Спецназ города ангелов

Спорт всегда поднимал настроение. Кажется, только чуть ноющие разгорячённые мышцы позволяли почувствовать себя по-настоящему живым, отдохнувшим и расслабленным. Гук вернул гриф на стойку, хрустнув шеей. Майка чуть липла к телу, и, пожалуй, стоило принять душ сразу — на всякий случай, если вдруг произойдёт вызов, но мелькнувшее внутри лицо заставило остаться на месте. Оуэн?       — Привет, Чонгукки, — сладковатый приторный голос парня вызвал фырканье. Спецназовец сложил руки под грудью, глядя на нескладного подростка в спортивном костюме. — Ты закончил? Я следующий. Только убери по десяточке, ладно?       — Зная тебя, убрать лучше все блины. Ты тяжелее пару сотенных купюр вообще хоть что-то держал?       — Вообще-то я уже месяц хожу в зал! Без тренера, конечно, по бесплатным видео-урокам, но я уже чувствую, как становлюсь сильнее! — парень горделиво вскинул голову, вызывая тихий смех. Оуэн был младше лет на десять, но отличались они друг от друга, как небо и земля. Этот чернокожий парень уже года два как был его информатором, став им примерно после того, как спецназ засадил его отца за отмывание особо крупных сумм. Кредитные магазинчики перешли по наследству, но вот будущее в виде тюрьмы Оуэн разумно предпочёл избежать.       — Ты? И расщедрился на абонемент? Ты же до сих пор в трейлере живёшь.       — А у них первый месяц бесплатно, — отмахнулся парень, глянув скептически на гриф, на котором до сих пор висело около шестидесяти килограмм. — Ладно, ты прав, давай снимем блинчики. Всё-таки я же ещё не размялся, да? Гук вновь рассмеялся, кивнув.       — Какими судьбами, Оуэн? Выяснил что-то? Эта смена началась интересно. В городе появилась новая банда — ограбили уже две инкассаторских машины, и на базу нагрянули федералы, решившие притянуть спецназ к расследованию и поимке преступников. Зацепок практически не было, те работали крайне быстро и профессионально. Прибор, вырубающий электронику, трое со стволами, не больше трёх минут на зачистку партии денег и уже три убийства.       — Есть наводка одна, — кивнул парень. — Есть у меня конкурент один, так вот парни мои заметили, что он уже второй день закрыт. Для нас, знаешь же, любая лишняя минута работы может принести кэш, а Дэйви на с сотрудниками на месте, но клиентуру не принимают. Мне-то в плюс, ко мне приходят, да только подозрительно слишком, не находишь? Чонгук задумчиво прищурился. Если деньги от инкассаторов отмывают через кредитные магазинчики, то отследить их дальше попросту не выйдет — работают они профессионально и чётко, система давным-давно отлажена, так что средства успеют пройти через десятки рук, прежде чем окажутся замечены. Тогда закон и органы сделать ничего не смогут вообще, как бы не старались. Спецназовец кивнул. Наводка неплохая, наведаться бы. По крайней мере передать парням и федералам стоит, а он успеет всё же принять душ, пока информацию проверят.       — Это всё?       — Слушай, брат, ну чем могу, — пожал плечами Оуэн. — Стукнуть на конкурента святое, но лезть глубже — голову в глотку к гиене засовывать, знаешь же. Дэйви работает столько же, сколько мой отец, у него репутация и связи покруче, чем у меня. Но я попробую узнать что-то ещё. Раз с вами федералы, может, мне наконец выплатят гонорар за помощь.       — Нет, всё в норме. Этого уже достаточно. Спасибо, Оуэн. Я попробую похлопотать. И, кивнув парню, Чонгук действительно отправился к команде. Намджун выслушал его внимательно, в душ всё же отпустил, а сам двинулся к Джину и федералам — зацепку, какую-никакую, отработать было необходимо. Кредитная организация «Дэйви Джонсон» когда-то была уже у них в разработке, но тогда проходили, скорее, как свидетели, наводчики разовые, так что информации было вполне достаточно. Если банда, грабящая инкассаторов, обратилась за помощью к этим крысятам, времени у них действительно было не так уж много. Команда отправилась в нужный район практически сразу. Дверь и правда была закрыта, а говорящая табличка «close» явно намекала, что гостей здесь не ждут — впрочем, спецназу особое приглашение никогда и не нужно было. Выбив дверь, Итан привычно пропустил вперёд себя остальных. Парень за кассой упал на пол по первому требованию, а дальше оказалось чуть интереснее — девчонка попыталась побежать, закричав «копы», так что, разделившись по двое, команда ускорилась, укладывая их уже самостоятельно. Выбитая последняя дверь принесла куда больше веселья — тот самый Дэйви усиленно жёг в жестяном ведре купюры, и переносной огнетушитель пригодился как никогда. Наручники на запястьях всегда делали людей сговорчивее, но владелец магазинчика, оказавшись в допросной, лишь пожал плечами.       — Позвоните моему адвокату. Хэнк Палмер, — и Намджун, и федерал, практически синхронно закатили глаза.       — Слушай, Дэйв, мы же оба знаем, что номера на купюрах, которые ты пытался сжечь, совпадут с теми, что были украдены на днях, — этот федерал Джуну даже нравился, хотя и работали они вместе впервые. Цепкий, внимательный, насмешливый, но при том явно знающий своё дело. Его рассуждения и умение разрабатывать план по захвату вызвали уважение сразу. — Я даже не знаю, что предъявить тебе в первую очередь. Отмывание как будто не так интересно, как уничтожение федеральных купюр, да? Сколько там, с пару десятков лет дадут?       — Ты нам всё ещё не интересен, Дэйв, — вступил Джун, покачав головой. — Укажи на других, отстанем от тебя. Продолжишь гадить по мелочи, а полиция в очередной раз закроет глаза. Всем выгодно.       — Мы не стучим на своих клиентов, — хохотнул мужчина. — Палмеру звоните, сказал же. Я свои права знаю. Намджун переглянулся с федералом. И правда знал. Дальнейший допрос невозможен, а раз навстречу Дэйв не идёт, то только ждать приезда того скользкого гада. Они вышли, вновь собравшись в общей комнате, где Джин усиленно пробивал списки планируемых инкассаторских маршрутов. Тех уже набрался десяток только на ближайшие дни, и у них не было ни одного намёка на то, где планируется следующий налёт.       — Гук, тебе, кстати, звонили, — бросил Джин, выводя на экран карту с отмеченными маршрутами.       — Это маршалы, — задумчиво ответил тот, заглядывая в пропущенные. — И что им нужно? Нам, отъеду?       — Конечно. На связи будь. Всё равно адвоката ждать. Следователи нашли что-нибудь в машинах?.. Маршалы действительно звонили. Ждали его присутствия в не самом благополучном районе для опознания. Их тон голоса уже вызывал странное напряжение, а нежелание обсуждать проблему по телефону и вовсе вызывало странное сосущее чувство под сердцем. С этими ребятами парой дней позже Чонгук и так слегка повздорил, когда попытался выяснить больше о Тэхёне — а конкретно о том, почему отчёты кристально чисты, когда у коттеджа сутками стоит вооружённая охрана, а личный секретарь и вовсе носит ствол, руку только протяни и возьми. Маршалы это отрицали, доказательств требовали, а Гук только зубами скрипел — если отправить им то видео с их разговора, вскроется и источник наводки, тогда Сноу они точно не смогут засадить. И вот теперь маршалы хотели чего-то от него лично. Когда он подъехал к трейлерному парку, ощущение беды и вовсе стало ярче. Маршалы окружили слишком знакомое местечко.       — Офицер Чон? — Гук кивнул, приближаясь к знакомым ребятам, пожал им руку и перевёл взгляд на лежащее в стороне тело, накрытое белой простынёй.       — Вы указаны его куратором, а других близких нет, так что на опознание можем пригласить только вас. Взглянете? Оуэн Пирс, как утверждают свидетели. Чонгук поджал губы, но кивнул, приблизившись к телу. Один из сотрудников послушно подошёл, открывая лицо и чуть ниже, до плеч, позволяя внимательно рассмотреть труп. Избивали — на скуле гематома, глаз заплыл, под бровью запёкшаяся кровь. На шее глубокая красная полоса. Душили проволокой, ублюдки. Только утром ведь разговаривали! Чон отвернулся, возвращаясь к старшему.       — Это он. Кто свидетели, известно?       — Девчонка его. Сказала, что только подъехала недавно, она нас и вызвала. Но смерть наступила пару часов назад, так что навряд ли она причастна. Поговорить хотите? — Чон кивнул. В горле засела неприятная горечь. Этот парень не был чист душой, но, чёрт, ему было двадцать два, он ещё мог стать кем-то нормальным, отделаться от прошлого отца и построить обычную жизнь. Гук даже помнил, как тот об этой девушке рассказывал, мол, влюбился по уши, уже спустя пару месяцев предложение ей сделать собирался. Даже узнавал, может ли как-нибудь от копов денег получить за свои услуги информатора, на свадьбу подкопить, квартиру, наконец, нормальную снять, чтобы съехаться с ней. И вот он итог. Девушка стояла чуть поодаль, зарёванная, с виду крошечная совсем.       — Хейли, верно? — она кивнула, шмыгая носом. — Что случилось с Оуэном, знаешь?       — Я не знаю, я только…       — Я тебя не обвиняю, — Гук вскинул руки, словно бы сдаваясь. — Тебе лет-то сколько, девятнадцать-двадцать, наверное? Оуэн работал на меня. Я хочу понять, кто мог это сделать, и если ты знаешь хоть что-то, прошу, расскажи.       — Мы… поссорились утром, — она вновь всхлипнула, сжимая в руках платок. — Он звонил, сказал, что в этот раз точно денег срубит, что мы съедемся скоро, — Гук кивнул. — Но потом сказал, что встретиться сможем только вечером, потому что у него планы. Знаете, что он делать собрался? В казино пошёл! Мне друг его сказал, с собой его звал, но Эндрю занят был, так что Оуэн один пошёл. Казино! Деньги заработает, как же.       — В казино? Оуэн же не играл никогда.       — Это я виновата. Наговорила на днях всякого, что надоело в трейлере у него тусить. Что такие отношения не по мне. И, видимо, он решил, что новичкам везёт, не знаю, — у неё вновь потекли слёзы. — Ему кто-то из клиентов новых показывал недавно, как мухлевать. Когда… ну, когда денег занимал, чтоб в казино отыграться. Оуэн ещё шутил тогда, что, когда совсем жить не на что будет, точно пойдёт и всех обыграет и…       — Нет, не думаю, что он туда играть шёл, — задумчиво бросил Чонгук. — Оуэн не полез бы, знает, что ему запрещено маршалами. Спасибо, я проверю. Держись, Хейли. Он правда тебя любил. Знаешь, в какое конкретно казино он шёл? Она кивнула, называя адрес, и спецназовец чуть поклонился, отворачиваясь. Успокаивать девичьи слёзы Гук никогда не умел. Они вызывали больше неловкости, чем сочувствия, да и в таких ситуациях… Оуэн только утром дал им наводку. Он бы не стал рисковать возможностью получить денег от федералов, нарушая условия по запрете азартных игр, а значит, вероятно, пытался найти ещё хоть какую-то зацепку. Заработать побольше.       — Юнги, привет, — в телефонной трубке привычная тишина, вызывающая смешок. Этот человек даже простым «алло» себя не удостаивал. — Возможно, у меня есть ещё одна зацепка. Составишь компанию? Юнги дважды просить и не нужно. С момента похищения Джиа тот, впрочем, немного изменился. Чонгук не считал их лучшими друзьями, но они были достаточно близки и служили вместе слишком давно, чтобы не замечать подобных моментов. Мин и правда до сих пор винил себя — Пак Чимин был прав. Они с Хосоком были не разлей вода, хотя со стороны выглядели полными противоположностями, и, наверное, осознавать собственное бессилие было невыносимо. Чонгук видел, как тот переходит границы. Как усилил нагрузку на тренировках, как набрал себе новых сверхурочных, чтобы тратить время рядом с техниками, разбираясь в хитросплетениях интернета и программных возможностей спецназа. Видел, как тот грыз себя, отказываясь теперь провести хотя бы один вечер за бутылкой пива. Их всех немного изменила та ситуация, но пока команда пыталась жить дальше, Юнги словно застрял в том моменте. Как помочь Чонгук не знал, в душу чужую влезать опасался, со своей не до конца разобравшись.       — Хосок звонил? — спросил он, стоило Юнги подъехать к нужному казино. — Как дела у Джиа?       — Восстанавливается, — короткий скупой ответ был единственной реакцией. Чонгук, честно говоря, думал, что оба, и Юнги, и Хосок что-то скрывают, но правильного вопроса подобрать не получалось. — Что за зацепка?       — Оуэн умер. Мой информатор. Перед этим был здесь. Нужно проверить, чего хотел на самом деле, не верю я, что играть приходил, — Юнги кивнул, поправляя значок на поясе. К камерам слежения их подпустили легко, Оуэна на записях нашли тоже быстро. Всматривались в плёнку по разным причинам, впрочем — Чонгук, не замечая, пытался доказать самому себе, что парень приходил сюда не ради азартных игр, и, пожалуй, слава богу, что он позвал с собой Юнги. Именно он обратил внимание, что взгляд бывшего информатора следует всегда за одним и тем же человеком. Ещё несколько минут, и слежку переключили за ним. На лицо не знаком совершенно, за тридцать, если не за сорок. С ним — пара амбалов в костюмах. На мужике понтов столько же, сколько презрительного самолюбования на лице: золотые ролексы на руке, пиджак из змеиной кожи, серебристые туфли, совершенно не подходящие ко всему остальному образу. «Папуля» — прозвище, которое тот дал себе сам. Все девочки, даже крупье обращались к нему именно так. Начальница охраны только пожала плечами: «С тем, сколько чаевых он оставлял, его бы и самим Богом величали, если б попросил».       — Деньги решают всё, — кивнул Юнги, и Гук на него неверяще покосился. С каких пор Мин вообще считал ценность этих бумажек такой высокой? Нет, разумеется, они не были богачами, и зарплата не казалась им высокой, но никогда прежде Юнги не говорил о деньгах таким образом. Наоборот ведь было. «Всех денег не заработаешь», «не ради оплаты мы этим занимаемся», «богачи наивно верят, что наличкой могут решить всё, а потом зовут нас» и дальше по списку. Что-то точно происходило.       — Смотрите, он выходит за вашим парнем, — две пары глаз вновь уткнулись в монитор. И правда. Стоило Оуэну покинуть казино, «папуля» кивнул своим амбалам и вышел следом минут через пять. Чонгук поджал губы. Камер в трейлерном парке не было, но этот человек мог быть причастен.       — Позвоните нам, когда он снова объявится у вас.       — В этом нет необходимости. Он здесь, — девушка указала на другие мониторы, что транслировали картинку в настоящем времени. Нужный им человек и правда стоял у бара прямо сейчас. Настроение упало ещё ниже. Убить двадцати двух летнего парня и вернуться играть, как ни в чём не бывало? Неслыханная дерзость. Даже если этот «папуля» не знал, с кем работает Оуэн, ему не стоило быть настолько наивным, будто ничего за случившееся убийство не светит.       — Юнги, — тот лишь кивнул. Оба мужчины двинулись внутрь — новая зацепка действительно есть. Стоит поговорить с этим «папулей» и выяснить, почему же информатор спецназа так сильно интересовался им ровно перед своей собственной смертью.

***

      — Итак, мистер Джонсон, теперь мы будем говорить по-другому, — Намджун хлопнул дверью в допросную, раздражённо сбрасывая на стол фотографии погибшего Оуэна. — Пока мой коллега не мог решить, вменить тебе уничтожение денежных средств или их отмывание, появился третий вариант. Не волнуйся, мистер Палмер уже едет сюда, но до тех пор у тебя последний шанс пойти с нами на мировую.       — Что? — мужчина потянулся к фото, и его глаза удивлённо расширились. — Да я впервые слышу о том, что этот пацан умер. Ну да, он мой конкурент, но мне никогда не мешал, у меня просто нет мотива!       — Мы нашли того, кто принёс вам деньги инкассаторов. Вот только паренёк этот с ними общался только по телефону. И по его версии, именно вы, мистер Джонсон, потребовали убрать Оуэна. Дай мне зацепку, иначе разговор пойдёт уже о соучастии в убийстве.       — Да бред какой-то! Мне приносят грязное бабло, я стираю. Я прачка, не более. Вы не можете повесить на меня мокруху.       — И с чего же ты так уверен? Настолько веришь в Палмера? — Дэйв сжал челюсть. Да, об этом парне ходили легенды, он выручал не раз, но…       — Я не знаю ничего о них. Ко мне деньги приносил какой-то мудак в куртке, как у крокодила. Выглядел, будто в свои сорок пытается двадцатилетним выглядеть, но больше… а, нет, ещё кое-что, — Дейв вскинул взгляд, хмыкнув. — Я слышал от него ещё одно имя. Баки Ларсон. Он механик, насколько понял, и этот мудак планировал заехать к нему. Думаю, именно Баки передаёт ему бабло. Этого хватит, начальник, чтобы без проблем свалить отсюда?       — Достаточно, — кивнул Намджун, быстро покидая комнату. Имя Баки Ларсона пробили довольно быстро. Действительно механик. Ещё интереснее — именно в их компании, если верить государственным заказам, обслуживаются инкассаторские бронированные машины. Те самые, две из которых уже ограбили. Вовремя пришёл и отчёт от их местных специалистов. Кое-что общее в двух исследуемых машинах нашли: датчики, маячки в двигателях. Чистое везение, если честно, ведь они буквально были установлены в разных местах, и обнаружили эту странную, нетипичную, новую деталь только благодаря тому, что один из мастеров уронил двигатель, от которого и отвалился маленький чёрный датчик.       — Чонгук, Итан, Майкл, вы втроём к Баки. Поговорите с ним. Попытайтесь выяснить, знает ли он что-то о следующей цели. Или хотя бы о вариантах этих целей, — Намджун, честно говоря, слегка устал. Расследование шло со скрипом, тяжело, и информация добывалась крайне медленно. В их мире именно знания казались ценнее всего. «Ты спрашиваешь, чтобы спасти или убить?» Каждое задание спецназа строилось на намерении спасти невинных жертв. Но что касается преступников? Конечно, приоритетом всегда было сохранение всех возможных жизней, в том числе и врагов системы, но… Прямо сейчас он хотел спасти что? Деньги? Закон? Нет. Он хотел избавиться от угрозы. И, может, речь была не об убийстве кого-то конкретного, но… Ким Тэхён мог говорить и метафорично, как вся его речь, запутанная и непонятная. Что если сам вопрос должен был звучать «ты хочешь что-то улучшить или что-то уничтожить»? Это вполне могло объяснять, почему он отреагировал именно так, услышав предположение, что сам Тэхён намеревался спасти Чон Джиа. Что если на деле он надеялся избавиться от Гарольда Сноу? От его приспешников? От угрозы для себя? Убить, не убивая, ведь «если убить человека, он умрёт»? Что они упускают? Намджун никому не показывал, но вся та ситуация ударила и по нему. Ударила куда сильнее, чем он ожидал. Пожалуй, по ним всем, но Нам ощущал личную ответственность, как лидер, глава команды, член которой оказался в столь уязвимом состоянии.       — Джин, нужно, чтобы ты параллельно попытался найти что-то на связи между Ким Тэхёном и Гарольдом Сноу. Мы что-то упустили.       — О чём ты? — Юнги нахмурился. Он как раз зашёл в переговорную, и знакомые имена ударили по подсознанию, будто бы битой по затылку.       — Он сказал, что Сноу заплатил за то, чего не совершал. Может, догадки наркоотдела верны, и Гарольд отказался работать в героиновом бизнесе? Потому Тэхён сдал его, наказав? Показав, что может уничтожать тех, кто не подчиняется ему, руками полиции? Спецназа? — Джун покачал головой. — Всё это меня смущает. Но, Джин, Чонгук не должен об этом знать. С ним что-то происходит.       — Я тоже об этом думал, — кивнул тот. — Ким Тэхён и Пак Чимин слишком чисты. Не верю я, что они завязали со всем этим.       — Знаете, — вклинился Юнги, хмыкнув. — Мы им благодарны должны быть. Я думал обо всём этом. Вы же тоже понимаете, что мы бы похоронили Джиа или в земле, или в рехабе, если бы у них не было связей в преступном мире? — оба мужчины отвели взгляд. — Я понимаю, что мы должны относиться к любым преступникам одинаково. Но… Ким Тэхён, да? Вы помните, за что он сел? Он официально признанный убийца, массовый убийца. Враг народа. Если этот парень попытается вернуться к реальной нормальной жизни, по программе помощи бывшим зекам устроиться сможет максимум продавцом, да? А мы правда реалистично оцениваем его вину?       — Юнги, как бы то ни было, он убил людей.       — Он убил главу крупнейшего наркокартеля и его приспешников, чтобы спасти жизнь спецназовца, — слишком резко бросил Мин. — А когда полиция, засадившая его на пять лет за это, обратилась к нему за помощью с похищением копа, он помог, параллельно сдав нам торговца оружием. Он преступник, я не спорю. Возможно, он всё ещё рулит тем же наркокартелем. Но… мы правда должны относиться ко всем одинаково? Я почти ненавижу их двоих за то, что именно они спасли сестру Хосока, но, Нам, Джин, разве на самом деле… Пак Чимин не был прав? Мы просто чувствуем себя виноватыми и униженными, потому что не смогли справиться сами. Я хочу разбить ему лицо. И упасть перед ним на колени, как сделал тогда Чонгук. Разве вы не чувствуете того же? Подобный выговор от обычно молчаливого Юнги казался настоящей проповедью. Повисшая тишина почти душила. Они обязаны были искать доказательства своих подозрений, относиться ко всем преступникам одинаково, не обращая внимания ни на какие личные взаимоотношения, но… они ведь тоже люди. Они ведь имеют право хотя бы думать, чувствовать так, как чувствуется и думается? Почему никто из них признаться хотя бы себе не может? Почему внутри настолько хаос? Почему они забыть не могут, насколько беспомощными себя ощущали? Они обязаны быть уверенными, сильными, лучшими, потому что только так этот город может ощущать себя хоть в какой-то безопасности, но разве это не мешает им самим признавать собственные слабости и работать с ними? Разве хотя бы иногда им не позволено побыть простыми людьми, которые способны… ошибиться? Обратиться за помощью? Признать, что сами не справились? Отчего им так отчаянно хочется прикрыться чужой преступной деятельностью, лишь бы не признавать, что они сами не могли справиться?       — Капитан, — влезшие посреди тяжёлой атмосферы охранник неуверенно огляделся. — Простите, что прервал, но… вас спрашивает Пак Чимин. Говорит, что это срочно. Очень. Вся троица переглянулась. Вспомнишь говно…? Или же… Они подозревали их двоих в том, за что можно было бы дать пожизненное. Но этот парень являлся так просто на базу, требуя командира?       — Я с тобой, — и Намджун неуверенно кивает на слова Юнги. Джин провожает их напряжённым взглядом. Может, он в чём-то и согласен с Юнги, но связь между Гарольдом Сноу и Ким Тэхёном искать всё-таки начинает. Они выходят в коридоры, следуют за охранником. Пак Чимин бросается в глаза сразу. В прошлый раз, когда они приехали сюда, этот парень явно чувствовал себя главой в их беседе, но сейчас между его бровями залегла напряжённая складка, он нервно сжимает какую-то папку в руках, и смотрит в стену, будто на той должны появиться все ответы мира. Когда он замечает приближающихся спецназовцев, то словно бы начинает нервничать ещё сильнее.       — Спасибо, что быстро пришли. Намджун, Юнги, — он кивает быстро, папку протягивает, начисто позабыв и весь свой язвительный сарказм, и наплевательское отношение к тому, где находится. Плохой знак — понимают оба. Если тот, кто себя здесь властью считал, вдруг начинает говорить таким тоном, будто за дверью стоит танк с парой тройкой армий, значит, дело плохо. — Нам нужна ваша помощь. Или вам наша, не важно. Это данные на Виктора Роланда. Ви, то есть Тэхён, считает, что этот человек планирует либо напасть на автобус, который перевезёт Лоуренса в тюрьму, либо снова выкрасть Чон Джиа.       — Что? — голос Юнги неожиданно сипит. Он ненавидит Пак Чимина, потому что тот попал в точку, сказав, что спецназовец себя больше всех винит, но прямо сейчас охота вцепиться в него, запястье сжать до хруста и выяснить куда больше. Намджун папку перехватывает, глазами по первому документу пробегает.       — С чего такие выводы?       — Не могу сказать, — качает тот головой, хмурится ещё сильнее, будто бы сам на себя за это молчание злится. — Но слухи ходят… да, точно, слухи. В этих документах вся информация, что есть у меня на Виктора. Нам нужно, чтобы вы позаботились о дополнительной охране автобуса. Этот парень из русских. Если будет нападать… обычными винтовками не отделаетесь. Те минимум с базуками придут.       — Насколько этим данным можно верить?       — Настолько, насколько вы верите Ви, — отрезает Чимин, переводя напряжённый взгляд на Юнги и обратно. — И я не думаю, что у вас есть причины не доверять ему в этом вопросе. Не забывайте, к кому вы обратились за помощью, чтобы спасти эту девушку. Ви всего лишь исполняет обещание.       — Мы изучим.       — Мы займёмся. Звучат одновременно. Юнги с Намджуном переглядываются, и в глазах обоих — упрямство. Намджун, как бы то ни было, доверять Пак Чимину не собирается, а Юнги очевидно не собирается рисковать. Лучше бесполезно потратить ресурсы, чем потерять кого-то из этих двоих. Пришедший парень только раздражённо трёт переносицу, глядя на главу группы очевидно неодобрительно.       — Ви не позволит Чон Джиа пострадать, как и просил Чон Чонгук. Но именно в ваших интересах удержать в своих руках Джонатана Лоуренса, господин Ким, — и, развернувшись в своих дорогущих туфлях, быстрым шагом удаляется прочь. В переговорной комнате настоящий скандал. Юнги почти плевать на здравый смысл, ему и на Джонатана Лоуренса плевать, зато на Хосока нет. Намджун и Джин занимают одну сторону сразу же, и, может, они совершенно правы — доказательств планируемого нападения попросту нет, ресурсов лишних тем более. Они максимум могут одного полицейского к палате Джиа послать на круглосуточный контроль, но это всё настолько бесполезно, что как будто бы только Юнги понимает. Они ругаются едва ли не впервые за все годы службы, потому что нервы до сих пор у всех на пределе, слишком мало времени прошло. Сходятся только на одном — Чонгуку знать не стоит. У него проблемы будто бы хуже, чем у остальных, и с этим пока никто спорить не собирается. Там всё слишком остро, слишком лично. Юнги и с этим не совсем согласен — думает, что ради защиты сестры Хосока тот снова на сделку с совестью пойдёт, но говорить о таком не собирается. Психует, злится, в тренировочный зал уходит, чтобы пар спустить. У них сложное дело с ограблением инкассаторов, а теперь ещё и потенциальная угроза Джиа нарисовалась, как не сойти с ума. И зацепок нет ни там, ни там. Раздражает. Год явно неудачный, хоть в храм иди и молись, но навряд ли это поможет. Просто в их жизнях чёрная полоса, не меньше. Чонгук с парнями возвращается хоть с какой-то наводкой, и хотя бы это радует — обнаружена третья машина, на которой может быть установлен маячок. У той выезд на завтра только, и целых двадцать семь точек, откуда планируют забрать деньги. Где ставить засаду непонятно, поможет ли она вообще тоже, а значит, выход только один. Спецназ должен быть внутри машины изначально, и только так есть шанс захватить банду. Проблема только в том, кто поедет, и как обеспечить быстрый подход остальной команды, если точная точка неизвестна, а преследование могут заметить. Вертолёты, даже от сми, привлечь не получится — спугнут однозначно, а при поддержании расстояния, на котором их не увидят, на котором они не спугнут преступников, время реагирования не меньше трёх минут. Время, которое может быть критично.