TWO DOSES OF MORPHINE

Глава III. Новая обстановка.

Блокпост возвышался серым монолитом, врезаясь в приглушенный пейзаж, словно шрам на теле земли. Женщина прибыла точно в назначенное время, но само время словно застыло в тягучем ожидании "когда ее заберут". Она чувствовала себя песчинкой в жерновах этого места, где воздух был пропитан напряжением, а тишина звенела от невысказанных вопросов. Дождь обрушился на город не просто стеной, а разъяренным, ревущим потоком. Капли, размером с крупные бусины, яростно хлестали по асфальту, вздымаясь фонтанчиками брызг, которые тут же расползались по поверхности, сливаясь в сплошное мокрое зеркало. Ветер, ледяной и пронизывающий, ворвался в город, завывая между домами и раскачивая голые ветви деревьев, словно пытаясь сорвать с них последние листья. Небо, затянутое свинцовыми тучами, давило своей тяжестью, не оставляя ни единого просвета, ни намека на солнце. Вайолет куталась в темное, тяжелое пальто, словно пытаясь спрятаться от непогоды и от окружающего мира. Высокий воротник был поднят до самого подбородка, скрывая половину ее бледного лица. На руках были кожаные перчатки, но даже они, казалось, не спасали от пронизывающего холода. Пухлые губы были плотно сжаты, словно пытаясь сдержать невысказанное раздражение. В тонких пальцах она держала шоколадную сигарету, огонек которой робко мерцал в сером мраке, словно последняя искра тепла в этом холодном мире. Фогель делала глубокие затяжки, пытаясь согреться не только никотином, но и сладковатым запахом шоколада, но даже это не приносило особого утешения. Вайолет не любила дождь. Для нее это была не романтика и не очищение, а лишь неприятная сырость, холод и слякоть. Дождь размывал краски мира, делал все серым и унылым, и это раздражало ее до глубины души. Ожидание в такую погоду было особенно тягостным, каждая минута тянулась вечностью, усиливая ее недовольство и желание скорее закончить это неприятное дело. В ее позе, в ее взгляде, в каждом движении читалось нетерпение и отсутствие малейшей радости от происходящего. Она просто ждала, стоически перенося непогоду, но без тени энтузиазма или предвкушения. Наконец, сквозь пелену дождя, ставшего немного слабее, но не менее назойливого, Фогель заметила приближающийся свет фар. Черный седан вынырнул из дождевой мути, словно тень, и плавно остановился рядом. Из машины вышел мужчина. Его одежда казалась неуместной для такой погоды – светлые джинсы и тонкий серый свитер, но на нем это выглядело не как небрежность, а как осознанный выбор, демонстрирующий некую независимость от внешних обстоятельств. На голове возвышался короткий, аккуратный ирокез, но не агрессивно-панковский, а скорее стильный и ухоженный. В движениях чувствовалась уверенность и спокойствие, ни капли суеты или нервозности. Он подошел к Вайлет с уверенной походкой, без спешки, словно точно знал, что его ждут. Улыбка на его лице была искренней и теплой, она будто разогнала серую мглу вокруг Фогель, привнося с собой луч тепла и позитива в этот непогожий день. От него исходил легкий и приятный аромат – тонкий запах хорошего мужского одеколона, смешивающийся с свежестью дождя. Когда он протянул руку для приветствия, движение было плавным и уверенным, а рукопожатие – теплым и крепким. — Джон МакТавиш. – произнес он спокойным, уверенным голосом, и это имя прозвучало как обещание чего-то интересного и неожиданного. — Вайолет Фогель, приятно познакомиться. – женщина протянула руку в ответ. — Взаимно. Мужчина непринужденно подхватил вещи Фогель и разместил их в багажном отделении. Вайолет кротко поблагодарив его, направилась к машине и села на переднее пассажирское сидение. Черный седан плавно тронулся с места, отрываясь от мокрого асфальта. Дождь продолжал барабанить по крыше и стеклам, создавая монотонный, убаюкивающий шум. В салоне звучала музыка – негромкая, меланхоличная джазовая композиция, с приглушенным саксофоном и легкими ударами щеток по барабанам. МакТавиш, удобно устроившись за рулем, бросил на Фогель быстрый, оценивающий взгляд. — Значит Вы к нам в качестве парамедика? – начал он непринужденно, его голос звучал спокойно и дружелюбно. — Можно «на ты». Не нужно формальностей. – женщина пыталась ответить, как можно приветливее. — Мне толком не объяснили, но вроде как да, парамедик. — Твой основной уклон, хирургия? – спросил мужчина, не пытаясь скрыть легкое любопытство. — Была в горячих точках? — Да, только вернулась из Урзыкстана. — Понятно. А почему перевели? – мужчина сделал уклончивый жест, стараясь быть тактичным. Вайолет вздохнула, прикрыв глаза на секунду. — Если бы я знала. – коротко ответила она, не вдаваясь в детали. Ее тон не располагал к дальнейшим вопросам. МакТавиш, очевидно, был достаточно проницателен, чтобы понять, что Фогель не настроена на откровенность. Он сменил тему, переключившись на более общие вопросы. Мужчина расспрашивал о городе, о погоде, о ее впечатлениях от службы, стараясь поддерживать легкий, непринужденный разговор. Он рассказывал забавные истории из своей жизни, делился наблюдениями о городе, пытаясь разрядить напряжение, которое, как он чувствовал, исходило от Вайолет. Он был вежлив, внимателен, и старался создать комфортную атмосферу, но Фогель оставалась сдержанной, отвечая односложно или короткими фразами. Ее взгляд был устремлен в окно, словно она пыталась отгородиться от него и от всего происходящего. Постепенно, монотонный шум дождя, мягкая музыка и тепло машины начали оказывать свое действие. Вайолет почувствовала, как веки тяжелеют, напряжение в плечах немного отпустило. Она боролась со сном, стараясь оставаться в сознании, но усталость, накопившаяся за последние дни, оказалась сильнее. Незаметно для себя она провалилась в полудрему, ее голова склонилась набок, опираясь на подголовник. МакТавиш, заметив, что Фогель задремала, убавил громкость музыки еще тише. Он бросил на нее быстрый взгляд – ее лицо в полумраке казалось умиротворенным, напряжение исчезло, губы слегка приоткрылись. Даже во сне она сохраняла какую-то хрупкую, ранимую красоту. Мужчина улыбнулся про себя, понимая, что ей нужен отдых. Он ехал дальше, стараясь вести машину как можно более плавно, чтобы не разбудить ее. Через некоторое время машина замедлила ход, повернула и остановилась. МакТавиш заглушил двигатель, и тишина в салоне стала почти осязаемой, контрастируя с шумом дождя снаружи. Он повернулся к Вайолет, ее голова все еще была склонена набок. Он мягко позвал ее по имени, но она не отреагировала. Тогда он легонько коснулся ее плеча, легким, почти невесомым прикосновением. Фогель вздрогнула и открыла глаза, сонно моргая. Она на мгновение растерялась, не понимая, где находится. — Приехали. – мягко сказал МакТавиш, улыбаясь ей. — База. Вайолет выпрямилась, оглядываясь по сторонам. Они стояли перед высоким, неприметным зданием из серого бетона, окруженным высоким металлическим забором. Дождь продолжал лить, но здесь, под козырьком у входа, было сухо. МакТавиш вышел из машины, открыл багажник и достал ее небольшой чемодан и сумку. Он протянул ей ее вещи. — Добро пожаловать. – сказал он с теплой улыбкой. Вайолет взяла свои вещи, кивнув ему в знак благодарности. Она вышла из машины, ощущая свежесть дождливого воздуха на лице. Вместе с МакТавишем они направились к массивным дверям здания, вступая в новое, неизвестное пространство базы. Вайолет шагнула внутрь помещения, и шум дождя почти мгновенно стих, словно отсеченный плотной стеной. Контраст с серой, мокрой улицей был поразительным. Здесь царил искусственный свет, яркий, но ровный, исходящий от длинных люминесцентных ламп, утопленных в подвесном потолке. Первое, что бросилось в глаза – это чистота. Пол из блестящей серой плитки отражал свет, стены были выкрашены в светлые, нейтральные тона – бледно-серый и бежевый. В воздухе витал легкий запах обеззараживающих средств и еще какой-то неуловимый, металлический аромат, возможно, машинного масла или электроники. В целом, атмосфера была деловой и строгой, но не угнетающей. Здесь не было ни кричащих цветов, ни лишних украшений – все было функционально и минималистично. МакТавиш вел Фогель за собой, устраивая небольшую экскурсию. Они прошли по широкому коридору, пол которого был покрыт ковролином приглушенного серого цвета. Звуки шагов стали тише, поглощенные мягким покрытием. Вдоль стен коридора располагались двери с табличками, написанными четким, военным шрифтом. Вайолет мельком успела прочитать несколько: "Служба безопасности", "Отдел анализа", "Комната брифингов". В конце коридора виднелся турникет с электронной системой контроля доступа. — Пройдем через пункт контроля. – сказал МакТавиш, указывая на турникет. Он достал из кармана пластиковую карту и приложил ее к считывающему устройству. Турникет издал короткий звуковой сигнал и открылся. Фогель последовала за ним. За турникетом коридор продолжался, но стал немного уже. Здесь было больше дверей, и из некоторых из них доносились приглушенные голоса и стук клавиатур. Вайолет заметила несколько человек в военной форме, проходивших мимо. Все они выглядели сосредоточенными и занятыми. Никто не обращал на них особого внимания, что создавало ощущение, что они – обычная часть этого места. Пройдя через коридор, а дальше по навесному переходу они оказались в жилом блоке, где располагались комнаты отдыха. МакТавиш остановился у одной из двери и повернулся к Фогель, протягивая ей небольшую пластиковую карту. — Это пропуск от твоей комнаты. Моя чуть дальше по коридору, триста восьмая. Если что-то будет нужно, обращайся. И еще – душевые здесь общие, на этаже, в конце коридора. Мужские слева, женские справа, не перепутай. Полотенца и все необходимое найдешь в шкафу у себя в комнате. Столовая на четвертом этаже. Ужин в восемь. – мужчина уже собирался уходить, но вспомнив еще что-то, быстро остановился и развернулся. — Забыл. Как расположишься, зайди к Капитану. Он просил. Это, если что, этажом ниже. Двести второй кабинет. – удостоверившись, что точно ничего не забыл, мужчина попрощался. Вайолет осмотрела пропуск, проскользнув пальцами по гладкой поверхности. Общие душевые… Это было неожиданно и, признаться, немного напрягало. Она привыкла к уединению, особенно в такие моменты, когда чувствовала себя уязвимой. Впрочем, в военной базе, наверное, не стоит ожидать излишней приватности. Фогель приложила карту к считывающему устройству, дверь с тихим щелчком разблокировалась. Она вошла внутрь, и дверь за ней закрылась с мягким приглушенным звуком. Комната оказалась милимистичной. Небольшая кровать, застеленная серым покрывалом, стол с простым стулом, прикроватная тумбочка и узкий шкаф – вот и вся обстановка. Стены выкрашены в бледно-бежевый цвет, на полу – ковролин приглушенного серого оттенка. Ничего лишнего, ничего личного. Функционально, стерильно и совершенно безлико. Женщина поставила чемодан на пол рядом с кроватью. Она огляделась. Небольшое окно с жалюзи, вероятно, выходило во внутренний двор. В комнате было тихо и даже как-то пусто. Слишком тихо после шума дождя и напряженной атмосферы последних часов. Эта тишина давила, подчеркивая ее изоляцию, хотя, возможно, именно сейчас ей и нужно было это уединение. Посчитав, что с визитом к начальству затягивать не стоит, Фогель переоделась в черную водолазку с горлом и широкие карго с множеством карманов. Быстро расчесала волосы, связывая их в низкий тугой хвост. Осмотрев себя в зеркале и удостоверившись в приемлемости своего внешнего вида, женщина покинула комнату. Нужный кабинет Вайолет нашла без особого труда. Аккуратно постучав и получив с другой стороны двери утвердительное «можно», Фогель вошла внутрь. Ее встретил мужчина в причудливой панаме. Его глаза излучали добродушие, а улыбка была по-отцовски приятной. Он крепкого телосложения в светлой камуфляжной форме. Женщина представляла себе властного человека, возможно типичного сурового военного, но мужчина оказался на вид далеко не таким, как представила Фогель. — Проходи, Лейтенант. Садись. – указывая на стул напротив него, сказал Капитан. — Вайолет Фогель, военный хирург. – констатировал факт мужчина. — Приятно видеть тебя в нашем составе. — Взаимно. – женщина улыбнулась. — Итак. К сожалению, наш прошлый медик неудачно подорвался на растяжке и получил серьезное ранение, в связи с чем был отстранен от службы. Я долго перебирал новые кандидатуры на эту должность, пока не наткнулся на твое дело. У тебя большой опыт, хорошие отзывы от руководства, да и к тому же, кроме медицинских навыков, как написано в деле, ты проходила военно-тактическую подготовку по стрельбе и рукопашному бою, а это очень хорошо. Поэтому я незамедлительно запросил твой перевод в наше распоряжение. Как давно ты прошла подготовку? — Первую, еще после окончания службы в училище, вторую полтора года назад. – четко и по-делу ответила Фогель. — Замечательно. Твое направление только в хирургии? – поинтересовался Капитан, всматриваясь в личное дело Вайолет. — В основном, да. Но могу числится врачом общего назначения и травматологии. — Это хорошо. Медицинский блок на шестом этаже. Там найдешь амбулаторные карты и все остальное. Коллектив у нас дружный, мы одна большая семья. Будешь в группе со сто сорок первыми. На брифинг приходи вовремя. На миссии будешь отправляться в качестве парамедика. Все ясно? Вайолет утвердительно кивнула. На протяжении получаса они с Капитаном обсуждали все нюансы и даже немного разговорились на разные темы. Мужчина показался Фогель довольно приятным человеком. Закончив диалог, она покинула кабинет, направляясь к себе в комнату. До ужина оставалось двадцать минут, но чувство голода не преследовало женщину, поэтому она решила просто перекусить, ранее купленной в супермаркете булочкой. Комната встретила Фогель гробовой тишиной. Возможно это даже лучше, что она будет жить одна. Никто не побеспокоит и можно спокойно сконцентрироваться на поставленных задачах. Женщина села на кровать, доставая из сумки сдобную булочку и бутылку воды. Перекусив, Фогель решается отправиться в душ, чтобы смыть накопившиеся за сутки грязь и пот. Открыв дверцы шкафа, женщина обнаружила два серых полотенца и средства гигиены в виде куска мыла и шампуня. Взяв все необходимое, она направилась к душевым. К ее счастью душевые пустовали, поэтому спокойно раздевшись, Фогель оставила вещи на столике и вошла в душевую кабинку, закрывая дверь на щеколду. Приятный горячий поток обдал кожу, смывая пот вместе с накопившейся за день усталостью. Все процедуры заняли у Вайолет около двадцати минут. Завернувшись в полотенце, Фогель вышла из душевой цепляясь взглядом за медленно открывающуюся дверь. На пороге застыл МакТавиш с еще одним солдатом. — Твою мать… – выругалась Вайолет, оцепенев. — Черт. – быстро отвернувшись МакТавиш закрыл дверь и рассмеялся. — Я же говорил не перепутай душевые. Это мужская. — Я уже поняла это. – Фогель со скоростью света натянула широкую футболку и шорты, подхватила свои принадлежности и направилась к выходу. — Извините. – пробубнила Вайолет, искоса уставившись на второго мужчину, что был рядом с МакТавишем. Он возвышался над ней, словно высеченный из гранита монолит. Высокий, как дуб, он казался еще больше за счет широких плеч, которые буквально распирали черную ткань формы. Под плотной тканью угадывался накаченный торс, каждый мускул которого, казалось, был напряжен и готов к действию. Форма сидела на нем идеально, подчеркивая мощь его фигуры, но нигде не стесняя движений. Цвет был угольно-черным, поглощая свет и делая его фигуру еще более массивной и призрачной в полумраке помещения. На голове у него была балаклава, полностью скрывающая лицо. На черном фоне ярко выделялся белый рисунок черепа – зловещий и пугающий символ. Единственное, что было видно из-под балаклавы – это глаза. Голубые, но не теплые и приветливые, а холодные, словно осколки льда. Они смотрели внимательно и пронзительно, словно сканируя все вокруг. В их глубине не было ни тени эмоций, только непоколебимая сосредоточенность и ледяная отстраненность. Холодность его взгляда пронизывала насквозь, заставляя невольно поежиться. Казалось, что он видит ее насквозь, читая мысли и намерения. В целом, его облик создавал впечатление неотвратимости и опасности. Он будто призрак, вышедший из тени, бесшумный, неуловимый, исполненный силы и загадки. Его присутствие ощущалось как давление, тяжелое и необъяснимое. Он не просто стоял, он возвышался, доминировал, не произнося ни слова. Вся его фигура, от массивных плеч до ледяного взгляда голубых глаз, излучала власть и неумолимость. — Все нормально, Вай. Просто больше не путайся, чтобы не попадать в такие ситуации. – искренне произнес МакТавиш, хлопая Фогель по плечу. Еще раз извинившись, женщина быстро направилась к себе в комнату. Смущение в перемешку с непонятными ей эмоциями, глубоко засели внутри. Она буквально влетела в кровать, укутавшись с головой в одеяло. Ночь обещает быть долгой.