Семья Мидории (Шигараки?)

*** Изуку не пошёл за футоном, не сказал подождать пока он расстелит диван или же используе пол для себя или брата. - Ты же не против поспать со мной? - Изуку говорит это таким до одури невинным тоном, будто ему всего каких-то пять лет, а Томура уже давно не является восемнадцатилетним лбом, которому со дня на день нужно будет заявить о себе как о злодее. Тогда всё и начнётся... Тогда Изу во всей красе увидит с каким монстром всё это время общался и кому так доверял. Но это будет потом, через десять месяцев, а сейчас он останется здесь, не сдвинется с места пока не получить заветную дозу безусловной любви. - А ты не слишком большой, чтобы спать со взрослыми парнями? - Нет, если этот парень мой брат, - они уже засыпали вместе, но зачастую это было из-за видеоигр, когда они оба засиживались в консолях допоздна и один из них отключался раньше, второй не видел смысла уходить из постели. Сейчас это один из немногих случаев, когда они именно оговаривают где будут спать. - Как хочешь, но чтобы потом тётя Инко зайдёт в твою комнату, ко мне не было никаких вопросов, - Она никогда не задаёт вопросы, - что правда, то правда... В очередной раз Томура задумался о том, что ему никогда не задают вопросом. Мидория младший будто брал пример с матери, которая ни о чём не спрашивала, но в его глазах всё чаще и чаще можно было заметить понимание, от которого становилось ясно, что для него уже давно всё стало понятным. Или же, как минимум, его мозг уже сделал выводы, а душа по-прежнему это отвергает. - И то верно, - злодей больше не хотел отказываться или же продолжать эту тему. Зелёноглазый выглядит достаточно уверенно, чтобы реально просто лечь и отдохнуть с ним. Взявшись на горло толстовки, вновь по привычке отгибая палец, старший стягивает с себя грязную одежду, оставаясь в одной чёрной майке. Чёрные штаны тоже были грязными, но он до сих пор не помнит есть ли у Изуку какие-нибудь его вещи, помимо некоторых игр или же мелочи с мерчем. - У тебя есть мои шорты? - задаёт вопрос Томура, указывая пальцем на шкаф с одеждой. - Должны быть, проверь, - Изуку отворачивается к столу, убирая бумаги в стопки по системе, понятной только ему одному, что и понятно. Честно говоря, любой человек, посмотревший на эти анализы, точно подумает, что Мидория злодей на пол ставки. Так что намеренная путаница в записях может запутать нежелательного свидетеля и не позволит ему осознать, о чём идёт речь в записях. Шкаф скрипнул и седоволосый стал шариться по полкам в поисках каких-нибудь своих вещей и, чёрт, нашёл же. «Так вот где моя любимая футболка... А я её искал,» - он нашёл ещё не одну вещицу, которую когда-то «потерял». Он сам начал вспоминать, как таскал разные вещи к брату, будто бы немо отмечал, что тоже жил здесь. Зачастую одежда была именно домашняя: несуразные футболки с детскими принтами, шорты, широкие пижамные штаны... Выбрав из всего серые шорты, парень захлопнул дверцы шкафа, разворачиваясь в сторону выхода из комнаты. - Я скоро вернусь, - ему нужно было переодеться и, желательно, проверить нет ли на его теле следов крови и борьбы. *** Из зеркала на него смотрел уставший человек, которого бы никто в здравом уме не впустил в свой дом. Как же иногда удобно, что он чёртов кот, приходящий когда вздумается. Правда, зачастую, он боится получить нагоняй от хозяйки, но это мелочи. Надеть шорты, внимательно рассмотреть своё тело - это ещё пол дела. Расцветшие на его теле ранения могли ой как напугать Изуку и Шигараки от этого становилось неловко. Уже слишком сильно отросшие волосы лезли в лицо и, желая привести себя в более менее презентабельный вид, парень берёт в руки резинку для волос, мысленно извиняясь перед тётей Инко и заплетая непослушные и грязные пряди в небрежный пучок. И всё же, ходить в перчатках до одури удобно. Вот только после приведения в порядок волос лучше не стало... Теперь шрамы на шее, изощерённые ещё большим количеством свежих царапин, так и бросались в глаза и Томура знал, что брат их не любит. Того в целом пугают любые «отклонения», которые могут быть на теле старшего: синяки, ссадины, царапины. Помнится, когда-то Курогири проговорился, что начал куда тщательнее следить за ним, когда Изуку в одном из разговоров надавил на него с этим. Да уж, знакомить этих двоих было большим стратегическим просчётом обоих злодеев. Все За Одного хотел, чтобы Изуку знал о няньке Томуры, ведь был уверен, что в скором времени тому придётся безоговорочно следовать за туманом, ведь совсем скоро начнётся война и... Мидория младший не должен быть вовлечён в это... Точно не так. Шигараки отвёл взгляд от зеркала, страх перед тем, что будет дальше с каждым годом всё сильнее давил на плечи, ведь старший прекрасно видел, как сильно Изуку не хочет быть плохим. Нет, даже не так, он видел, что Мидорию просто невозможно склонить к насилию. Сердце болезненно сжималось каждый раз, когда он видел как сильно младший переживает за людей в телевизоре, попавших в катастрофу, устроенную его же отцом. Наблюдать за тем, как сильно Изуку ненавидит статистики, которые буквально приравнивают человека к тысячной доле процента и в то же время распоряжаться чужими жизнями как вздумается - отвратительное лицемерие. Парень мог составлять прекрасные планы, анализы, статистики, но они все никогда не были направлены на уничтожение, отец буквально заставлял его идти против природы его души и каждый раз это выглядело так больно, что Шигараки становилось просто невыносимо от своей же склонности к ненависти. К своему стыду, он очень надеялся, что Изуку сломается поскорее. Ему безумно хотелось, чтобы тот перестал страдать, стал видеть мир так же как и он, но... Не получалось. Выходя из ванны, он приоткрывает дверь, надеясь на то, что младший брат уже спит. Он слишком загнался вновь, ему будет тяжело смотреть в чужие глаза... - Ты долго... - слегка надувшись, произносит Изуку, но после улыбается лучезарно, хлопая по кровати, приглашая к себе. Стоило Томуре только присесть, как зоркие глазёнки уже зацепились за шею, всё таки заметил... Мидория резко встал с постели и потянулся к тумбе из которой достал тюбик какого-то крема. Что-то у Томуры плохое предчувствие... - Ляг смирно, - на удивление чётко и резко скомандовал младший, отчего седоволосый даже затупил, не понимая куда дёргаться. Через мгновение его уже настойчиво толкали в грудь, заставляя опуститься на вторую принесённую из зала подушку. - Я не могу смотреть на эти царапины, - грустно произнёс младший, усаживаясь сбоку от брата, чтобы не так уж сильно нарушать его личное пространство. - Ты же не против? - он показал на тюбик с антибактериальным и быстро заживляющим действием, от чего по телу старшего прошёл холодок. Он никому не доверял свою шею. Никому, кроме вот этого угловатого в своих просьбах парню. Тяжело вздохнув, он чуть разворачивает голову в сторону, открывая вид на разодранную в мясо кожу. Ему стыдно... Стыдно, что такой такому молодому парнишке приходится смотреть на «это», что его младший брат вынужден ухаживать за ним, как за ребёнком, что будущий символ страха не в силах сдержать свой нервоз. Изуку прикасается почти невесомо, если не думать об этом, то можно даже не заметить, что с ним что-то делают. Томуру это абсолютно не успокаивает. Буквально, он так напряжён, что, кажется, будто его спина сейчас треснет. Мидория переходит с шеи на область под глазами и от чего-то Шигараки чувствует, что его вырубает. То ли на него так подействовала недавняя миссия, то ли тяжело стало после прихода в столь комфортное место, но красные глаза слиплись ужасно быстро, вырубая его из реальности. Изуку же застыл на некоторое время, наблюдая за братом, который так безбожно уснул, даже не дождавшись конца процедуры. От чего-то стало очень тепло на душе. Свет в комнате выключается с помощью пульта, а сам парень прилёг рядышком со старшим, прижав руки к груди. Он, всё же, не настолько маленький, чтобы не понимать что делают два человека в одной постели ночью и что обычно это «что-то» заканчивается именно объятиями. Так что Мидория предпочёл дремать, не задумываясь ни о каких подтекстах и скрытых смыслах. Ему было хорошо и это самое главное. А то, что будет завтра уже проблемы его в будущем.