Вторая смена, первая любовь

Учебный год подошёл к концу — тихо, почти незаметно, как это обычно и бывает. И вместе с ним пришло лето. То самое, которого ждёшь весь год, цепляясь за мысль о долгожданной свободе, ярком солнце и ощущении, будто можно наконец выдохнуть полной грудью. Родители каждый раз отправляли Влада в лагерь. Это уже стало традицией, от которой никуда не деться. И этот год не стал исключением. Впрочем, он и не сопротивлялся — не было смысла. Где-то внутри даже теплилось чувство, похожее на предвкушение. В этот раз его отправляли не в привычный питерский лагерь, а в оздоровительный, у самого моря. Казалось бы — лучше не придумаешь. Но почему-то радости от этого было меньше, чем должно было быть. Слишком уж всё незнакомое. Хотя, может, именно поэтому будет интереснее. Он успел прошерстить сайт лагеря вдоль и поперёк. Сначала — из любопытства. Потом — уже скорее из желания всё контролировать заранее. И чем дальше он листал, тем больше понимал: будет непросто. Запрещёнки оказалось слишком много. Почти на каждый шаг находилось своё «нельзя». Еда — слишком правильная. Та самая, без особого вкуса, от которой не получаешь никакого удовольствия. На территории, конечно, был магазинчик. Небольшое «утешение». Но, судя по описанию, цены там кусались, а выбор оставлял желать лучшего. Значит, рассчитывать придётся только на себя и на то, что он возьмёт с собой. Причём с запасом. Попадал он во вторую смену. Это его особо не волновало. Даже наоборот — казалось, что так будет спокойнее. А вот что действительно напрягало — комнаты. В зависимости от корпуса, в помещении могло жить до шести человек. Шесть. Слишком много. Слишком тесно. Слишком шумно. Мысль о постоянном присутствии такого количества людей рядом не вызывала ничего, кроме глухого раздражения. Нет, ему нравилось бывать в больших компаниях, встревать в незамысловатые разговоры, но явно не на постоянной основе. Влад мысленно надеялся хотя бы на четырёх соседей. Это уже звучало терпимо. В остальном вроде было всё нормально. Чемодан у него был средних размеров, но каким-то чудом туда поместилось абсолютно всё: от конфет с чипсами, аккуратно распиханных по углам, до безразмерных вещей, занявших большую часть пространства. И, конечно, рюкзак. Тот самый, с которым он не расставался уже не первый год. Он пережил слишком многое: поездки, переезды, бессонные ночи, спонтанные сборы. Выглядел рюкзак неприметно: чёрный, слегка потрёпанный, лямки подстёрты от частого трения об плечи, на переднем кармашке не хватало собачки, а в центре красовалась яркая заплатка — кот-мем со взрывами на заднем фоне. И каждый раз этот бедный портфель оказывался рядом. Без него — никак. К вечеру Влад уже ехал на вокзал. Город постепенно погружался в ночь, фонари размывали пространство мягким светом, а внутри всё ощущалось как-то странно — не то усталость, не то предвкушение. Рейс был ночной. Казалось бы, это должно было радовать: меньше суеты, меньше орущих детей. Но было одно «но», портившее всё впечатление. Ждать поезд предстояло больше двух часов. Два. Часа. Зачем — оставалось загадкой. Эти ожидания всегда казались ему бессмысленными, будто время нарочно растягивали, проверяя на терпение. А его у Влада явно не было. Где-то здесь он должен был встретиться с остальными ребятами, которые тоже ехали в лагерь. Найдя нужное место, он довольно быстро пересёкся с сопровождающими, прошёл регистрацию — всё по стандарту, без лишних проблем, в кои-то веки. И только после этого позволил себе немного расслабиться. Зал ожидания встретил привычным шумом: редкие незамысловатые разговоры, шуршание спортивных сумок, объявления, эхом разносившиеся под потолком, приглушённые всхлипы провожающих. Влад огляделся. Хотелось найти кого-то «своего». Хоть кого-то, с кем предстоит провести дорогу. Взгляд зацепился за компанию парней. Недолго думая, он направился к ним. Разговор завязался быстро. Оказалось, что у них соседние места в вагоне. Неплохое начало. Мелочь, но приятная. Пока они ждали поезд, время наконец перестало тянуться так мучительно долго. Разговоры текли сами собой: обсуждали лагерь, гадали, в какие отряды попадут, перебрасывались случайными историями из прошлого. Ничего особенного. Просто чтобы не молчать. Когда поезд наконец прибыл, всё вокруг мгновенно ожило. Толпа ринулась вперёд, создавая привычный хаос. Кто-то торопился, кто-то путался, кто-то пытался протиснуться вперёд с огромными чемоданами. Парни тоже включились в этот поток: помогали девчонкам затаскивать вещи, смеялись, переговаривались. Без криков не обошлось. Кто-то кого-то разбудил, и этот «кого-то» явно был не в восторге от происходящего. Но это никого не остановило. Потерпят. Всё происходило слишком быстро: стоянка — жалкие пять минут. В вагоне стало чуть тише. Все постепенно разложили чемоданы, распихали вещи по полкам, занялись постелями — почти автоматически, не задумываясь. Усталость накрывала постепенно: ноги гудели, в ушах стоял шум. Тело требовало отдыха. Кто-то сел на свою койку, кто-то сразу начал доставать вещи на ночь, чтобы потом лишний раз не вставать. Очередь в туалет образовалась почти мгновенно. Влад тоже встал умыться, привести себя в порядок, хоть немного прийти в себя после томительного ожидания. Холодная вода немного освежила, сделав мысли чуть яснее. Ехать им предстояло чуть больше суток. К обеду следующего дня они должны были оказаться в Сочи. А оттуда — ещё автобус. Снова дорога… серпантин. Тошнотворная поездка обеспечена до самого лагеря, который находился где-то за пределами города. Поезд мягко тронулся. Шум стал ровнее. Голоса постепенно стихали. Кто-то ещё переговаривался, кто-то уже устраивался поудобнее, кто-то просто смотрел в окно, в тёмное отражение. Влад устроился на своей койке, чувствуя, как усталость окончательно берёт верх. Мысли становились размытыми. Дорога только начиналась. И впереди было слишком много всего, о чём он пока даже не думал. Глаза закрылись сами собой — всё-таки это была длинная ночь. А поезд продолжал нести его дальше. Куда-то к тёплому морю, игривому солнышку, к чему-то новому.. --- День обещал быть ужасным. Пришлось вставать в шесть утра. В шесть, мать твою, утра. Лето только начиналось, а Миша уже ворочался с боку на бок, ощущая, как каждое движение даётся с невероятным трудом. Лагерь казался странным. Новым — да, но раздражающим уже хотя бы из-за подъёма в шесть. Каникулы ведь на то и каникулы, чтобы спать до обеда, не зная хлопот. Миша бывал во многих местах: отдыхал за границей, знал почти каждый бар в Казахстане — всё благодаря родителям, которые с детства откупались от него различными поездками, а он был и рад этому. Обычно лето проходило на островах, а в промежутках он с лучшим другом Сашей зависал в клубах, наслаждаясь шумными вечерами и громкой музыкой. Новый лагерь казался ему странной альтернативой привычной рутине. Но, честно говоря, сменить её на что-то другое он был не против, даже если внутри тихо закрадывалось сомнение: будет ли тут интересно? — Миша, — протянул руку соседу по автобусу. — Илья, рад знакомству. Миша оглядел Илью: крашеная вьющаяся чёлка была так растрёпана, что в ней можно было угадывать какие-то фигуры при большом воображении, коим Шайдоров не обладал; лисьи голубые глаза, в которые лезли те самые неуложенные волосы. Миша тихо хмыкнул про себя. Оказалось, что общего у них почти ничего. Сам Малинин оказался шумным: рта не закрывает, постоянно улыбается и заваливает новыми историями. Шайдорову оставалось лишь согласно кивать и считать минуты до прибытия, пытаясь представить, каким будет первый день в лагере. Наконец автобус остановился, и толпа ребят в разноцветных футболках и шортах вывалилась на площадку, попутно разминая затёкшие конечности. Вдалеке уже виднелось большое здание, а фоном играла какая-то попсовая музыка. Всё выглядело довольно неплохо, хоть жара и стояла невыносимая. Уже отсюда виднелись «богатые леса» — три еле живых дерева, тропинки с цветущими кустами по бокам, фонари, плакаты, лавочки-качели и беседки. Всё это смотрелось вокруг большой центральной площадки, к которой вела прямая дорога от парковки. Миша прихватил с собой огромный чемодан, в который, казалось, поместилась большая часть его квартиры. А что? Вещей много не бывает, особенно нужных. Илья же ограничился одним средним, объяснив это умением очень хорошо утрамбовывать поклажу. — Я тут уже второй раз, так что моя задача — показать тебе всё самое крутое. Скучно не будет, вот увидишь… — блондин продолжал тараторить про систему корпусов и интересные мероприятия, а уставший Шайдоров плёлся сзади, катя за собой свой «легонький» чемодан. --- В это же самое время автобус с железнодорожного вокзала наконец высадил вторую партию ребят у главных ворот. Влад Дикиджи с удовольствием размял затёкшие ноги и подхватил чемодан. Поезд, потом автобус — всё это порядком вымотало, но морской воздух, щекочущий ноздри, и крики чаек где-то вдалеке бодрили его. Миша, отставший от Малинина, пытался сориентироваться, куда идти на регистрацию, когда в него кто-то с размаху влетел со спины. Парень его роста пытался протиснуться сквозь толпу, но то ли споткнулся, то ли его толкнули — в общем, врезался прямо в ничего не понимающего Шайдорова. — Эй, под ноги смотри, — раздражённо и устало буркнул Миша, разглядывая незнакомца. Парень напротив поправил козырёк кепки, который едва прикрывал янтарные глаза, а пухлые губы поджались в немом извинении. Рядом с этим неуклюжим парнем нарисовался высокий брюнет с ехидным выражением лица. — Влад, ты ослеп, что ли? — засмеялся Пётр, пихая друга в плечо. Влад поправил кепку, посмотрел на него — и задержал взгляд чуть дольше, чем нужно. «Красивый…» — мелькнуло в голове у Влада. — Извиняй, — кинул кудрявый и поспешил отойти подальше, чтобы не испытывать неловкости. «Ещё бы наступил», — мелькнуло в голове у Миши, но вслух он ничего не сказал, лишь недовольно закатил глаза. «Видимо, на этом моя удача закончилась». — Миш, ты где шляешься? — одёрнул его за руку Илья, — Пошли к арене, надо места занять, иначе придётся директора стоя слушать, а речь у него не самая короткая. --- Тем временем Влад с Петром добрались до той самой арены. Места здесь оказались совсем не такими, какими лагерь показывал их в соцсетях. По факту это были широкие ступеньки с дощечками сверху, выглядевшие ужасно грязными — по ним явно постоянно ходили. Дикиджи уже начал прикидывать, не остаться ли стоять: пачкать любимые шорты в его планы точно не входило. Но Пётр его убедил, что всё не так страшно и со шмотками ничего не случится. Гуменник успел рассказать, что он тут не в первый раз — его старшая сестра проходила в этом лагере практику. Из-за этого у него были кое-какие привилегии, о которых он предпочёл умолчать. Ещё Пётр «обрадовал» Влада тем, что подъём здесь в семь, зарядка — в семь пятнадцать, и как хочешь, так и успевай. А в первый день вообще проводится какая-то спортивная эстафета, чтобы отряды между собой перезнакомились. Влад мысленно уже записывал этот день в список худших. — Слышь, Петруччо, а как тут отряды вообще распределяются? — спросил кудрявый, не обращая внимания на недовольство соседей, которым не хватало места. — Ну, по номеру и названию корпуса, а ещё по этажу. Например, «Сириус 1.3» первый корпус, третий этаж, но чаще говорят только цифры. Мы с тобой должны попасть в «Юпитер», он под цифрой четыре, — начал рассуждать Пётр. — Хоть что-то понял? — закончил он, искренне надеясь, что друг его понял. — Всё, пиздец как интересно и непонятно, — честно ответил Влад. Он, может, и добавил бы ещё что-то, но мысль оборвала громкая музыка, сообщившая о выходе директора на арену. --- Илью и Мишу отправили в пятый «Юпитер», Влада с Петей приняли в этот же «Юпитер», только четвёртый. — Ты чего задумался? — растормошил его блондин уже на лестнице, поднимаясь вместе с толпой по этажам. — Да так… я о своём, — боль в лопатке мешала сосредоточиться, и мысли сами собой возвращались к тому неуклюжему парню. Интересно, а в какой же корпус попал он? Большая комната мгновенно погрузилась в настоящий бардак: четверо человек одновременно раскладывали вещи, занимали свободные койки и обустраивали «свои гнёздышки». В помещении стояли кровати, пережившие явно не самую лучшую жизнь и не одну сотню ребят. Рядом с каждой — шкаф и тумбочка, а у противоположной стены ютился недлинный, но мягкий диванчик с круглым столом. Из окон лились яркие лучи палящего солнца, но, благо, шторы были не самые белые и ещё целые. Ребята, не сговариваясь, тут же задёрнули их. Нет, Миша не ожидал увидеть двуспальные кровати, огромную плазму и собственный набитый холодильник. На деле ему здесь оказалось вполне уютно и в какой-то степени удобно, ведь он успел занять самую крайнюю кровать с розеткой. Одного соседа Миша уже знал — Илью. Тот сейчас наспех распихивал свои многочисленные запасы сладкого по углам, чтобы вожатые не забрали. Остальными соседями оказались Ника Эгадзе и Стёпа Гоголев, которые, как и они, уже успели сдружиться в автобусе. — Курить пойдёшь? — спросил Ника, доставая из карманов узких джинсов неприметную пачку сигарет и крутя их в руке, будто заманивая нового знакомого. Честно говоря, брюнет всегда придирчиво относился к этой гадкой привычке. Терпеть не мог горький запах табака. Сам он никогда ни от чего не зависел, так что курящих ему было не понять. Однако сейчас Шайдоров неожиданно для себя согласился пройтись. А почему бы и нет? Заодно посмотрит новые места в лагере, параллельно слушая истории. Эгадзе оказался спокойным, даже в меру смешным парнем. Он не стал вываливать всю свою биографию, как это делал Илья, не сыпал чёрными шутками, но и немой рыбой быть не собирался. Коротко рассказал о себе и пообещал стащить для Миши из буфета круассан со сливками — «знакомство же надо хоть как-то отметить». --- Миша с Никой неспешно добрались до той самой курилки, от которой было одно лишь название. Как выяснилось, находилась она прямо за корпусом, позади большой беседки, скрытая деревьями. Риск, конечно, приличный — заглянуть сюда мог кто угодно, но кого это останавливало? Народу, на удивление, стояло немного. Человек пять, не больше. Кто-то в бейсболке и длинных шортах держал между пальцев никотиновую палочку и мило болтал по телефону, какая-то парочка противно сюсюкалась, осыпая друг друга слащавыми прозвищами (когда только успели?), а кто-то... Тот самый.. «Любитель наступать всем на ноги». Миша даже бровь удивлённо приподнял, но ничего не сказал. Юноша стоял один, оперевшись спиной о дерево и делая очередную затяжку. Только сейчас получилось нормально разглядеть его профиль: прямой нос, пухлые губы с родинкой на самом уголку, тёмные разлохмаченные кудряшки, спадающие на лоб. — Ещё скажи, что не пьёшь, Мишаня, — брюнет поморщился: то ли от такой нелюбимой формы имени, то ли от облака дыма, окутавшего всё пространство. Нет, Миша не святоша, чтобы не пить, врать не будет — было дело. Но тут возникал следующий вопрос... — Ты сюда алкоголь протащил, что ли? — Ну надо ведь отметить! — возмущённо кинул Ника, на что Шайдоров лишь закатил глаза и ухмыльнулся. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Миша обернулся и наткнулся на прищуренные карие глаза. Тот самый парень, что врезался в него на парковке, тушил окурок о подошву кед и, не разрывая зрительного контакта, молча направился к беседке. Через секунду он уже скрылся в дверях корпуса, на ходу натягивая на голову чёрную кепку с какой-то непонятной надписью. Шайдоров проводил его взглядом и почему-то задержал дыхание. — Ты чего застыл? — пихнул его локтем Ника. — Знаешь его, что ли? — Да так... столкнулись на входе, — отмахнулся Миша, отводя глаза. — Ничего особенного. Но почему-то внутри засело странное чувство и уверенность, что эта встреча — точно не последняя.