айеро неожиданно для себя улыбнулся. — Только, конечно, если ты не решил пригласить меня к себе на чай впервые за столько лет. - игриво качнувшись в сторону черноволосого и поддев его плечом в куртке, младший вызвал у того короткий, но честный смех. — Ты не представляешь, как я об этом мечтаю. - честно признался Уэй, почувствовав как глаза начинает остро покалывать от несправедливости. Он бы так сильно хотел пригласить Фрэнка к себе. Показать свою коллекцию уличных камней на тумбе и серию рисунков розовых закатов виднеющихся из его окна. Вновь посмотрев на младшего, парень пошатнулся на месте, пытаясь не смотреть на собственный дом неподалеку. — Я пойду.  — Да, дружище. Увидимся завтра на учебе. - привычно притянув друга к себе за шею и крепко обняв, Фрэнк заставил этим студента позабыть обо всём. Хотя бы на пару секунд. Хотелось, чтобы это длилось вечно. Нехотя оторвавшись друг от друга, ребята обменялись прощальными улыбками и направились каждый в своем направлении.  После каждой их прогулки у Уэя появлялось скользкое чувство нарастающей паники в животе. Чувство безысходности - вот что это было. Сильнейшее желание развернуться на пятках и сорвав голову побежать к другу и утонуть в его спасательных объятиях, а затем часами кричать ему в грудь о помощи. Умолять забрать отсюда и рассказать все свои темные секреты. Скурить сигарету и напиться до потери здравого смысла. Купить билет в один конец и забыть о своем прошлом. Стереть его с памяти и начать жизнь с чистого листа.  Но по итогу, Джерард лишь повесив голову уходит по направлению домой, с отвратительным чувством страха в затылке. Как будто всё это время мать сзади прижимала холодное дуло к его голове и вела домой, без возможности обернуться и сбежать. — Джи? - внезапно окрикивает приятеля Фрэнк, и первый настолько быстро на него оборачивается, как будто он ждал этого всю свою жизнь. Подбежав и уперевшись руками в деревянный забор, вампир приблизил лицо к другу, чтобы только он мог его слышать. Айеро утешительно вздергивает уголок губ и начинает незамысловато расчесывать пальцами волосы на затылке друга, как будто почувствовал там его острое напряжение. Со стороны парни выглядели до жути неправильно, но только лишь они знали, что происходящее ощущалось правильней всего. — Ты же помнишь, что до твоего 22-летия осталось совсем немного?  — Конечно.  — Всего неполный год. - энергично продолжал хулиган, заставляя надежде в душе старшего проснуться. — И мы сбежим. Ты сбежишь. - парень крепко фиксирует руку в волосах студента и прижимает его лоб к своему, бодро увлажняя губы слюной. — Этому придет конец и мы начнем жить по-настоящему. Только дождись.  — Конечно, Фрэнки. — Осталось совсем немного. Дождись. - оставив влажный поцелуй на бледном лбу, Айеро исчез во тьме словно галлюцинация.  Внутри стало так пусто. Друга не хотелось отпускать, даже несмотря на то, что они снова увидятся всего через пару часов.  Обернувшись на дом, по спине пробежали мурашки и колено снова напомнило о себе.  Сделав шаг навстречу, парень провалился ногой в вязкое болото, с отвращением чувствуя, как оно проникает под ткань и впитывается в нежную кожу.  — Избушка… - выдернув ногу из грязи, Уэй сплюнул в траву рядом. — На куриных ножках. Сверчки продолжали петь, провожая ругающегося хозяина до самой двери, не умолкая.