hassliebe

всё решено заранее и за нас мысли вступают в бешеный резонанс жалят и кружат, а я ни на шаг не сдвинусь /господи-боже, пожалуйста, останови нас/ эти грехи — не проклятие, но повинность — я не посмел бы и на костре признать. чувствую, что ты рядом, почти под кожей, мне нестерпимо жутко, ужасно сложно, в тень затаился — ползучая злая тварь. /меня по-хорошему надо четвертовать, пытать, обезглавить; нет худшего существа; я голод и боль в тени опустевших ножен/ не ем с твоих рук, но прозрачное пью вино и хладной змеёй так обманчиво сплю у ног — как раз для удара, но плохо для поцелуя. скажи, за какие качества и заслуги не бросил меня ни в могилу, ни в клеть сырую, к себе подпускаешь сокрытый в плаще клинок?.. ты дышишь у кромки смерти, где страх неведом, мы — две стороны разменной дурной монеты. /лишь два варианта: опаивать и поранить. кинжал в рукаве или яд в потайном кармане?/ я мог бы спросить, но дуэль ведь у нас на равных, поэтому сам не даю никаких ответов. ...жестокий и грязный, душа моя обнищала, притом, что и сердца лишён я ещё в начале, оно у тебя в руках — зарастает плесенью. /а если бы я не отчаялся, а осмелился, если бы я не тянул эти годы-месяцы.../ но истина в том, что предателей не прощают. я проклинаю чувства свои и память; вот бы себя от этого враз избавить — вот бы измучался кто-нибудь, но не я. тлеет улыбка и плавится по краям. /я выбираю горький коварный яд, но подношу его собственными губами/ ты не под кожей, ты глубже и красной нитью, плачет, целуя, убийца и отравитель, светлый король, незапятнанный, солнцеликий гибнет в покоях от бури сердечных вихрей. прости, милый Махтрих, но твой бесполезный Линтхарт так сильно любил, что нечаянно возненавидел.