ап

Проходили дни. Я ходила на уроки, выполняла домашние задания, общалась с подругами — но всё чаще ловила себя на мысли, что невольно ищу глазами одного человека. Профессор Снейп. Когда у нас были занятия по зельеварению, я старалась сесть так, чтобы видеть его лицо. Он что‑то рассказывал — медленно, размеренно, с едва заметной иронией в голосе, — а я слушала не столько слова, сколько сам звук его голоса. Низкий, чуть хрипловатый, он будто обволакивал меня, заставляя сердце биться чаще. И тут я осознала это отчётливо, без всяких сомнений: я влюбилась. По уши. В своего профессора. Не просто профессора — моего декана. «Он старше тебя настолько, что мог бы стать твоим отцом, — твердил внутренний голос. — Какие тут могут быть отношения?» Да, это так. И, кажется, он меня ненавидит. Или нет? В памяти всплывали эпизоды, которые не давали мне покоя. Тот случай, когда он прижал меня к стене — резко, почти грубо, но в его глазах тогда было что‑то ещё. Не только злость. А вчерашний момент в кабинете… Его руки на моей талии, дыхание на шее — такое горячее, такое близкое. Может, он просто проверял меня? Или это было что‑то большее? Я не знала ответа. Но в то же время замечала и другое: он часто смотрит на меня. Не так, как на остальных учеников. Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно. Иногда, когда он думает, что я не замечаю, я ловлю его взгляд — изучающий, напряжённый, будто он пытается прочесть что‑то в моём лице. «Может, мне всё это только кажется? — думала я. — Вдруг я просто напридумывала себе какую‑то любовь, а на самом деле он смотрит на меня с презрением, как и всегда?» Но сердце не хотело в это верить. Я вспоминала его взгляд — тот, что был в кабинете, перед тем, как он отпустил меня. В нём было столько боли, столько невысказанного… И ещё что‑то, от чего у меня перехватывало дыхание. Страсть? Желание? Мне было его жалко. По-настоящему. За этой холодной маской, за этой вечной маской безразличия скрывался человек, который явно переживал что‑то глубокое, мучительное. И я чувствовала, что это как‑то связано со мной. Но признаться ему? О, это казалось совершенно невозможным. Что, если я ошибусь? Что, если он посмотрит на меня как на сумасшедшую? Или, ещё хуже, как на ученицу, которая сохнет по своему профессору? Я представила его лицо — презрительную усмешку, ледяной тон: «Мисс Поттер, держите свои чувства при себе». От этой мысли внутри всё сжималось. Но я не могла перестать думать о нём. Однажды на уроке зельеварения я случайно встретилась с ним взглядом. Он стоял у доски, объяснял свойства беозара, а я смотрела на него, забыв обо всём. На мгновение наши глаза встретились — и что‑то произошло. Будто искра пробежала между нами. Он на секунду замер, его голос дрогнул, а потом он резко отвернулся и продолжил лекцию, как будто ничего не случилось. Но я заметила. Заметила, как чуть дрогнули его губы, как на мгновение смягчилось выражение лица. Это дало мне крошечную надежду. После урока я задержалась у стола, делая вид, что собираю книги медленнее остальных. Он заметил это, поднял бровь: — Мисс Поттер, у вас есть ко мне вопрос? — Н-нет, профессор, — запнулась я. — Просто… спасибо за урок. Он кивнул, но в глазах мелькнуло что‑то непонятное. — Можете идти, — сказал он чуть мягче, чем обычно. Я вышла из класса, чувствуя, как горят щёки. Может, я не так уж и ошибаюсь? Может, он тоже чувствует что‑то? С тех пор я стала замечать ещё больше деталей. Он чаще вызывал меня к доске, задавал вопросы, которые требовали развёрнутого ответа. Иногда его взгляд задерживался на мне дольше, чем требовалось. А однажды, когда я случайно уронила книгу, он сам её поднял и протянул мне — и его пальцы на мгновение коснулись моих. От этого прикосновения по телу пробежала волна жара. Я всё больше убеждалась: между нами есть какая‑то связь. Не просто учитель и ученица. Что‑то большее. Но как это выразить? Как дать ему понять, что я чувствую то же самое? «Я буду надеяться, — думала я, глядя в окно своей комнаты поздним вечером. — Буду надеяться, что это взаимно. Что однажды он перестанет прятаться за этой маской и скажет мне правду. Что он тоже видит во мне не просто ученицу, а кого‑то… важного». Эта мысль согревала меня, даже когда снаружи бушевала метель, а в коридорах Хогвартса было холодно и пусто. Где‑то там, в своих подземельях, был он — профессор Снейп. И, может быть, в эту самую минуту он тоже думал обо мне.