ап

Уже несколько дней Северус старался контролировать себя — и у него это получалось. Как он и просил, я позволяла ему прикасаться ко мне по вечерам: я часто прибегала к нему после уроков, чтобы провести время вместе. И вот однажды я снова стояла возле его двери и стучала. Из‑за неё донеслось короткое: «Войдите». Я вошла. Профессор стоял возле своего стола спиной ко мне. — Привет, Северус, — тихо сказала я. — Привет, Лора, — он развернулся и улыбнулся мне. — Пойдём, я угощу тебя чаем. — С удовольствием, — улыбнулась я в ответ. Он направился к чёрной двери в глубине кабинета, а я последовала за ним. Открыв дверь, Северус пропустил меня вперёд. Это была его личная комната — я бывала здесь раньше. Всё осталось прежним: зелёные стены и чёрно‑зелёная кровать, на которой мы с Северусом когда‑то спали вместе. При виде неё у меня вдруг покраснели щёки. — Лора, ты чего покраснела? Тут жарко? — заметил он. Я резко перевела взгляд на него. — Н‑нет… Мне холодно, — поспешно ответила я. — Оу, давай сюда, садись, — он повёл меня вглубь комнаты, где стояли два зелёных кресла. Северус усадил меня в одно из них, накинул на плечи тёплый плед и зажёг камин. Затем отправился готовить чай. Когда он вернулся, я уже согрелась. Профессор нёс поднос с зелёным чаем и печеньем. Поставив его на столик между креслами, он сел во второе кресло. — Хочешь перекусить? Бери печенье, — предложил он, протягивая чашку чая. — Спасибо, да, немного, — я взяла одно печенье — песочного цвета с кусочками чёрного шоколада. Северус взял книгу и углубился в чтение. Я невольно залюбовалась им: как он сосредоточенно хмурит брови, как переворачивает страницы… Сама не заметила, как уснула.

Утро Я проснулась и почувствовала, что лежу на чём‑то твёрдом и тёплом. Открыв глаза, я поняла: я лежу на груди Северуса. Он ещё спал, и я решила ещё немного полежать, наслаждаясь этим мгновением. Так прошёл час. Я снова проснулась — Северуса рядом уже не было. Я встала с кровати и огляделась. Рядом стояло зеркало, и я подошла к нему, чтобы посмотреть на себя. На мне была пижама — мягкая, уютная, явно не та, в которой я приходила сюда. В голове промелькнула мысль: неужели Северус сам меня переодел? Хотя, конечно, он мог просто наколдовать всё с помощью палочки… Мои щёки снова стали пунцовыми. Почему я так остро реагирую на него в последнее время? Может, это связано с тем, как изменилось его поведение? Раньше он был порывистым, почти неуправляемым, а теперь — внимательным, осторожным, нежным… «Эх, не знаю, но это всё равно странно», — подумала я, погружаясь в размышления. Из потока мыслей меня вырвал голос Северуса: — Ты проснулась? С добрым утром! Пойдём завтракать. — Да, давай, — я улыбнулась и последовала за ним. После завтрака я наколдовала себе одежду — джинсы и майку оверсайз. — Наконец‑то ты в нормальной одежде, а не в той, что надеваешь на уроки, — заметил Северус, обнимая меня за талию. — Ты же знаешь, что я это делала, чтобы тебя подразнить, — рассмеялась я. — И тебе это удалось, моя маленькая дьяволица, — он наклонился и поцеловал меня в шею. Как он и обещал, его движения стали гораздо мягче, нежнее. Я повернулась к нему лицом и обняла его — он ответил тем же. Когда я отстранилась, то решила сделать шаг навстречу и потянулась к его губам. Северус наклонился, взял меня за талию и слегка приподнял — как он говорил, так ему было удобнее. И он поцеловал меня. В этом поцелуе не было прежней животной страсти, той неудержимой похоти. Теперь это был поцелуй двух влюблённых — нежный, трепетный, пропитанный любовью и заботой. Северус отстранился и опустил меня на пол. Мы улыбнулись друг другу и вместе направились к выходу. Когда мы выходили в коридор, я вдруг заметила знакомую фигуру. Парень в капюшоне стоял у стены — но даже издали были видны его серебристые пряди. Я сразу узнала их. И даже на расстоянии я почувствовала его взгляд — полный ненависти к моему партнёру. В голове пронеслось: «Ох, неужели это он?..»