Дикая роза

Утро в Хогвартсе началось не с привычного овсяного пудинга и спокойного созерцания потолка, а с настоящего хаоса. Замок буквально гудел: по обмену прибыла делегация из американской школы магии. И это были не чопорные британцы с палочками наперевес. Американцы вели себя шумно, уверенно, а их магия казалась дикой и живой — они жонглировали огненными шарами прямо в воздухе и управляли вещами одними лишь жестами рук. Среди прибывших выделялся один парень, который мгновенно заставил Лиззи замереть с чашкой в руках. Его звали Аластор. Он был необычайно высоким, тонким и изящным, как породистый кот. Каштановые кучерявые волосы беспорядочно, но стильно лежали на голове, а на переносице поблескивали очки на тонкой золотой цепочке. Но больше всего поражала его улыбка — широкая, сияющая и какая-то... хищно-обаятельная. В его манерах чувствовался лоск старого Голливуда, смешанный с опасной уверенностью. Заметив Лиззи, которая во все глаза рассматривала его изысканный костюм, Аластор не просто кивнул. Он плавно, почти театрально склонился в галантном поклоне, приложив руку к груди. — О, какая прелестная встреча в этих пыльных стенах! — его голос звучал как бархатный радиоэфир, чистый и звонкий. — Доброе утро, мисс. Вы знаете, в моей стране есть множество прекрасных городов, названных в честь Елизаветы, но, боюсь, ни один из них не сравнится с оригиналом, который я вижу перед собой. Он выпрямился, и в его карих глазах за линзами очков промелькнул озорной огонек. Аластор явно почувствовал в Лиззи то, чего не замечали другие — её внутреннюю колючесть и острый ум. — Меня зовут Аластор. А вы, должно быть, та самая юная леди, о которой уже шепчутся портреты в холлах? Та, что ставит на место наглых аристократов одними лишь руками? Восхитительно! Лиззи почувствовала, как щеки предательски розовеют. Она привыкла к холодности Северуса, ворчанию Филча или насмешкам Малфоя, но такая открытая, искрящаяся галантность была для неё в новинку. Где-то за спиной послышался знакомый опасный шорох мантии. Северус Снейп возник из тени, как дементор на празднике жизни. Он смерил американца ледяным взглядом, от которого у любого другого подкосились бы ноги, но Аластор лишь еще шире улыбнулся профессору. — Профессор Снейп, я полагаю? — Аластор ни капли не смутился. — У вас очаровательная... ассистентка. Надеюсь, вы не против, если я украду у неё пару минут, чтобы она показала мне, где здесь подают лучший кофе? В вашем замке ужасно много чая, это просто преступление против бодрости!Лиззи бросила на Северуса короткий, почти умоляющий взгляд — мол, «Сев, не превращай его в жабу прямо сейчас, он же гость!». Снейп лишь сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, и неохотно отступил в тень колонны, провожая их взглядом, полным подозрения. Они вышли во внутренний дворик, где прохладный воздух пах дождем и хвоей. Аластор шел рядом легкой, пружинистой походкой, поигрывая тонкой тростью и с любопытством рассматривая каждую горгулью. — Слушай, Ал... — Лиззи замялась, подбирая слова. — Ты ведь наверняка уже слышал. В этом замке новости разлетаются быстрее, чем совы. Тебе правда... ну, всё равно, что я такая? Она остановилась, глядя на свои ботинки, и голос её стал тише. — То есть, я имею в виду... — Что ты сквиб? — Аластор договорил за неё, ни на секунду не сбавляя своей ослепительной улыбки. Он остановился напротив неё, и его очки на цепочке весело блеснули на солнце. — О, дорогая Елизавета, брось! В Америке мы смотрим на вещи шире. В Илверморни мы ценим искру, а не только умение махать палкой, извлекая из неё фейерверки. Он наклонился к ней чуть ближе, и его голос стал заговорщицким, как в старом радио-спектакле. — Видишь ли, магия — это не только искры из палочки. Это вообще скучно и слишком прямолинейно. Настоящая магия... — он поднял длинный изящный палец и легонько, почти невесомо постучал Лиззи по макушке, — она вот здесь. В наших мозгах. В том, как мы видим мир, как мы подмечаем детали, которые другие пропускают, как мы заставляем людей делать то, что нам нужно, даже не вынимая рук из карманов. Лиззи невольно затаила дыхание. Никто и никогда не говорил ей подобного. Все в Хогвартсе либо жалели её, либо презирали, либо (как Северус) пытались защитить от всего мира. А этот парень смотрел на неё так, будто она владела какой-то тайной силой, о которой сама еще не догадывалась. — У тебя острый взгляд, Лиззи, — продолжал Аластор, выпрямляясь и поправляя манжеты. — Я видел, как ты смотрела на Флитвика. Ты не ждала чуда, ты видела схему. Это и есть истинная власть. Так что не вешай нос, розочка. В мире полно волшебников, которые колдуют, но при этом остаются непроходимыми тупицами. А ты... ты совсем другое дело. Он подмигнул ей, и в этот момент Лиззи почувствовала странную легкость. С этим «американским выскочкой», как наверняка назвал бы его Снейп, ей вдруг стало удивительно просто дышать.Лиззи резко остановилась, преградив ему путь. Она сложила руки на груди и прищурилась, вглядываясь в его карие глаза за стеклами очков. Её «льдинка» вернулась, но теперь в ней было больше любопытства, чем холода. — Так, Аластор, давай на чистоту, — твердо сказала она. — Ты сейчас просто упражняешься в красноречии или ты серьезно? Я в этом замке наслушалась всякого: от жалости до проклятий. Ты приехал из другой страны и через пять минут заявляешь, что я — «истинная власть». Ты шутишь или издеваешься? Аластор перестал вертеть в руках свою изящную трость. Его широкая, почти мультяшная улыбка никуда не исчезла, но взгляд стал глубже, тяжелее и удивительно искренним. Он поправил очки на золотой цепочке и посмотрел на неё так, будто видел не просто девчонку-помощницу, а сложную шахматную партию, которая ему чертовски нравилась. — Милая Елизавета, — произнес он, и в его голосе исчезли театральные радио-помехи. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на скучных людей. В этом мире — и в моем, и в твоем — полно «достойных» волшебников с родословными до небес, но внутри у них пустота. Они предсказуемы, как учебник истории. Он сделал полшага к ней, слегка склонив голову набок. — Я не шучу. Я просто ищу друга. Или хотя бы достойного собеседника, с которым можно обсудить не только трансфигурацию пуговиц, но и то, как на самом деле устроен этот мир. Достойных людей мало, Лиззи. И когда я вижу кого-то, кто выбивается из общего ряда... я не могу пройти мимо. Считай это моим личным хобби — коллекционировать исключительных личностей. Лиззи внимательно всмотрелась в его лицо. В нем не было фальши — только какая-то странная, почти хищная жажда жизни и общения. Она почувствовала, как уголки её губ сами собой ползут вверх. Впервые кто-то назвал её «исключительной» не из-за того, чего у неё нет (магии), а из-за того, кто она есть. — Ну, если ты ищешь собеседника, то пришел по адресу, — Лиззи наконец открыто улыбнулась. — Но предупреждаю: мой «опекун» — самый угрюмый зельевар в мире, а мой лучший друг в этом замке — старик, который мечтает подвесить всех студентов за щиколотки. Так что компания у меня специфическая. Аластор рассмеялся — звонко и искренне, подхватывая её под локоть. — Звучит как начало великолепного приключения! Веди же меня, Розочка. Познакомь меня с этим любителем цепей и его кошкой. Я уверен, мы найдем общий язык!Каморка Филча встретила их привычным ароматом старой пыли, гуталина и крепкого, как дементорский поцелуй, чая. Но стоило Аластору переступить порог, как атмосфера в помещении изменилась так, будто в склеп внесли работающий граммофон. — Добрейшего вечера, мистер Филч! — провозгласил Аластор, сияя улыбкой в тридцать два зуба и галантно приподнимая воображаемую шляпу. — Какое очаровательное... функциональное помещение! Настоящий штаб порядка в этом хаосе юношеского максимализма! Аргус Филч замер с занесенной над ботинком щеткой. Его лицо медленно перекосилось, словно он съел целый лимон без сахара. Глядя на этого высокого, лощеного американца в очках на золотой цепочке, Филч почувствовал физическую боль. Оптимизм Аластора действовал на него как святая вода на вампира. — Это еще что за павлин? — проскрипел Аргус, переводя тяжелый взгляд на Лиззи. — Лиззи, девочка, ты где подобрала этот ходячий солнечный удар? У меня от его зубов уже мигрень начинается. Но настоящая буря назревала внизу. Миссис Норрис, которая до этого мирно дремала на стопке конфискованных навозных бомб, внезапно выгнула спину дугой. Её желтые глаза превратились в узкие щелочки. Она учуяла в Аласторе не просто чужака, а конкурента. Когда Аластор попытался сделать шаг к Лиззи, чтобы подчеркнуть какую-то свою мысль, кошка издала такой утробный рык, что даже цепи на стенах зазвенели. Она буквально преградила ему путь, распушив хвост до размеров ершика для чистки котлов. — Оу, какая характерная дама! — Аластор ни капли не испугался, напротив, он присел на корточки, рассматривая кошку через свои очки. — Какая преданность, какая грация! Елизавета, кажется, у тебя есть телохранитель, который не терпит конкуренции за твое внимание. — Она тебя сейчас съест, Ал, — хмыкнула Лиззи, стараясь скрыть смешок. — Миссис Норрис не любит, когда кто-то нарушает наш уютный мизантропический кружок. — Никакого уюта! — буркнул Филч, всё еще косясь на сияющего Аластора. — Только порядок и дисциплина. Лиззи, скажи своему другу... Блуд-Диеру, что если он еще раз так громко поздоровается, я выпишу ему внеочередную чистку кубков без магии. И улыбку пусть притушит, а то глаза режет. Лиззи подошла к кошке и осторожно погладила её между ушей. Миссис Норрис чуть расслабилась, но продолжала сверлить Аластора взглядом «я слежу за тобой, щеголь». — Не ворчите, Аргус, — улыбнулась Лиззи. — Аластор просто... другой. Он считает, что мы с вами — самые достойные люди в этом замке. Представляете? Филч замер. Он посмотрел на Аластора, потом на Лиззи. Его лицо на мгновение разгладилось, утратив привычную маску злобы. — Достойные, значит? — он снова принялся за ботинок, но уже не так яростно. — Ну... чай в чайнике. Пусть садится, если не боится испачкать свои заграничные панталоны.Зал для балов в этот вечер напоминал ожившую сказку, но всё внимание присутствующих было приковано не к ледяным скульптурам и не к летающим феям, а к девушке в красном. Лиззи превзошла саму себя. Её платье было ослепительным: глубокий алый шелк, расшитый тонкими золотыми узорами, которые при свете тысяч свечей казались живыми нитями пламени. Но настоящая тайна скрывалась в движении — при каждом шаге или повороте мелькала подкладка угольно-черного цвета, напоминая о том, чья она сестра и какая тьма иногда прячется за её улыбкой. Аластор, выглядевший в своем парадном костюме как настоящий принц из старого кино, буквально не отходил от неё ни на шаг. Он «монополизировал» Лиззи с таким изяществом, что никто из гриффиндорцев или слизеринцев даже не решился подойти, чтобы пригласить её на танец. — Вы сегодня затмили само небо Хогвартса, Розочка! — шептал он, кружа её в ритме быстрого вальса. Его очки на золотой цепочке поблескивали, а улыбка стала еще шире, когда он поймал на себе яростный взгляд Драко Малфоя. — Весь замок смотрит только на вас. И, признаться, я их понимаю. Лишь изредка, когда объявляли перерыв между быстрыми танцами, Аластор с галантным поклоном «отпускал» Лиззи. Но не к другим парням. В углу зала, на специальной бархатной подушке (которую явно наколдовал Флитвик по просьбе Лиззи), восседала Миссис Норрис. На шее у кошки красовался крошечный красный бантик в тон платью хозяйки. Лиззи подходила к ней, приседала в красивом реверансе, и они устраивали свой «танец»: кошка грациозно обходила её вокруг ног, задевая пушистым хвостом алый шелк, а Лиззи нежно гладила её, шепча что-то на ушко. Филч, стоявший неподалеку в своем самом чистом (хоть и пахнущем нафталином) сюртуке, довольно ухмылялся, скрестив руки на груди. Вид Лиззи, которая «утерла нос» всей этой напыщенной публике, согревал его старую душу лучше любого эликсира. Однако на другом конце зала, у стены, окутанной густой тенью, стоял Северус. Его черная мантия сливалась с темнотой, а взгляд был прикован к Аластору. Он видел, как американец обнимает его сестру за талию, как они смеются, и его пальцы до белизны сжимали кубок с вином. — Он слишком много на себя берет, Альбус, — процедил Снейп, когда Дамблдор подошел к нему с добродушной улыбкой. — О, Северус, оставь их, — промолвил директор, поблескивая очками-половинками. — Юность — это самое сильное колдовство. Посмотри на неё: она сияет. Разве не этого мы хотели, когда забирали её из того тупика?Коридоры Хогвартса тонули в густом, бархатном полумраке, который лишь изредка прорезали вспышки догорающих факелов. Лиззи, чья голова приятно кружилась от пары бокалов магического пунша, хихикала, уткнувшись носом в плечо Аластора. Её алое платье при каждом шаге чувственно шуршало, открывая черную подкладку, а золотые узоры на ткани казались всполохами огня в темноте. — Знаешь, Ал… — она запнулась, её голос стал низким и немного хриплым. — Ты единственный… кто не смотрит на меня как на сломанную вещь. Она сделала неосторожный шаг, и высокий каблук предательски скользнул по гладкому камню. Лиззи охнула, теряя равновесие, но Аластор среагировал мгновенно. Его длинные, изящные пальцы стальным кольцом обхватили её талию, прижимая к себе так резко, что у неё перехватило дыхание. Они замерли. В тишине коридора было слышно только бешеное биение двух сердец. Аластор наклонился к ней, и его очки на золотой цепочке качнулись, задев её щеку. В его карих глазах за линзами больше не было иронии — там горело нечто первобытное и жадное. — Розочка… — прошептал он, и его дыхание, пахнущее терпким кофе и чем-то пряным, коснулось её губ. Он поцеловал её — сначала осторожно, словно пробуя на вкус, но когда Лиззи, повинуясь внезапному импульсу, запустила пальцы в его каштановые кудри и притянула ближе, поцелуй мгновенно перерос в нечто большее. Это была жадная, сокрушительная страсть. Его губы настойчиво требовали ответа, а рука в перчатке собственнически скользнула ниже, сминая дорогую ткань платья на её бедре. Лиззи чувствовала, как по телу разливается жар, выжигая остатки хмеля и здравого смысла. Весь мир сузился до этого тесного контакта, до жестких пуговиц его сюртука и вкуса запретного удовольствия. — ДОСТАТОЧНО! — ледяной голос, пропитанный чистой ненавистью, ударил по ним, как физическая преграда. Тень у стены шевельнулась, и Северус Снейп возник между ними так стремительно, что Аластор едва успел отпрянуть. Лицо профессора было бледнее обычного, а губы превратились в тонкую белую линию. — Мистер Блуд-Диер, — процедил Снейп, и воздух вокруг них, казалось, застыл. — Если вы полагаете, что статус гостя дает вам право на… неподобающее поведение в отношении персонала этой школы, вы глубоко заблуждаетесь. Убирайтесь к себе, пока я не вспомнил пару проклятий, которые не оставят от вашего хваленого американского лоска и следа. Аластор, тяжело дыша и поправляя очки, бросил на Лиззи многозначительный, пылающий взгляд, в котором читалось обещание продолжения, и с натянутой улыбкой поклонился. — Профессор, вы превосходно умеете портить финал. Спокойной ночи, Лиззи. Как только шаги американца затихли, Северус железной хваткой перехватил Лиззи за локоть. Она покачнулась, её ноги всё еще были ватными от поцелуя и алкоголя, но брат держал её крепко, почти грубо, не давая свалиться. — Сев… ну чего ты… — пробормотала она, пытаясь высвободиться. — Молчать, Элизабет! — его шепот был страшнее крика. — Ты ведешь себя как последняя девчонка из Кокворта. В коридоре? С этим… фокусником? Он буквально оттащил её к дверям комнаты, его мантия яростно развевалась за спиной. Втолкнув её внутрь и усадив на кровать, он навис над ней, как черная туча. — Если я еще раз увижу, что ты позволяешь этому выскочке прикасаться к себе, я лично упакую его чемоданы и отправлю в Штаты по частям. Спи! И надейся, что завтра я буду в лучшем настроении. Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла. Лиззи рухнула на подушки, прижимая ладонь к губам, которые всё еще горели от поцелуя Аластора. Она знала: завтра её ждет грандиозный скандал, но внутри неё, вопреки всему, пела дикая, необузданная радость.Ночь в Хогвартсе окутала замок плотным одеялом тишины, нарушаемой лишь далеким, заунывным воем Почти Безголового Ника, который в порыве меланхолии решил исполнить серенаду в Большом зале. Но Лиззи этого не слышала. Она спала без задних ног, разметавшись по широкой кровати в своей «швейцарской» башне. Алое шелковое платье, небрежно брошенное на кресло, золотилось в лунном свете, напоминая о безумном вечере. Сон её был глубоким, тяжелым и лишенным сновидений — алкоголь вперемешку со стрессом и обжигающим поцелуем выключили её сознание быстрее, чем любое усыпляющее зелье Северуса. Ей не снился ни яростный взгляд брата, ни хищная улыбка Аластора, ни даже ревнивое шипение Миссис Норрис. В этот момент она была просто девушкой, которая наконец-то почувствовала себя живой, а не просто «тенью в замке магов». Тем временем в подземельях было не так спокойно. Северус Снейп сидел в своем кабинете, не зажигая ламп. Единственным источником света был догорающий камин, отбрасывавший длинные, пляшущие тени на стеллажи с заспиртованными гадами. Он не спал. В его руке была зажата пустая склянка от успокоительного, а мысли крутились вокруг одного наглого американца, который посмел прикоснуться к его «дикой розочке». — Только попробуй еще раз, Блуд-Диер, — прошептал он в пустоту, и в этом шепоте было больше угрозы, чем во всех приказах Волдеморта вместе взятых. А в гостевых покоях Аластор, стоя у окна и глядя на спящий замок, задумчиво проводил пальцем по своим губам. Его очки на золотой цепочке лежали на столе, а в глазах горел азарт человека, который нашел сокровище и не собирается его отдавать без боя. Город Елизаветы в Америке был далеко, но эта Елизавета была здесь, совсем рядом, под защитой самого опасного человека в Англии. И это делало игру только интереснее.