В свете маяка

Дождь не прекращался с самого утра. По тротуарам растеклись глубокие лужи, затапливая улицы. От решётчатых стоков не было никакого толку, воды было по щиколотку. Девушка неосторожно шагнула, оступилась, и правая нога соскользнула прямо в лужу. Вода мгновенно залилась в обувь и впиталась в носок. — Лиза! Лиза! Мимо пробежали местные мальчишки — босые, грязные, насквозь мокрые. Район здесь был, мягко говоря, не самый благополучный. Обшарпанные рыжие пятиэтажки, тёмные подворотни, пьяницы, шатающиеся по углам и хватающие прохожих за ноги, чтобы выпросить копейку на выпивку. Девушка резко выдохнула, когда один из детей случайно налетел на неё, едва не сбив с ног. Купаться в дождевой воде она пока не планировала, но не удивилась бы, если бы и до этого дошло. — Лиза! — улыбнулся мальчишка и побежал дальше, даже не взглянув на неё. Только вот никакая она больше не Лиза. Шесть лет назад ей удалось начать новую, сытую жизнь под крылом названого отца Роберта Сингера. Тот принял её как родную дочь, собственно, так и должен был. Однажды вечером, это был четверг, она заявилась на порог бара «Крыло», представилась давно сбежавшей с матерью дочерью и осталась. Быть Лизой Сингер поначалу было непросто: есть левой рукой вместо правой, дорисовывать родинку над бровью, на лету схватывать любую информацию о жизни человека, которого она видела впервые. Но новая личность быстро прижилась. Однако счастье длилось недолго. И вот она снова на улице. Девушка юркнула в подъезд, пару раз сверившись с номером дома и квартиры, записанными на листочке. Корявый почерк усложнял задачу: «5» была похожа на «3» — или всё же наоборот? Она взбежала на нужный этаж и остановилась у широкой, потёртой двери. Чёрная краска ссохлась и пошла трещинами, напоминавшими паутину. Постучала три раза и замерла, прислушиваясь. Сначала — тишина. Уже собираясь постучать снова, она услышала шарканье, и замок щёлкнул. Увидев Люцифера, она невольно отступила. Последний раз они виделись год назад. Светло-голубые глаза потускнели, словно некогда блестящую корочку льда засыпало грязным серым снегом. Шрамов на лице прибавилось; некоторые ещё не успели зажить, прорезая скулу и линию подбородка красно-сиреневыми полосами. Светлый короткий ёжик волос был тронут сединой на висках. — Сара, что случилось? Голос остался таким же хриплым, но теперь совершенно бесцветным. Девушка продолжала стоять на лестничной клетке, моргая так, будто видела его впервые. Он вздохнул и протянул к ней руку, ухватив за рукав куртки тремя здоровыми пальцами. Мизинец и безымянный оставались согнутыми, воспаленные сухожилия не давали им разогнуться. Левая рука выглядела как неудачный эксперимент: шрам на шраме, они пересекались, наслаивались друг на друга. В некоторых местах кожа была темнее, с серым или желтоватым оттенком. Сара знала, что часть этих участков онемела, и Люцифер их просто не чувствует. — Сара, — повторил он и подтолкнул её внутрь, к кровати. Она быстро заморгала, приходя в себя. У каждого из них своя судьба, и у обоих она была нелёгкой. Но пришла она не за этим. — Настоящая Лиза вернулась, — наконец сказала Сара, сжимая в кулаках ткань длинной юбки. — Не буду вдаваться в подробности. Сплетни быстро распространяются, что-нибудь да услышишь. — Не интересуюсь сплетнями, — грубовато ответил Люцифер. Он стоял в дверях комнаты, привалившись спиной к косяку. Руки сложил на груди, пряча изувеченную ладонь под здоровой. — Мне нужно где-то переночевать. Три ночи максимум, — с нажимом сказала она, упрямо глядя ему в глаза. Она дала понять: отказ не принимается. Жизнь сделала её жёсткой, порой бескомпромиссной. И она знала, Люцифер ей поможет. — Оставайся. Он махнул в сторону кровати и оттолкнулся от стены. Квартира была ничтожно маленькой: одна комната, где находилось всё, кроме уборной. Сара подозревала, что та каморка не больше метра на метр. Но не ей судить, в каких условиях живёт ветеран и бывший полицейский.

***

Дождь так и не прекратился. Люцифер шёл по улице, совершенно не обращая внимания на откровенно отвратительную погоду. На душе было ещё хуже. Он уступил Саре свою кровать, оделся и ушёл. По натуре он был немногословен: мысли излагал кратко и по делу, не утруждая себя лишними объяснениями. Сара даже не пыталась его переубедить, молча кивнула и улеглась лицом к стене. Сара Блейк… Совсем ещё девчонка, едва восемнадцать исполнилось, но с характером. Характер был единственным, что позволило ей выжить и противостоять жестокой судьбе. Люцифер знал о ней немного, но ему и не требовалось. Пусть поживёт у него пару дней, по крайней мере, будет в безопасности. А что она решит дальше — уже не его дело. На улице почти никого не было. Город словно вымер, никто в здравом уме не хотел лишний раз носа высовывать из тёплого дома. Свернув с главной улицы и пройдя пару кварталов, он вышел к резным воротам. Калитка надрывно проскрипела. Люцифер перешагнул металлический порог и ступил в мокрую траву. Каждый раз создавалось ощущение, будто он попадает в другой мир. Сердце нервно колотилось в груди, горло сжимал ком, глаза слезились. Необъяснимый внутренний трепет смешивался с тяжёлой, вязкой тоской, стоило ему прийти сюда снова. Он решительно пошёл вперёд, мимо кривых рядов каменных надгробий. Нужная могила находилась почти у самой маленькой церкви. Ухоженная, со стриженной травой и всё ещё слишком свежая. Уильям Новак. 1991–2020. Золотые буквы на чёрном мраморе выглядели так же изысканно, как и он при жизни. Люцифер невольно ухмыльнулся. Он помнил его лицо. Первое, что бросалось в глаза — ярко-синие, почти неестественные глаза на болезненно бледном лице. Слишком светлом, почти прозрачном, и непонятно, от природы ли это или болезнь выжгла из него все краски. Тёмные, чуть отросшие волосы ложились на лоб мягкими волнами. Губы, вечно искусанные и воспалённые, резко выделялись на этой бледности. — Люциан… — голос в памяти звучал тихо, срываясь на выдохе. — Не делай такое лицо. Люцифер на секунду прикрыл глаза. Так его больше никто не называл. Люциан Ферель для всех просто Люцифер, так проще и подходит изувеченному войной человеку с жутким прошлым. — Ты смотришь так, будто призрака видишь, — добавил тогда Уильям и слабо усмехнулся. Люцифер отвёл взгляд. Не нашёл, что ответить. Он был красив. Но красота эта была болезненной. Скулы острые, будто вычерченные. Впалые щёки. Слишком тонкое тело, на котором одежда не сидела, висела, как на вешалке. Живой человек, который уже тогда выглядел как тень. Люцифер машинально коснулся цепочки на шее. Металл был холодным, несмотря на тепло тела. Пальцы нащупали знакомые очертания — маленький медальон с маяком. Потёртый по краям, с едва различимыми линиями. Он сжал его в ладони. Помнил, как тот лежал в чужих пальцах — слабых, почти неподвижных. И как потом оказался у него. Несколько секунд Люцифер просто стоял, не двигаясь. Затем коснулся холодного мрамора, задержав пальцы на дате. — Ты как всегда оказался прав, — тихо сказал он, едва слышно. — Призрак. Губы дрогнули, но он лишь сильнее сжал челюсть. — Люциан… — эхом отозвалось в памяти. Он резко убрал руку от плиты, будто обжёгся и оглянулся по сторонам. Дождь прекратился. Люцифер стянул куртку, оставаясь в одной толстовке, и постелил её на траву. Привычным движением опустился рядом и лёг, прислонившись лбом к мокрой плите. Он прижал к себе больную руку, обнимая её здоровой, и закрыл глаза. Сон накрыл его быстро. Почти сразу.