Без названия

Поздняя осень 1899 года выдалась в Лондоне на редкость промозглой, но в кабинете Майкрофта Холмса в клубе «Диоген» было по-настоящему жарко. Жизнь бедняги Шерлока изменилась на все 180 градусов именно в тот момент, когда он, привычно распахнув тяжелые дубовые двери, застал там инспектора Лестрейда и эпицентр оглушительного скандала вокруг некой мисс Элизабет. Девушку обвиняли в краже бесценной папки с государственными документами, и Лестрейд, багровый от усердия, уже готов был защелкнуть наручники. — Но, помилуйте, Майкрофт! — воскликнул Шерлок, замирая на пороге и небрежно стряхивая капли дождя с воротника своего знаменитого пальто. — Чтобы эта юная леди крала чертежи береговых укреплений? У неё же на лице написано полное отсутствие интереса к фортификации! — Шерлок, не паясничай, — пробасил Майкрофт, нервно поправляя жилет. — Папка исчезла из сейфа, к которому у мисс Элизабет был доступ. Лестрейд настроен решительно. Холмс прищурился, глядя на «преступницу». В его голове уже начали выстраиваться логические цепочки, но сердце, вопреки всякой дедукции, предательски пропустило такт. Вместо привычного холодно-аналитического интереса он вдруг почувствовал, что этот роковой вечер на Бейкер-стрит он проведет не со скрипкой, а с мыслями об этой дерзкой особе. — Инспектор, оставьте свои кандалы для кого-то менее очаровательного, — Холмс сделал шаг вперед, вскинув бровь. — Я беру это дело на себя. И, боюсь, мисс Элизабет придется временно проследовать со мной... исключительно в целях следствия, разумеется.Холмс с трудом подавил улыбку, глядя на мисс Элизабет. Она, кажется, была единственным человеком в комнате, кто не воспринимал Майкрофта всерьёз. — Да говорю же вам, сухари чернильные! — Элизабет обиженно надула губки, её голос взлетел почти до ультразвукового писка, заставив хрустальную люстру в кабинете Майкрофта тихонько звякнуть. — Не брала я вашу папку! На кой она мне? Это мне как козлу платье! И вообще, я не воровка, я — психолог! И тренер! Я вообще тут случайно оказалась, подругу подменяла! У неё, видите ли, мигрень, а у меня — стальные нервы! Точнее, были стальные нервы, пока вы тут орать не начали! Она так яростно взмахнула своим закрытым зонтиком, что чуть не сбила с ног Майкрофта, который в этот момент как раз пытался сдать назад, чтобы не оказаться в зоне поражения её «стальных нервов». — Подругу? — Шерлок приподнял бровь, пытаясь сопоставить образ психолога в вишнёвом платье с должностью секретаря в клубе «Диоген». — И давно ваша подруга страдает мигренью? Элизабет одарила его уничтожающим взглядом. — А вы, простите, кто? Местный любитель шляп и скрипок? — Она посмотрела на его знаменитое пальто. — Полагаю, Шерлок Холмс? Психология говорит, что люди с таким именем склонны к театральности и... о боже, у вас на ботинке засохшая грязь из Гайд-парка. Какая небрежность! Холмс замер. Никто и никогда не критиковал его грязь на ботинках. Это была важная грязь. Майкрофт, воспользовавшись заминкой брата, решил вмешаться. — Мисс Элизабет, — начал он своим самым властным басом, — папка исчезла из сейфа. Ключ был только у вас и... — И у вас! — Элизабет ткнула пальцем в грудь Майкрофта. — А ещё у швейцара, у вашей тёти из Шотландии и, возможно, у того подозрительного голубя на окне! Я вообще тут в качестве психолога работала — помогала вашим зажатым чиновникам справляться со стрессом! Например, вот вы, Майкрофт, — вы же ходячий комок нервов! Она сделала шаг к нему, её вишнёвое платье зашуршало. — Давайте проведём экспресс-тренинг, — заявила она, резко хватая Майкрофта за руку. — Вдох-выдох! И повторяем за мной: «Я не боюсь папок, я люблю папки...» — Я... я... Шерлок, сделай что-нибудь! — взмолился Майкрофт, у которого глаза полезли на лоб от такого напора. Шерлок, наконец, вышел из оцепенения. Он понял, что дедукция тут бессильна, нужна тактика. — Мисс Элизабет, — он сделал самый галантный жест, на который был способен, — я верю, что папка вам не нужна. Психологу нужны люди, а не чертежи. И чтобы доказать вашу невиновность этому... эээ... комоку нервов, — он кивнул на брата, — мне нужно, чтобы вы пошли со мной. Это... следственный эксперимент. — Следственный эксперимент? — Она прищурилась, её чепец качнулся. — И куда же мы пойдём? В Гайд-парк отмывать ваши ботинки? — Нет, в место, где концентрация нераскрытых преступлений и хорошего чая максимальна. На Бейкер-стрит. Там мы сможем проанализировать вашу психологическую совместимость с ролью воровки. Элизабет посмотрела на него, потом на Майкрофта, потом на Лестрейда, который всё ещё стоял с раскрытым ртом. — Ну ладно, «театральный» Шерлок Холмс. Идёмте. Но если ваш чай будет хуже, чем у Майкрофта, я вам за себя не ручаюсь. Она развернулась, взметнув подол платья, и, едва не сбив по пути вешалку, направилась к выходу. Холмс бросил на Майкрофта взгляд, в котором читалось «Я, кажется, попал», и поспешил за ней. Майкрофт только тяжело вздохнул и потянулся к графину с водой, но, вспомнив про «комока нервов», решил вместо этого сделать глубокий вдох-выдох.На Бейкер-стрит воцарился хаос, какого эти стены не видели со времен визита богемского короля. Ватсон, мирно читавший «Британский медицинский журнал», даже не успел отложить газету, когда в гостиную вихрем влетела дама в вишневом и, не дожидаясь представления, начала свой «сеанс самооправдания». — Поймите вы, уважаемый доктор! — Элизабет нависла над бедным Ватсоном, активно жестикулируя зонтиком. — Эти люди мыслят категориями «украла — не украла». Это же прошлый век! Это когнитивный диссонанс в чистом виде! Зачем мне их папка? Чтобы заворачивать в неё бутерброды? Или чтобы развивать мелкую моторику, перелистывая скучные отчеты о закупке угля для флота? Ватсон, совершенно ошарашенный этим звуковым напором, только хлопал глазами. — Но, мисс... — попытался вставить он. — Никаких «но»! — пискнула она, и Холмс, стоящий у двери, невольно поморщился. — Я — тренер личностного роста! Я учу людей принимать себя. Вот вы, доктор, например. Вы чувствуете себя доктором? Или вы просто сублимируете свою тягу к приключениям через записи о подвигах этого... — она кивнула на Шерлока, — ...любителя грязных ботинок? Шерлок тем временем решил, что пора вмешаться, и потянулся за сифоном с содовой, чтобы налить себе воды. Но его рука дрогнула под испепеляющим взглядом Элизабет. — Осторожно! — вскрикнула она. — У вас же явная психосоматика на фоне недоверия к женщинам! Результат не заставил себя ждать: Холмс нажал на рычаг сифона чуть сильнее, чем планировал, струя воды ударила в край стакана, срикошетила и окатила Ватсона прямо в лицо. — Ой, — сказала Элизабет и тут же добавила: — Видите? Это был подавленный импульс агрессии, Шерлок! Вам нужно срочно проработать детские травмы. Ватсон, утираясь носовым платком и по-прежнему пребывая в глубоком шоке от логики гостьи, пробормотал: — Знаете, Холмс... После пяти минут её объяснений я уже готов поверить во что угодно. Даже в то, что эта папка — плод моего воображения. Или что я сам... я сам — яблоко. Красное, спелое яблоко. Только, ради Бога, попросите её не кричать. — Вот! — торжествующе воскликнула Элизабет, хлопая в ладоши. — Принятие себя! Первый шаг к исцелению. Доктор, вы делаете успехи. А вы, мистер «Великий Детектив», стоите и капаете водой на ковер. Это говорит о вашей внутренней неорганизованности! Холмс, который за всю свою карьеру не чувствовал себя настолько безоружным, молча поставил сифон на место. Он понял: в этом деле его обычный метод дедукции не просто бесполезен — он опасен для психики. — Ватсон, — тихо сказал Шерлок, вытирая руки, — я боюсь, что если мисс Элизабет пробудет у нас еще час, миссис Хадсон решит, что она на самом деле чайник, а я — подставка для зонтиков. Нам нужно срочно найти эту папку, пока мы окончательно не превратились во фруктовый сад.Элизабет набрала в грудь побольше воздуха, явно собираясь выдать тираду эпического масштаба. Ее глаза лихорадочно блестели, а зонтик снова взлетел в воздух, угрожая целостности бесценной коллекции трубок Холмса. — Итак, психологический портрет! — провозгласила она, приняв позу античного оратора. — Начнем с того, что вор — это глубоко закомплексованный индивид, который в детстве недополучил внимания от гувернантки. Он украл папку не ради чертежей, а чтобы заполнить внутреннюю пустоту бумажным хламом! Скорее всего, он страдает от «синдрома невымытых чашек» и подсознательно ненавидит розовый цвет... Она резко замолчала на полуслове. Зонтик опустился. Шерлок и Ватсон, которые уже приготовились к новой порции ментального штурма, в недоумении переглянулись. Элизабет вдруг всхлипнула, плечи её задрожали под меховой накидкой, и по щекам, прямо на вишневый атлас платья, покатились крупные слезы. — Мисс Элизабет? — Ватсон, чей врачебный инстинкт мгновенно победил «кризис яблока», подскочил к ней. — Что с вами? Вам плохо? Шерлок, ради всего святого, принесите бренди! Или воды! Только не из сифона! Холмс замер с графином в руках, выглядя на редкость растерянным. Его дедукция подсказывала, что это может быть уловкой, но взгляд, которым он смотрел на плачущую девушку, был подозрительно мягким для «мыслящей машины». — Элизабет, почему вы плачете? — тихо спросил Холмс, подходя ближе. — Вас так расстроило обвинение Майкрофта? — Нет... — пропищала она, и этот писк был уже не боевым кличем, а жалобным звуком маленького котенка. Она уткнулась носом в платок, который Ватсон услужливо ей протянул. — Просто... просто я так много доказывала... и кричала... У меня ужасно болит горло! Я устала! И этот ваш туман... от него першит! И вообще, быть психологом в Лондоне — это так энергозатратно! Она присела на краешек кресла, выглядя теперь совсем маленькой и беззащитной в своем огромном платье. — Я с самого утра на ногах, — шмыгнула она носом. — Сначала очередь за булочками, потом этот тренинг для зажатых клерков, потом Майкрофт со своими папками... А теперь я сижу здесь, меня обвиняют в шпионаже, а я даже не могу нормально высказать всё, что я о вас думаю, потому что связки сели! Холмс посмотрел на Ватсона. В глазах детектива читалось редкое смятение: он умел ловить преступников, разгадывать шифры и определять 140 сортов табачного пепла, но он абсолютно не знал, что делать с усталой девушкой, у которой болит горло. — Ватсон, — официально произнес Шерлок, — как врач... выпишите ей что-нибудь. Немедленно. И, кажется, нам нужно позвать миссис Хадсон. — Горячее молоко с медом и маслом, — решительно скомандовал Ватсон. — И полный покой для голосовых связок! Мисс Элизабет, ни слова больше. Элизабет попыталась что-то возразить, открыла рот, но вместо слов выдала лишь тихий сиплый звук, обиженно надулась и указала пальцем на ботинок Холмса, напоминая, что грязь всё еще там. — Я понял, — смиренно кивнул Холмс, чувствуя, как внутри него что-то окончательно перевернулось. — Грязь я почищу. А папку мы найдем. Обещаю. В этот момент в дверях появилась миссис Хадсон с подносом. Увидев заплаканную гостью в вишневом, она строго посмотрела на Холмса: — Шерлок, вы опять довели приличную леди до слез своими экспериментами? Немедленно отойдите от неё! Бедное дитя, пойдемте, я устрою вас в гостевой комнате...Миссис Хадсон, исполненная праведного гнева, уже почти увлекла Элизабет в сторону гостевой спальни, но «бедное дитя» проявило характер даже в полуобморочном состоянии. — Мед? — сипло, но отчетливо переспросила Элизабет, брезгливо отодвигая дымящуюся чашку, которую ей подсунул Ватсон. — Вы издеваетесь? Он липкий! И вообще, я не ем мед, у меня от него... психологическое отторжение. Это слишком сладко для моей тонкой душевной организации! Ватсон замер с ложкой в руке, чувствуя себя так, будто он только что предложил яд вместо лекарства. — Но, мисс Элизабет, это же классическое средство... — начал было он. — И вообще! — перебила она, прижимая зонтик к груди, как щит. — Мне крайне неудобно есть у совершенно чужих людей! Это нарушает мои личные границы! Мне... мне ужасно неловко! Я чувствую себя так, будто я навязываюсь, хотя вы меня сами сюда притащили в этом ужасном кэбе, где пахло мокрой собакой! При слове «неловко» Шерлок Холмс, стоящий у камина, резко отвернулся к окну. Его плечи подозрительно задрожали. Человек, который пять минут назад едва не разнес кабинет его брата, обвинил величайшего чиновника Британии в «зажатости» и устроила истерику мирового масштаба, теперь внезапно вспомнила о правилах приличия и «неловкости». — Холмс, вам смешно?! — возмутился Ватсон, заметив реакцию друга. — Что вы, Ватсон, я предельно серьезен, — выдавил Шерлок, хотя его голос подозрительно вибрировал. — Мисс Элизабет просто демонстрирует нам классический пример... как это у вас, психологов? Смена ролей? Когнитивная гибкость? Элизабет бросила на него взгляд, полный достоинства и слез. — Вот видите! Он надо мной смеется! Типичный абьюз! — Она шмыгнула носом и снова надулась. — Я не буду пить ваше молоко. И мед не буду. И папки вашей у меня нет. Я хочу домой, к моему коту, он единственный, кто понимает мою потребность в тишине! Миссис Хадсон, всплеснув руками, забрала поднос. — Ну хорошо, хорошо. Никакого меда. Шерлок, прекратите немедленно скалиться, вы ведете себя как мальчишка! Бедная девочка просто переволновалась. Холмс наконец справился с собой и обернулся. Его лицо снова стало маской ледяного спокойствия, но в глазах плясали искорки, которых Ватсон не видел там годами. — Мисс Элизабет, — мягко произнес он, делая шаг к ней. — Раз уж вам так «неловко» принимать нашу овсянку и мед, давайте заключим сделку. Вы остаетесь здесь под защитой миссис Хадсон — исключительно из соображений вашей безопасности, ведь Лестрейд все еще рыщет по городу. А я... я обещаю найти ваше «платье для козла», то есть папку, до рассвета. Взамен вы пообещаете хотя бы попытаться не довести моего доктора до состояния печеного яблока своими лекциями. Элизабет посмотрела на него снизу вверх, ее розовый чепец забавно съехал набок. — Ладно, — прошептала она. — Но только если вы почистите ботинки. Эта грязь... она просто кричит о вашем внутреннем хаосе. Она меня дестабилизирует!— Обещаю, — серьезно кивнул Холмс. — Ватсон, доставайте щетки. Кажется, спасать репутацию Британии нам придется начать с чистки моей обуви.