Когда гаснут софиты

Утро понедельника встретило меня привычной серостью. Я попыталась вернуться в свой обычный ритм жизни, заставляя себя смириться с реальностью: токийская сказка закончилась, огни стадионов погасли, впереди снова скучная бумажная работа, звонки и сухие отчеты. С тяжелым вздохом я толкнула стеклянную дверь своего агентства. Не успела я дойти до стола и включить компьютер, как из кабинета буквально вылетела моя начальница. Ее глаза сияли от абсолютно неконтролируемого восторга. — Нара! Ты не поверишь! — она схватила меня за плечи, едва сдерживая эмоции, отчего папки в ее руках угрожающе накренились. — SM Entertainment в полном восторге от тебя! Они только что звонили. Они предлагают тебе постоянный эксклюзивный контракт на год! Я растерялась. Шум офиса на секунду перестал существовать. — В смысле... постоянный? Оклад такой, что я сама бы пошла к ним работать, — продолжала тараторить начальница, — плюс предоставление служебного жилья и должность менеджера-переводчика первого звена! — Но... почему я? Я же просто подменяла сотрудницу пару дней... — Очевидно, ты сделала это блестяще, — она победно улыбнулась. — Завтра едешь к ним в головной офис на подписание. Соглашайся не раздумывая! Это твоя первая по-настоящему серьезная работа в высшей лиге. На следующий день я стояла перед огромным, пугающе современным зданием SM Entertainment. От волнения потели ладони. Внутри я немного запуталась в бесконечных светлых коридорах, пока меня не проводили в кабинет отдела кадров. Сегодня меня должны были прикрепить к определенной группе. Я даже не смела надеяться снова работать с такими величинами, как EXO. Я честно уговаривала себя, что буду счастлива просто изредка видеть их издалека в коридорах агентства. Этого было бы достаточно, чтобы греть душу. Представитель отдела кадров положил передо мной плотную папку. Я открыла контракт, пробежала глазами по стандартным пунктам о неразглашении... и мое дыхание перехватило. В графе «Закрепленный артист/группа» черным по белому значилось: EXO. — Оказывается, ребята сами дали вам самую высокую оценку после поездки в Токио, — сухо пояснил менеджер по кадрам. — Они лично выразили желание работать именно с вами. Нашему руководству ничего не оставалось, кроме как согласиться. Добро пожаловать в команду. Приступаете немедленно. Инструктаж был долгим и строгим. Мне выдали ключи от служебного общежития, свод новых, еще более жестких правил и расписание. Я выходила из здания в состоянии легкой, звенящей эйфории. Однако ребят я увидела совсем не скоро. Графики мемберов были разорваны на сольные проекты, и они практически не пересекались. У Кёнсу начинался невероятно плотный период: финал съемок в кино и первая сольная поездка в Китай на встречу с поклонниками. Туда должна была отправиться и я. В этот раз, будучи официальным сотрудником, мне было разрешено находиться в непосредственной близости от артиста: переводить, помогать с логистикой, нести вещи и поправлять образ перед камерами. Впервые после Токио мы с Кёнсу столкнулись у самого входа в салон первого класса самолета, летящего в Пекин. В этот раз мы летели узким составом: я, он и еще один старший менеджер. Увидев меня, Кёнсу тепло улыбнулся. Он был приветлив, вежлив и безупречно одет, как и всегда. — Рад снова видеть вас в команде, Нара. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — произнес он с легким поклоном. И всё. Дистанция была восстановлена. Поездка в Китай выдалась бешеной. Сутки растянулись в бесконечную череду пресс-конференций, фанмитингов и интервью. На сон было отведено всего пара часов, и мы тут же вылетели обратно в Сеул. За всё это время мы толком и не поговорили вне рабочих тем. На мероприятиях я стояла в тени и просто наблюдала за ним. Наблюдала, как профессионально он держится перед камерами, как очаровывает журналистов и как смертельно устает, как только гаснут софиты. Всю обратную дорогу Кёнсу спал, откинув голову на спинку кресла, а я сидела рядом, стараясь даже не дышать слишком громко, чтобы не потревожить его покой. В те часы, пока самолет монотонно гудел, неся нас сквозь облака, я снова и снова прокручивала в голове события последних недель. Всё происходило слишком быстро, словно в ускоренной перемотке. Я ловила себя на мысли, что боюсь проснуться. Я, обычная девушка, которая еще вчера была просто временной подменой, теперь стала официальным менеджером легендарной группы. Но самое пугающее и одновременно манящее было не это. Это было его личное желание. Кёнсу. Зачем ему это? Из простой благодарности за ту ночь в отеле? Или за этим кроется что-то большее? Я смотрела на его спящее лицо, на расслабленные черты, которые в обычной жизни были скрыты за маской сдержанности, и внутри меня разгорался пожар из страха и робкой надежды. Я чувствовала, что эта работа станет не просто карьерным взлетом, а испытанием, которое изменит меня навсегда. И я не была уверена, что готова к нему. Не успели шасси самолета коснуться земли, как его уже ждала машина — он поехал прямиком на съемочную площадку. Спустя две недели оглушительной тишины мой рабочий телефон завибрировал. Это было официальное, но очень личное приглашение на званый ужин от Кёнсу в честь успешного завершения съемок его сериала. Не совсем было понятно зачем понадобилось приглашать и меня. Видимо там будут и остальные сотрудники — размышляла я перебирая весь свой небольшой гардероб раз десять. В итоге, выбрав элегантное, в меру строгое платье, я постаралась выглядеть максимально уместно для статуса менеджера. Ресторан находился в тихом, дорогом районе Каннам. Это было традиционное японское заведение премиум-класса. Внутри стояла гробовая, почти благоговейная тишина. Хостес в кимоно вежливо попросила мое пригласительное. Изучив его, она с легким поклоном провела меня по слабо освещенному коридору и плавно распахнула тяжелую сёдзи — бумажную ширму приватного зала. Я ожидала увидеть толпу стаффа. Но в зале за низким столом сидели лишь Кёнсу, несколько высокопоставленных сотрудников нашего агентства, режиссер сериала и пара коллег-актеров. Я опешила и застыла на пороге, судорожно соображая. «Наверное, я перепутала залы. Где-то должна быть комната для обычного персонала», — в панике подумала я, уже собираясь извиниться и закрыть ширму. Но Кёнсу, заметив меня, прервал беседу с режиссером. Его глаза радостно блеснули. — Нара! Проходите, мы ждали только вас. Садитесь сюда, — он задорно, совершенно не формально похлопал рукой по подушке рядом с собой. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться и сесть так близко к нему. Вечер оказался на удивление теплым. Актеры рассказывали смешные истории со съемок, еда была потрясающей, а мое внутреннее напряжение постепенно спало. Сакэ лилось рекой, наполняя зал громким смехом. Ближе к полуночи гости начали расходиться. Я отлучилась в уборную буквально на десять минут, чтобы освежить лицо и перевести дух. Когда я вернулась в приватный зал и бесшумно отодвинула ширму, он оказался абсолютно пуст. Ни режиссера, ни актеров, ни коллег из агентства. За низким столом сидел только Кёнсу. Он небрежно опирался локтем на стол, слегка покачивая в руке наполовину пустую стопку с соджу. Его волосы были чуть растрепаны, воротник рубашки расстегнут, а на щеках играл явный румянец от выпитого алкоголя. Я неловко переступила с ноги на ногу. Решив, что он, как гостеприимный хозяин, просто вежливо дожидается, когда последний гость в моем лице покинет зал, я начала поправлять сумочку на плече. — Было очень вкусно, Кёнсу. Спасибо за приглашение. Я, пожалуй, пойду... — Садись, посидим только вдвоем— вдруг негромко, но очень твердо перебил он. Он поднял на меня потемневшие глаза и потянулся к зеленой бутылке, медленно наливая мне еще одну стопку. Звук льющегося сакэ в пустом зале показался оглушительным. — Выпьем еще. Я неуверенно опустилась обратно на подушку. Он был явно навеселе. Эта незнакомая расслабленность пугала и притягивала одновременно. В нем не осталось ничего от того безупречного, сдержанного айдола из самолета. Он выпил свою порцию залпом, со стуком поставил стопку на стол и, посмотрев на меня долгим, нечитаемым взглядом, вдруг, как гром среди ясного неба, выпалил: — У тебя есть кто-то? Я подавилась воздухом, судорожно закашлявшись. — И... давай уже перейдем на «ты». Можно же? — добавил он, чуть склонив голову набок и не сводя с меня глаз. Я судорожно сглотнула, отчаянно пытаясь вернуть разговор в безопасное, профессиональное русло. — Д-да, конечно. Как вам... тебе будет удобнее. Я же на вас работаю, — максимально вежливо ответила я, пряча глаза на столешнице. Кёнсу тяжело вздохнул. Его губы дрогнули в кривой усмешке. — Ты не ответила на вопрос. Воздух в маленьком зале внезапно стал слишком плотным, горячим и невыносимо тяжелым. — Эм... Что ты имеешь в виду? Парня? — я попыталась нервно рассмеяться, но звук вышел сдавленным. — Нет. С моим графиком у меня совсем не остается времени на личную жизнь. Кёнсу медленно кивнул, словно этот ответ его полностью устроил. А затем подался вперед, сокращая спасительное расстояние между нами...