Семья Мидории (Шигараки?)

*** Общение с братом заняло куда больше времени, чем Изуку предполагал. Честно, ему в целом казалось, что его выгонят из бара сразу же, как увидят. Мидория был достаточно обходительным и пытался не разозлить Томуру, хотя, чисто объективно, тот не мог ему ничего сделать. Спускаясь со второго этажа, Изуку увидел Курогири, стоящего за барной стойкой. - Не хотите чего-нибудь выпить? - учтиво интересуется Туман и его глаза щурятся, будто на его несуществующем лице должна быть улыбка. Странно, что зелёноволосый вообще может определять его эмоции, они не так часто виделись... - Курогири... С ним всё будет в порядке? - младший не хотел ничего пить, но поговорить с опекуном Томуры надо было. - Можете не переживать, он быстро идёт на поправку, - Изуку неловко щёлкает суставами пальцев, которые теперь стали делать это в разы чаще из-за переломов. Ему было неловко находиться, по сути, в логове врага и осознавать, что он даже не собирается его сдавать. - Не думал, что ты так быстро придёшь, сын мой, - от знакомого и в то же время искажённого динамиком голова по спине прошёлся холод. Это его реакции больше всего боялся Томура, и это из-за него брат стал злодеем это всё он... - Отец... - Я знаю, что ты упрям, прямо как твой дядя, - при упоминании Йоичи, о котором Изуку почти ничего не знал, кроме того, что они были чем-то похожи, сила под его кожей странно завибрировала, словно готовилась вырваться наружу. Не нравится Мидории это чувство. - Так что не буду давить на тебя с вопросами на чьей ты стороне... Я думаю, ты достаточно взрослый, чтобы самому расставить приоритеты, - Мне не важно кем является Томура... Он мой брат в любом случае, - Даже если он убьёт кого-то, кто был тебе дорог? - вопрос сильно напряг и заставил думать усиленно. Смог бы зелёноволосый такое простить? Навряд ли... - Мы можем проверить это, нападение на UA только начало нашего пути, - Тебе нравится наблюдать за тем, как нас ломает из-за всего этого? - с той стороны послышался только сдержанный смех, будто отцу было больно или что-то не позволяло смеяться сильнее. - Я могу извлечь выгоду из любого сценария. Признаю, я не думал, что у тебя хватит смелости пойти на геройский факультет, но это всего лишь заставило меня чуть отклониться от намеченного плана, у меня ещё столько разных сценариев, вынашиваемых десятилетиями... - Я не буду у тебя ничего спрашивать... Твоя личность, как и твои планы, мне не интересны, - Поверь, Изуку, скоро ты столкнёшься с правдой. Посмотрим, сможешь ли ты устоять на ногах... - Мидория встал с места, больше не намереваясь слушать обезумевшего папашу. - Я ещё приду... Проведать Томуру. Можно ведь? - он обращался не к отцу, а к Курогири, который еле заметно кивнул, сказав напоследок, что ему нужно будет просто позвонить ему и выдал старый кнопочный телефон, в котором было всего три номера... Контакт «Отец» он хотел удалить сразу же, но понял, что это не тот же самый номер, на который он обычно звонил. - Если захочешь поговорить со мной лично... Тебе достаточно набрать его, я отвечу незамедлительно, - телефон был чем-то вроде проводника на тёмную сторону его семьи, которая старательно была скрыта от глаз общественности. Изуку ничего не ответил, лишь покинул бар через портал, так и не подозревая, где он вообще находится. *** Когда отец говорил о том, что зелёноглазый скоро узнает всё сам, будущий герой не ожидал, что это случится так скоро. Разговор со Всемогущим о сущности «Один За Всех» и рассказ о двух братьях поверг его в такой ужас, что, казалось, даже сам Тошинори пожалел, что сказал об этом. Мидории пришлось быстро придумать оправдание своей реакции, но он... Был в ужасном расположении духа. Да, Всемогущий не сказал никаких имён, но то, что он услышал очень было похоже на маленькие вставочки о своём прошлом от Хисаши, который тоже говорил о своём брате как одержимый. Дядя Йоичи был беспричудным, точнее, так казалось на первый взгляд, папаша тоже об этом сказал, но от мысли, что сейчас в нём то, за чем охотится Все За Одного, а по совместительству и его отец... Приводило парня в состояние, схожее с истерией. Несколько раз он брал в руки второй телефон, гипнотизируя взглядом контакт этого монстра, но так и не решился набрать номер. Причуду невозможно украсть, Изуку это узнал от Тошинори, но сам факт того, что его семья на самом деле не простые злодеи, а... Нечто гораздо страшнее, повергло его в ужас. Достоин ли он этой силы? Хочет ли сама сила, которая всем своим существом ненавидит Все За Одного принять его сына? Может быть, в этом и состоит причина, почему он ломает кости, в то время как Всемогущий сразу же мог пользоваться «Один за всех»? Но его мысли стали ещё запутаннее, когда во время битвы с Шинсо он увидел их - предшественников, они помогли ему, но по своей ли воле? Ситуацию накалил Шото: сначала бросил вызов, доводя его и без того расшатанную психику до предела, потом разговор про отца и, о боже, как же теперь Изуку его понимал. Но он видел ненависть в глазах Тодороки, парень стремился к тому, чтобы уничтожить свою семью: отказаться от отца, закрыться от всех, стать лучшим, будто это было чем-то вроде мании, а не его настоящим желанием. Мидория хотел сказать про своего папашу, но от предположения о том, что Всемогущий его отец стало натурально больно. Но он не мог сказать... Не мог пожаловаться, не мог даже заикнуться о том, что скрывает его семья. Он пытался достучаться до Шото, сказать, что причуда огня принадлежит ему, что отец не определяет то, кем он должен быть, что можно идти вперёд и не зацикливаться на ненависти, ведь... Если бы сам Изуку сказал Хисаши в глаза, что ненавидит его... К чему бы это привело? Ни к чему хорошему, наверное... Оказаться на одной арене с холодным подростком, который до этого чуть не разрушил пол стадиона из-за злобы было... Страшно. Ему по-прежнему хотелось ему помочь и, что ж, ради этого он сломал себе пальцы и, кажется, спалил все волосы на своём теле... Кто ж знает, может быть причудой Изуку всё это время были неубиваемые волосы? Иначе как объяснить, что их не берёт ни расчёстка, ни пламя? Вот только... В то время как он пытался спасти Шото, он сам находился в таком состоянии из которого хоть кто-то должен был его вытащить. Тогда-то он и спросил у Всемогущего, не хочет ли он отдать причуду кому-нибудь лучше, чем Мидория. - Может быть, есть те кто сильнее тебя сейчас, но, Изуку, поверь, я выбрал тебя не просто так, - наставник положил руку ему на плечо, улыбаясь сдержанно, но тепло. - Я тоже был беспричудным и наставница не хотела брать меня в ученики... Я ходил за ней целый день, чтобы она поняла, что мои слова не пустой звук, - в этот момент в нём что-то щёлкнуло. Понимание значимости и ответственности дали понять, что он не может просто взять и отказаться от силы, дарованной ему не просто за то, что он был самоотвержен, а за то, что Всемогущий увидел в нём себя. Факт его родства с злодеем не делает его монстром, но принять это всё ещё было ужасно тяжело. Он бы хотел услышать от кого-то, что он достоин, что причуда не отвергает его как носителя, что он сможет стать символом, даже несмотря на тень, которую отбрасывает его родословная. Он не выиграл спортивный фестиваль, не заявил во всеуслышание, что он новый символ мира, но внутри него росло что-то сильное и крепкое. То, что не смогут отнять у него никто и никогда. То, из-за чего он будет двигаться вперёд несмотря ни на что - железобетонное понимание своего прошлого и чёткие цели на будущее. Пусть отец думает, что один только факт родства со злодеем подкосить Изуку, но на деле же эта мысль только сильнее уверила его в том, что он обязан идти вперёд и доказать всем, что он способен достичь всего, что он задумал.