Ведьма из Салема

Католический календарь Нова знает наизусть. Ещё с ранних лет стала заучивать она названия праздников, их значение, истории святых, к которым они были приурочены, — все для того, чтобы заработать похвалу ее приемного отца. Хотя, как можно было их не знать, когда весь Рим, и его сердце, Ватикан, бьются в такт этих древних торжеств, уходящими корнями в далекое прошлое, которое окутано золотом куполов и шепотом молитв. К примеру, фестиваль святого Петра и Павла — поистине грандиозное событие. На площадях развеваются знамена, зажигаются огни, и Нова так любила это зрелище в детстве. Будучи девочкой, она жадно впитывала атмосферу веселья и даже украдкой от строгих глаз приемного отца мечтала о тех временах, когда могла бы присоединиться к танцам на улицах. Однако ей редко позволяли покинуть стены Ватикана. Ее любимый праздник, конечно же, Пасха. То светлое время, когда Ватикан оживает, когда город заполняют паломники, что теснятся в величественной базилике Святого Петра, а тишина Великой Пятницы нарушается лишь эхом шагов кардиналов, идущих на Страстную службу. Всегда восхищал ее этот священный ритуал — торжественность, почти сакральная тишина, заставляющая её сердце замереть. В то же время длинные часы, которые приходилось проводить в молитве и от которых безумно болели колени, даже сейчас вызывают в ней внутренний протест. Также не нравились ей массивные процессии, а пышные церемонии казались чересчур помпезными и принудительными. Приёмный отец заставлял её повторять молитвы и учить наизусть строки из Писания, и это чувство принуждения затмевало в ней ту детскую способность восторгаться чем-то поистине чудесным. Да, и что скрывать, ведь всегда ощущала в этих пропитанных религиозностью и догмами праздниках что-то чужое, как будто сама суть их ускользала от неё, оставляя после себя только пустую скорлупу ритуалов и церемоний. Поэтому когда октябрь начинает подходить к концу, и в Гнезде — её новом окружении — появляются украшения и атрибутика Хэллоуина, Нова теряется. Ведь никогда не праздновала этот день. Обычно тридцать первое октября она проводила в строгой подготовке ко Дню всех святых — дню памяти о святых и тех, кто, по словам Церкви, достиг вечного спасения, оставив за собой след чистоты и праведности. Кардинал Бароне, её приёмный отец, никогда не забывал предупредить, что Хэллоуин — это нечто порочное. Ведь всем известно что этот… кхм, праздник — это что-то больше, чем просто переодевание в чудовищ и глупые игры, поскольку это был день, когда даже самый Обычный человек мог ощутить шёпот чего-то древнего, мистического и непознанного. Нова, воспитанная в строгой догматике, прекрасно знает, что Хэллоуин выжил вопреки стараниям Церкви уничтожить его. Когда-то, в давние времена, этот праздник был священным для Других. В то самое время в конце октября, когда мрак опускается на землю и границы между материальным миром и магией становятся призрачными, размытыми. Присутствие ощущается острее, а Другие испытывают мощнейший прилив энергии, словно сама природа откликается на их зов. Именно поэтому войны между Обычными и Другими, что бушевали в прошлом, отмечены ужасом перед этим временем года. Настолько сторонникам Церкви было страшно, что старались не выходить на улицы в конце октября, боясь, что силы ночи окажутся на стороне тех, кого отметило Присутствие. Естественно, что Церковь пыталась ослабить этот страх. Стараясь лишить праздник его силы, она превратила Хэллоуин в карнавал — маскарад, наполненный смехом и переодеваниями, где дети стучат в двери в поисках сладостей, а взрослые устраивают вечеринки. В мире, где магия была заклеймена, Церковь добилась своего — праздник стал лишь ещё одним безобидным днём. Тем не менее, эта попытка полностью вытравить магический след оказалась тщетной. Хэллоуин пустил слишком глубокие корни в культуре, и никакая Инквизиция не могла выкорчевать его полностью. Со временем этот праздник в мире Обычных обрёл свой характер. Люди устраивают карнавальные шествия, украшают дома искусственными паутинами и тыквами, наряжаются в костюмы духов, монстров и ведьм. Праздничные гуляния стали неотъемлемой частью конца октября, а страшные рассказы превратились в нечто забавное и детское. Обычные люди с радостью продолжают традиции, не задумываясь о древней природе этого дня, забыв о силе Присутствия, что однажды пугала их предков. Но для Других Хэллоуин остаётся опасным временем, ведь Магистериум с особым вниманием следит за любыми признаками магической активности. Инквизиторы, как призраки прошлого, скрываются среди толпы, их глаза, полные подозрения, ищут малейшие отклонения от нормы— опасные ритуалы, подозрительные встречи и сомнительные личности. И любая неосторожность может стоить не только свободы, но и жизни. Тем не менее, несмотря на всю угрозу, ощущают Другие в этот день скрытую энергию. Вопреки всему. В Хэллоуин они собираются тайно, на окраинах, в заброшенных местах, чтобы ощутить связь с Присутствием. Там, вдали от посторонних глаз, они проводят свои обряды — призывая силы, связываясь с предками и духами, наполняясь магией, что разливается вокруг них. Хэллоуин так и остался их личным праздником, их возрождением. И теперь Нова находится в сердце этого мира. Впервые за свою жизнь она может наблюдать его скрытую сторону. То, что когда-то казалось для неё невозможным, оживает перед её глазами.

***

Дух Хэллоуина проникает в Гнездо, едва в календаре страница августа сменяется сентябрьской, и обрушивается с каждым упавшим с дерева листом. К началу октября всё чаще звучит вопрос «Где будешь отмечать?» вместо привычных приветствий, а к середине месяца все знают про планы друг друга: Хорхе поедет в Аргентину к родителям, Оникс и Таллис — в романтическое путешествие по Румынии. У Веспер запланирована поездка в Эдинбург, и даже Шен собирается посетить родные края, хоть и держит в тайне, где именно они находятся. Поначалу Нова теряется от вопроса, раздающегося то тут, то там, а после начинает задумываться — действительно, где отметить? К отцу с его высокопарными речами и молитвами по случаю Дня всех святых — не Хэллоуина — ехать не очень хочется. Пользоваться чьим-либо гостеприимством, особенно после того, как раскрылось, что она шпионка Церкви, — тем более. Несмотря на то, что в Гнезде она провела почти полгода, Нова так и не чувствует себя полностью своей. С приближением самой главной ночи в году она смиряется с мыслью, что Хэллоуин в Гнезде — не такая и плохая мысль. Можно будет занять кухню и приготовить что-нибудь особенное, посмотреть какой-нибудь страшный фильм — из списка тех, что раньше были под запретом, — вырезать фонарь из тыквы, пойти собирать сладости по домам и что там ещё положено делать. А можно… можно пригласить Ренато. Конечно, для этого придётся выпрашивать разрешение у Веспер с глупой надеждой, что шалость всё-таки удастся, а потом, скорее всего, под её пристальным надзором накладывать скрывающие заклинания на всё, что только попадётся на глаза, — чтобы не совсем желанный гость не увидел ничего лишнего. Можно, конечно, решить вопрос гораздо проще: напроситься домой к самому Ренато с вином и тыквенным пирогом, но Нове не хочется его смущать. И хотя для Гнезда она чужачка — его ей хочется называть домом. А в дом хочется приглашать друзей. Хотя друзей ли? — О чём задумалась? — вкрадчиво интересуется Веспер, и Нова испуганно озирается по сторонам, будто её поймали с поличным за чем-то неподобающим. Она всего лишь замечталась — разве это плохо? Плохо только, что, пока размышляла, потеряла суть текста, и страницу придётся перечитывать ещё раз. Такими темпами она не приблизится к разгадке тайн Медичи. — О Медичи. Веспер хмыкает — и Нова надеется, что она не станет ничего комментировать, а просто сделает вид, что поверила. Стрелки на часах давно перешагнули за полночь, глаза потихоньку слипаются, а текст в книге, кажется, написан на древнеарамейском. Нова подавляет зевок и перечитывает одну и ту же страницу в пятый раз. — Наверное, на этом мы сегодня и закончим, — предлагает Веспер и тоже зевает. — Хоть бы управиться с этим до Хэллоуина — а там, глядишь, и отдохнём. Нова выдыхает быстрое «угу», захлопывает книгу и спешно возвращает её на полку, чтобы избежать дальнейших разговоров. Не то чтобы она не хочет поболтать с Веспер — просто видеть сочувственные взгляды, когда она признаётся, что остаётся в Гнезде, сил нет. Но вопрос застаёт её уже у порога Хранилища, и приходится распрощаться с мыслью о скорой встрече с кроватью. — Придумала, куда поедешь? Тут ложь, как с Медичи, не прокатит, и приходится повторять набившее оскомину: — Решила остаться в Гнезде. На лице Веспер читается искреннее удивление, отчего Нове становится неловко из-за своего признания. — В Эдинбурге будет фестиваль огней. Если хочешь… — Спасибо, но не стоит. Я найду чем занять себя, честно, — почитаю что-нибудь. Может, найду для нас что-то полезное. Время пролетит быстро, даже не успею по вам всем соскучиться. — С Веспер хочется быть откровенной, поэтому следущие слова Нова произносит с трудом и обращаясь куда-то в пол: — Да я и не праздновала никогда. У нас этот праздник не в почёте. — Так дело не пойдёт. Не праздновать Хэллоуин — это святотатство. — Веспер взмахивает рукой. С одной из полок к ней тут же подлетает книга. — Тем более раз ты хочешь почитать что-нибудь — вот тебе задание. Это туристический справочник по значимым для Других местам. Твоя задача сейчас — ознакомиться со всеми и выбрать одно из них, чтобы встретить Хэллоуин. — Звучит как приказ. — Что ты, вовсе нет. Это настоятельная рекомендация. И возражения не принимаются. Значит, к этому стоит отнестись со всей серьёзностью. Тем более когда ещё выпадет шанс отметить вместе с Ренато?

***

— И где бы ты желала провести бого-не-угодный праздник? — спрашивает Ренато, улыбаясь так, что в уголках глаз появляются морщинки. Нова отворачивается, ощущая, как кровь приливает к щекам от такой милой улыбки, от такого внимания. И неожиданно ее взгляд цепляется за стенд с открытками, что стоит у входа одного из сувенирных магазинчиков. Конкретно за одну-единственную открытку. На ней изображен узкий старинный переулок в полумраке, освещенный лишь тусклыми фонарями и светом свечей из оранжевых тыкв. В центре — тёмные силуэты ведьм в традиционных остроконечных шляпах загадочно шагают по мощеной улице, а над ними, в серо-фиолетовом небе, видны очертания крыш домов с кривыми чердаками. В углу открытки виднеется надпись: — Салем. — Что? Нова поворачивается к Ренато и встречает его взгляд, такой открытый и внимательный, и повторяет: — Я говорю, что хочу поехать в Салем, штат Массачусетс, — уверенно произносит она, — и я хотела бы, чтобы мы поехали вместе. Если Ренато удивлен, то этого не показывает. Он только улыбается и воодушевленно соглашается. Необходимо отметить, что Салем, место, пропитанное кровавой историей, уже давно перестал быть просто символом страха и расправы над ведьмами. В их мире, где Католическая Церковь победила в Войне Чистого Пламени, Салем стал чем-то парадоксальным — местом, где опасное и мистическое превратилось в туристическую достопримечательность. Каждый Другой был наслышан об этом городе, в котором столетия назад на кострах сжигали тех, кого обвиняли в колдовстве, но теперь, в современном мире, его улицы наполнились яркими вывесками, сувенирными магазинами и экскурсиями, посвященным «мрачным тайнам прошлого». Сегодня Салем живет за счет своих легенд. Каждый октябрь туда стекаются толпы туристов, охваченных жаждой «почувствовать» атмосферу ужаса и мистики. Город принял на себя роль столицы Хэллоуина, где маскарадные шествия, ярмарки и театрализованные представления делают старые истории о ведьмах ещё более захватывающими. Иронично, что место, где когда-то разворачивалась самая жестокая Охота, теперь преподносится как безопасный город для тех, кто хочет погрузится в таинственный мир Других — пусть и в декоративной форме. Нова не уверена, но кажется ей, что выбрала она этот городишко для «отпуска» как символ абсурда мира, в котором они с Ренато живут. Они так нуждаются в передышке от суровой реальности Католической Церкви, Магистериума, Гнезда с его обитателями и постоянного напряжения, преследующего их повсюду. В Салеме, среди толп туристов, глупо наряженных в ведьм и вампиров, они надеются почувствовать себя не настолько уязвимыми. А еще это был шанс побыть наедине друг с другом, позволить себе отвлечься от угроз и опасностей, повисших над каждым из них.

***

Говорят, путешествие начинается с того момента, как ты приезжаешь в аэропорт. Для Новы оно началось гораздо раньше — в тот день, когда она пригласила Ренато. После, конечно, были долгие дни раздумий — может, зря она? а вдруг он согласился из чистой вежливости? Она затыкала эти мысли, не давая им посеять сомнения в душе, но сейчас, когда перед ней лежит раскрытый чемодан, их голоса усиливаются во сто крат. И если бы не Хорхе, так вовремя постучавший в дверь, то Нова совершенно точно отменила бы поездку. — Вот, держи. Тут настои от всего: от простуды, от упадка сил, от вредного воздействия чужой магии… — Ты как будто собираешь меня на Северный Полюс, — смеётся Нова, — или на другую планету. — Если бы ты поехала на Северный Полюс, то я дал бы тебе в два раза больше, — вторит её смеху Хорхе. — А так это маленький подарок в честь праздника. Счастливого Хэллоуина! С этими словами он крепко обнимает её и уходит, бесшумно затворив за собой дверь и оставив Нову наедине с чемоданом и разложенными вокруг него вещами. Она бегло осматривает «маленький подарок» и насчитывает порядка тридцати склянок с разноцветными жидкостями. В конце концов, у неё впереди всё утро. Через несколько часов самолёт отрывается от земли, неровные квадраты земли становятся всё меньше и меньше, а потом и вовсе сменяются сплошной водной гладью. Нова натягивает маску на глаза: сон — это самое лучшее решение для трансатлантического перелёта. Ей снится, как Ренато сжимает её руку, — особенно когда они проходят через зону турбулентности, — хоть он и сидит в другом конце самолёта. Уже по прилёту первое, что делает Нова, едва получив багаж, — стискивает Ренато в объятиях без страха косых взглядов. Ждать совместное путешествие определённо стоило хотя бы ради этого момента, а сколько их будет за неделю, которую они проведут в одном из самых загадочных городов, — сложно представить. Переплетя пальцы, они выходят из аэропорта. Нова предвкушает, как приедет в отель и сразу примет душ, чтобы смыть с себя усталость от многочасового перелёта. Может, они даже и передохнут немного — каждый в своём номере, чтобы не смущать друг друга, — и уже после этого отправятся разгадывать загадки, которые приготовил для них Салем. Первое же приключение настигает их, едва они добираются в отель. Администратор на ресепшене что-то долго ищет в компьютере, и по его озадаченному выражению лица становится понятно, что не стоит ожидать ничего хорошего. — Приношу извинения: сейчас у нас большой поток гостей, и в программе бронирования произошёл сбой, поэтому сейчас свободен только один двухместный номер. Нова коротко переглядывается с Ренато — не против ли он такого неожиданного соседства — и, поймав его одобрительный взгляд, расслабляется: пусть всё идёт так, как и должно. Уже стоя на балконе их маленького, но уютного временного пристанища и разглядывая развернувшуюся под окнами праздничную ярмарку, Нова чувствует, как покалывает кончики пальцев: будто случится что-то страшное. Качает головой, чтобы смахнуть это ощущение, — ничего не случится. Но, несмотря на тянущую в груди тревогу, она чувствует себя абсолютно счастливой.

***

Когда они покидают гостиницу и выходят на улицу, солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая осеннее небо Салема в мягкие розовые и золотистые оттенки. Тут же в нос ударяет сладковатый запах корицы и яблок, доносящийся из кафешек по соседству. Местные жители и туристы одеты в костюмы, отражающие традиции Хэллоуина, и даже не знают, насколько далеки они от правды. Однако ярко-накрашенные ведьмы и скалящиеся вампиры как будто бы добавляют атмосферности. На их пути начинают возникать маленькие лавки и магазинчики, уставленные всевозможными товарами. В большинстве своем все это безобидные сувениры: тыквы с вырезанными глазницами, резные фигурки ведьм и привидений, старинные книги с пожелтевшими страницами, амулеты, кажущиеся бутафорскими и безвредными. Но Нове достаточно и одного взгляда, чтобы отличить настоящее от подделки. Среди всех этих искусственных зелий и украшений она сразу отмечает те, что хранят в себе настоящую магическую силу. Знает Нова, что здесь, среди туристов, которые покупают «ведьминские» шляпы и плащи для костюмированных вечеринок, незаметно скрываются те, кто, как и она, отмечен Присутствием. Это ощущение кажется ей странным, но в то же время привычным — она чувствует их взгляды, их внутреннюю связь с магией, видит скрытый блеск в их глазах. Продавцы, стоящие за прилавками, улыбаются приветливо и беззаботно, но Нова знает, что за этими улыбками таятся тайны. Они такие же, как она, — скрывающие свои истинные лица за масками простых людей. Проходя мимо одной из лавок, украшенной амулетами и сверкающими кристаллами, они замедляют шаг. Вся витрина усыпана кристаллами и камнями всех оттенков, переливающихся под светом заходящего солнца. Амулеты, аккуратно выложенные на бархатных подушках, кажутся безвредными игрушками, но Нова сразу понимает, что каждый из них заряжен древней энергией. Ощущает девушка их силу, словно тепло, исходящее от огня. — Хочешь зайти? — спрашивает Ренато, его голос тихий и добродушный. — Давай посмотрим, — кивая, отвечает Нова и направляется ко входу. На дверью звенит колокольчик, когда они входят внутрь магазина. Тёплый свет свечей мягко освещает интерьер, и, несмотря на скромный размер помещения, оно кажется бездонным. Стены уставлены полками, на которых лежат древние манускрипты, наборы трав и масел, замысловатые фигурки, статуи древних богов и богинь и чёрные свечи. Воздух пропитан тонким ароматом благовоний, смешанным с запахом старой бумаги и неизвестных ингредиентов. Да и воздух здесь как будто бы густой, заряженный, но не тревожный. Словно этот магазинчик приглашает исследовать дальше, дотронуться до своих сокровищ. Когда они заходят, продавец, женщина с ярко-красными волосами, как раз стоит за кассой. Её рыжие кудри падают на плечи крупными локонами, и на первый взгляд можно было бы подумать, что это парик. Но Нова признает что-то в этой женщине — что-то глубокое, словно огонь, спрятанный под слоем кожи. Глаза продавщицы, зелёные и сверкающие, выдают в ней лесную ведьму, и когда она смотрит на Нову, то тепло улыбается. — Добро пожаловать, — слегка кивает она в приветствии. Нова внимательно оглядывает её. Продавщица легко может скрываться среди Обычных, но те, кто, как Нова, отмечены Присутствием, легко чувствуют эту магию, скрытую за её спокойным, вежливым поведением. Это ведьма, сильная и старая, хотя выглядит она вполне молодой. — Что-то привлекло вас? — спрашивает она, и её голос звучит почти ласково. Нова подходит ближе к витрине, взгляд её падает на кольцо с символами, вырезанными так тонко и с такой частотой, будто повторяют ритме её дыхания. Лесная ведьма, заметив внимание Новы к кольцу, знающе улыбается, как будто оно ждало именно её. Она медленно проводит рукой над витриной, не касаясь стекла, и кольцо, словно откликнувшись, сияет чуть ярче в свете свечей. — Это не простое украшение, — начинает она мягким, почти шепчущим голосом. — Это кольцо создано для защиты. Оно оберегает своего владельца от зла, отражает негативную энергию и защищает душу от тьмы. Но это не всё. Она делает паузу, позволяя своим словам проникнуть глубже в сознание Новы, ожидая ее реакцию. — Оно усиливает свои магические свойства, если его подарить возлюбленному. Влюблённые, связанные этим кольцом, получают силу друг от друга. Оно станет для них не только оберегом, но и символом их взаимного доверия. Через это кольцо, как через проводник, ваша связь с другим человеком станет крепче, а магия, что скрыта внутри, — сильнее. Нова чувствует, как тепло бежит по рукам и спине. Её мысли на мгновение становятся туманными, пока она смотрит на кольцо, чувствуя его притягательную силу. Бросает она быстрый взгляд на Ренато, что медленно ходит по лавке, внимательно разглядывая древние артефакты и магические талисманы. Он выглядит спокойным, полностью погруженным в изучение чего-то нового. Лесная ведьма, бросая на него быстрый взгляд, улыбается ещё шире и слегка прищуривается, будто видит нечто большее, чем просто мужчину. — А он ничего такой… — Её голос внезапно звучит чуть более игриво. — Хоть святостью от него так и разит. Опешила Нова от подобных слов. Хмурится, чувствуя, как легкий румянец подкрадывается к щекам. И не знает, как реагировать, и разум внезапно становится шумным и напряженным. Женщина, заметив её замешательство, лишь хмыкает, будто играючи, наслаждаясь моментом. — Спасибо… — выдавливает из себя Нова, пытаясь сохранить спокойствие, но уже ощущает, как напряжение нарастает внутри неё. Ей хочется уйти отсюда, потому она быстрым шагом направляется к двери, даже не оглядываясь на лесную ведьму, которая с лёгкой улыбкой продолжает смотреть ей вслед. Ренато, заметив резкое движение, спешит к выходу за ней. — Что-то случилось? — спрашивает он, едва выйдя из магазина и догнав её на улице. — Ничего. — Нова выдыхает. — Просто не хотелось там больше оставаться. Она украдкой смотрит на Ренато, его спокойствие и уверенность возвращают ей равновесие, успокаивая тот внутренний шум, что разыгрался в ней. Продолжая путь по оживлённым улицам Салема, Нова и Ренато останавливаются у маленькой уютной кофейни, скрытой в тени старых кленов. Тёмная, сдержанная вывеска подернулась налётом времени, и от дверей исходит манящий аромат пряностей, тыквенного пирога и горячего глинтвейна, привлекая прохожих в этот прохладный осенний день. — Перекусим здесь? — предлагает Ренато, ловя ее взгляд. Она молча кивает, чувствуя, как кожа покрывается приятным холодком от осеннего ветра, как только они входят внутрь. Интерьер кафе встречает их светом свечей, который отражается во многочисленных стеклянных бутылочках на полках, каждая из которых таит в себе пряные смеси трав и зёрен, а вдоль стен висят засушенные букеты цветов и пучки лаванды. Присаживаются за маленьким столиком на улице, прямо у входа, под старым фонарем, который мерцает слабым теплым светом. Официантка приносит им две дымящиеся чашки глинтвейна — вино в нём такое насыщенное, тёмно-рубиновое, с глубоким ароматом цитрусовых, яблок и специй. Нова обхватывает свою чашку руками, чувствуя, как ладони согреваются, и делает первый осторожный глоток. Напиток оказывается сладким и немного терпким, отчего она морщится. Ренато же наблюдает за ней, погружённый в свои мысли. Лицо Новы в свете последних лучей закатного солнца, румянец на щеках, который стал чуть ярче от холода и теплоты вина, а волосы играют на ветру, создавая вокруг неё ореол таинственности и непостижимости. — Ты прекрасна, — шепчет он, не замечая, как слова срываются с губ, тихо, будто это его мысли и только. Нова не может удержаться от широкой улыбки, отпивая ещё глоток, чувствуя, как сладкие ароматы вина, специй и ночного воздуха переплетаются. Мгновение между ними затягивается, наполняется невысказанными мыслями и ощущением чего-то родного и настоящего. — Здесь как будто время остановилось, — признается она тихо, глядя вдаль на людей, спешащих мимо них по узким улочкам Салема. — Удивительно, что в этом месте, где когда-то были страх и ненависть, теперь так спокойно. — Может, это мы приносим с собой спокойствие, — замечает Ренато с лёгкой улыбкой, но не теряя серьёзности. Его рука случайно касается её на столе, и ощущает Нова мимолётный ток, который словно пробежался по пальцам. Ренато всё так же не отводит от неё взгляда, полного внимания и нежности. И кажется в этот момент, что они оба нашли не только укрытие от ветра и холода, но и нечто более глубокое — тихое, безмолвное понимание друг друга, которое пронизывает их обоих на этом осеннем свидании в сердце города, где раньше охотились на ведьм. Они выходят из кафе, согретые глинтвейном и любовью, когда на город постепенно опускаются сумерки, укутывающие в свои объятия. Хочется остановить это мгновение, задержаться в нём подольше, — а лучше навсегда, — и Нова чувствует, как Присутствие откликается на этот призыв, но не позволяет ему выйти наружу. Не сейчас. Не время. В этом месте она чувствует себя абсолютно обычной: никаких загадок и преследований Магистериума, нет никаких двух миров — просто она и просто Ренато, решившие провести время вместе вдали от всех проблем. На главной площади зажгли фонари, и от этого становится по-настоящему уютно, и хотя ещё не ночь, тут — ни единой души. Нова крепко сжимает руку Ренато, будто боится, что он вдруг исчезнет и она останется одна посреди незнакомого города. Под одним из фонарей они останавливаются, и Нова, вдруг тепло улыбнувшись, припадает к его губам, чтобы подарить всю нежность, копившуюся в ней с самого утра. Ренато отвечает со всей пылкостью, он оглаживает её спину, а после крепко прижимает к себе. Время будто замерло — и не Присутствие тому виной. Остались лишь они, бесконечно влюблённые, словно впервые, одно дыхание на двоих, разливающиеся в груди нежность и счастье, которых так много, что если не поделиться — разорвёт. Ветер шепчет им свои мелодии, укутывая от посторонних глаз опадающими листьями. С неохотой оторвавшись, Нова заглядывает в глаза Ренато и видит в его расширившихся зрачках своё отражение — завораживающе красиво. Она поправляет выбившуюся прядь, оглаживает скулы и вновь целует — сначала коротко, постепенно распаялась, будто не может насытиться. Безлюдную площадь сотрясает истошный женский крик, заставляя прервать поцелуй и испуганно озираться по сторонам, — Присутствие вновь начинает бурлить в венах в готовности отразить любую опасность. На площади становится всё больше людей, пока крик повторяется вновь и вновь: — Убийца!