Сборник драбблов

      Мадлен с каждым днём становилось всё тяжелее переносить однообразие размеренной жизни в губернаторской резиденции. Дни текли один за другим, не принося значимых событий, они казались бесполезными, предсказуемыми, душащими. Девушка не могла выкинуть из головы неосторожно брошенные младшей сестрой слова о «побеге» из дома под видом служанки. Сама Люсьен уже давно позабыла о своём безумном предложении, увлёкшись новыми фантазиями, что было вполне в её духе. Часто сложно было разобрать, серьёзна она или просто развлекается. Обычно Мадлен пропускала её болтовню мимо ушей, однако на сей раз идея пусть временной, но свободы нестерпимо манила её. Девушке хотелось сбежать из-под надоевшего присмотра Терезины, позволить себе чуть больше, чем церемонные прогулки с отцом или братом по парку или главной улице.       Сначала Мадлен ограничивалась лишь абстрактными мыслями о побеге, но постепенно план обрастал деталями, становился осязаемым, реальным. Она даже незаметно раздобыла платье служанки и простую соломенную шляпу с широкими полями, способную скрыть лицо. Сама подготовка к этой дерзкой авантюре занимала все мысли девушки, заставляя чувствовать себя живой. Предвкушение нескольких минут полной свободы звучало навязчивой мелодией в душе. Даже Люсьен она не посвятила в свои планы, хотя идея родилась благодаря сестре. Осталось дождаться лишь подходящего дня и момента.       Наконец случай представился: священник серьёзно заболел, и Терезина объявила, что до вечера будет ухаживать за ним. После обеда Мадлен, сославшись на головную боль, удалилась в свою комнату. Пришлось ждать ещё несколько долгих часов — солнце стояло высоко, немилосердно раскаляя городскую брусчатку и делая улицы практически безлюдными. Но вот время пришло. Мадлен придирчиво осмотрела себя в зеркале. Дочь губернатора исчезла, а на её месте стояла неприметная служанка-невидимка. Волосы, собранные в простой пучок, скрылись под шляпой, которую она крепко завязала лентами под подбородком. Девушка не забыла и о небольшой плетёной корзинке для покупок, украдкой «позаимствованной» на кухне, — эта деталь придавала правдоподобности всему маскараду.       Солдатам, охранявшим ворота, она лишь кивнула, не поднимая лица и надеясь, что её не узнают. Ей повезло — мужчины что-то жарко обсуждали между собой и не обратили никакого внимания на «служанку». Несколько шагов — и Мадлен удалось вырваться на свободу. Она направилась к городскому рынку, с любопытством рассматривая кипящую вокруг жизнь, такую отличную от застывшего мира её дома.       На рынке царил влажный жар, пропитанный рыбной вонью, которая смешивалась с ароматами пряностей и гнилых фруктов. Голоса торговцев сливались в гул, перебиваемый звоном монет. Люди торговались, толкались, спорили о цене. Никто не обращал внимания на скромную служанку, крепко прижимающую к груди пустую корзинку.       Мадлен приподняла уголок передника и прошла между лавок, почти танцуя. Впервые за долгое время она чувствовала себя абсолютно счастливой. Один торговец, оскалив беззубый рот, протянул ей кусок истекающего соком манго, разрезанного им прямо на грязном прилавке: — Эй, красотка, не желаешь сладкого?       Мадлен отвернулась, подавляя смешок. Она купила связку бананов, чтобы не нести пустую корзину и выглядеть предельно естественно.       Тем временем недалеко от девушки Левассер прокладывал путь сквозь толпу. Каузак, позвякивая саблей, плелся рядом, как всегда недовольно бормоча себе под нос проклятия.       Вдруг Жильбер, словно почуявший добычу волк, замер. — Что за дьявол? — буркнул Каузак, налетев на его спину от неожиданности.       Левассер не отвечал. Его взгляд был прикован к девушке в простом платье, шагавшей между прилавками и ничем не выделяющейся из толпы. Широкий чепец скрывал ее лицо, но тело, очертания плеч и груди не могли обмануть пирата. Ему показалось, что он знает эту девушку, и теперь ему не терпелось убедиться в своей догадке.       Не подозревающая о его присутствии Мадлен тем временем неспеша разглядывала лотки с цветами, наслаждаясь каждой минутой. В какой-то момент Левассеру удалось увидеть ее лицо. — Это она, — прошептал пират. — Кто «она»? — насторожился Каузак. — Дочь д’Ожерона. Та, что мы видели в саду.       Каузак выругался сквозь зубы. — Даже не думай, Жильбер! Ты с ума сошёл? Это тебе не уличная шлюшка. Нам не нужны проблемы с губернатором, чёрт тебя дери!       Но Левассер уже не слушал, охваченный только что появившимся в его душе амбициозным планом. Если он рискнёт, если осмелится, то дочь губернатора может стать ключом к власти. Опытный сердцеед, Левассер не сомневался, что сможет завоевать эту крепость, добиться взаимности. Д’Ожерон будет вынужден признать союз. Один шаг – и он, Левассер, больше не проходимец-пират и отброс общества, а зять губернатора. Перед ним откроются все двери. Всё изменится. Она будет его. Он заставит её захотеть. Они все хотят. Нужно лишь подобрать отмычку… Он проследил, как Мадлен скользнула в тихий переулок, ведущий к резиденции. Без колебаний он свернул в параллельный, надеясь перехватить ее раньше, чем она дойдёт до калитки сада.       Каузак с мрачным лицом смотрел вслед своему капитану и неодобрительно качал головой. Он знал, что Левассер затеял игру с огнем, которая не приведет ни к чему хорошему.       Переулок был тих, но Мадлен уже хватило впечатлений на многие недели вперёд, которые ей вновь предстояло провести затворницей. Ей удалось увидеть не только грубых торговцев и проворных слуг, но и нескольких женщин в вызывающих платьях, прогуливающихся под руку с моряками, которые явно не были их мужьями.       Дочь губернатора шагала быстро, прижимая корзинку с фруктами к груди. Пыл авантюры начинал угасать, сменяясь тревогой. Не вернулась ли уже Терезина? Обнаружили ли ее отсутствие? Какое придумать оправдание, если все раскроется? Мадлен свернула за последний угол – калитка в их сад была уже видна.       В этот момент она вздрогнула от неожиданности, заметив в тени мужской силуэт. В следующую секунду незнакомец преградил ей путь и галантно поклонился, снимая шляпу с пышным плюмажем. — Mademoiselle, — его голос был мягким и мелодичным, но внутри таилась туго сжатая пружина. — Не знал, что наш губернатор — вор.       Мадлен вздрогнула, а на её щеках мгновенно выступил яркий румянец. Она сразу же узнала того самого мужчину, что однажды появился в их саду, словно прекрасное видение. Левассер. — Я не понимаю... — робко сорвалось с ее губ. — Вы... обвиняете моего отца в краже? — спросила она с таким растерянным видом, что пират едва не растрогался. — О да, мадемуазель. Ведь он украл две звезды с неба, чтобы украсить ими ваши глаза. — Он шагнул ближе, медленно, не желая напугать девушку. А она, поняв, что он шутит и делает ей комлимент довольно дурного вскуса, покраснела еще сильнее, не зная, как реагировать. — Я знал, что встречу вас снова, — продолжал Левассер с непоколебимой уверенностью. — Увидел сегодня на рынке и сразу понял, кто вы. Как можно не узнать подобное совершенство?       Мадлен прикусила губу. Она хотела сказать, что всего лишь простая служанка и не понимает, с кем он ее спутал, но тут же осознала, что своей предыдущей фразой выдала себя с головой, признав, что губернатор — ее отец. Она чувствовала необычайное волнение от того, что оказалась наедине с таким привлекательным мужчиной в безлюдном переулке. Волнение, которое сама не могла понять — смесь страха, влечения, стыда и любопытства. — Не пугайтесь, — пират понизил голос и приблизился еще немного. — Но вам не кажется, что это — судьба? Такие встречи не бывают случайными, не так ли?       Левассер взял ее за руку — осторожно, с неожиданной для него деликатностью. Мадлен застыла. Она знала, что должна немедленно вырвать ладонь и спасаться бегством, скрыться в безопасности губернаторского сада, но не могла пошевелиться, лишь скромно опустив взгляд. — Не бойтесь. Я не сделаю ничего, чего вы не захотите, — произнес Левассер, и в его словах звучала странная правда. — Мне безумно хочется вас поцеловать. Сейчас. Но... я не буду.       Он грациозно наклонился и коснулся губами ее пальцев. Ощущение было таким ярким и новым, что у девушки перехватило дыхание от переполнявших ее эмоций. — Сегодня ночью. Если захотите... я буду в вашем саду. Я смогу преодолеть любые заборы ради единственной девушки, укравшей мое сердце. Не бойтесь, умоляю. Подумайте. Если не выйдете — я пойму.       Он отпустил руку Мадлен, отступил на шаг и растворился за углом, словно призрак, оставив ее стоять посреди переулка в полуобмороке.       В тот вечер Мадлен не могла найти себе места. Она терзалась, не зная как поступить. Ей безумно хотелось выйти в сад, как только все заснут, проверить, ожидает ли ее действительно там Левассер. А если он не придет? Что, если он лишь хотел посмеяться над ней? Она весь вечер просидела как на иголках, но всё никак не могла принять решения. Когда она осталась одна в своей комнате, Мадлен решилась. Она дрожащими пальцами затянула последний шнурок на корсете, с трудом верила, что делает это наяву.       Она ни разу не одевалась без помощи служанок, к тому же в темноте, в спешке. Платье сидело неровно, чулки были спутаны, волосы выбивались из спешно собранного пучка. Но ей было всё равно. Она кралась по дому бесшумно, осторожно ступая домашними туфлями на тонкой подошве.       В саду воздух был насыщен ароматами жасмина и влажной листвы. Где-то в кустах перекликались ночные птицы, а по траве, словно живые искры, ползали светлячки, создавая мерцающий хоровод.       Беседка скрывалась в тени больших деревьев. Мадлен подошла к ней, затаив дыхание, но никого не заметила. Девушка остановилась. Она замерла, напряжённо прислушиваясь к ночным шорохам.       Мадлен решила, что Левассер не пришёл, и стыд горячей волной залил ей грудь.       "Глупая девчонка… он и не собирался приходить" — думала она, уже разворачиваясь, чтобы уйти, но краем глаза уловила движение в густой тени деревьев.       Перед ней появился герой её грёз - высокий, загадочный, притягивающий словно магнит. Мадлен вздрогнула — но не от страха, от внезапного прилива волнения. Он пришёл, он ждал её.