Волчонок

Глава 6. «Старые шрамы» Пейринг: Крис Арджент / Питер Хейл ∆ Питер Хейл никогда не считал себя терпеливым, но он умел ждать. Ждать, когда жертва потеряет бдительность. Ждать, когда враг сделает неверный шаг. Ждать, когда улыбка охотника дрогнет, а в глазах промелькнет тень сомнения. В случае с Крисом Арджентом он ждал годами. Ненависть между ними была старше, чем Питер хотел бы признавать. Она зародилась задолго до того, как Кейт подожгла дом Хейлов — хотя именно тот пожар превратил её из тлеющей искры в бушующее пламя. Питер помнил, как впервые увидел Криса: молодой охотник с холодными глазами и идеальной осанкой, который смотрел на него так, будто Питер был не человеком, а диким зверем, заслуживающим пули. Тогда Питер усмехнулся. Высокомерные Ардженты всегда считали себя вершителями правосудия, хотя сами были не лучше тех, на кого охотились. Но годы шли. Ненависть не утихала — она трансформировалась, обрастала новыми слоями, как жемчужина в раковине. А потом пришёл пожар, и Питер потерял всё: семью, дом, самого себя. Он провёл шесть лет в коме, горящей ненавистью к Кейт Арджент, к её брату, ко всей их проклятой семье. Когда он очнулся, его первым желанием было убить. Он убил Лору — собственную племянницу, — чтобы стать альфой. Он убил невинных людей, чтобы набрать силу. Он был готов уничтожить всех, кто встанет на его пути к мести. Но Крис Арджент... Крис оказался сложнее. Питер ожидал увидеть такого же монстра, как Кейт. Вместо этого он увидел человека, который ненавидел оборотней не потому, что получал от этого удовольствие, а потому, что так его воспитали. Человека, который следовал кодексу, даже когда это шло вразрез с его желаниями. Человека, который терял жену, дочь, сестру и продолжал стоять прямо, сжимая арбалет в побелевших пальцах. И в этой непоколебимости было что-то... притягательное. Питер ненавидел себя за то, что замечал это. За то, что его взгляд задерживался на сильных руках Криса дольше, чем следовало. За то, что он представлял, как эти руки сжимают не оружие, а его горло. За то, что в самых тёмных уголках сознания он хотел не убить Криса, а сломать его. Сделать таким же грязным, как он сам. Если я не могу быть чистым, то и ты не будешь, — шептал внутренний голос. И сегодня, когда Питер стоял в лесу, прижавшись спиной к старому дубу, сжимая рану на боку, из которой сочилась кровь, этот голос звучал громче, чем когда-либо. --- ∆ Он попал в засаду. Глупая, непростительная ошибка — он знал этот лес лучше, чем кто-либо, но Ардженты устроили ловушку именно там, где он меньше всего ожидал. Ловушку с волчьим аконитом, от которого даже альфа теряет силы. Питер убил троих охотников. Четвёртый ранил его и сбежал, оставив истекать кровью. Теперь он сидел на сырой земле, прижимая ладонь к боку, и чувствовал, как яд аконита растекается по венам, замедляя регенерацию. Кровь всё ещё сочилась сквозь пальцы, и Питер знал, что если не остановить её в ближайший час, он может потерять сознание. А в таком состоянии оборотень уязвим. Особенно когда вокруг рыщут охотники. — Не ожидал встретить тебя здесь, — раздался голос из темноты. Питер не поднял головы. Он узнал этот голос — ровный, холодный, с едва уловимой хрипотцой. Голос человека, который снился ему в кошмарах и в самых запретных фантазиях. — Крис, — выдохнул Питер, и его губы скривились в усмешке. — Как вовремя. Пришёл добить раненого зверя? Крис Арджент вышел из-за деревьев, и лунный свет упал на его лицо — бледное, напряжённое, с острыми скулами и плотно сжатыми губами. В руке он держал арбалет, нацеленный прямо в грудь Питера. — Это был твой отряд? — спросил Питер, кивая в сторону тел, разбросанных по поляне. — Нет, — ответил Крис. — Они работали на моего отца. — Значит, ты здесь не по долгу службы. — Я здесь, потому что почувствовал запах крови за милю. — Крис сделал шаг вперёд, и его глаза скользнули по фигуре Питера, задерживаясь на окровавленном боку. — Ты умираешь. — Лестно, — Питер усмехнулся, хотя каждый вздох давался с трудом. — Ты всегда умел говорить комплименты. — Это не комплимент. Это факт. Крис опустил арбалет — не убрал, но больше не целился. Питер видел, как его челюсть напряглась, как пальцы сжали рукоять оружия, как в глазах мелькнуло что-то, что он не мог прочитать. — Уходи, — сказал Питер. — Убей меня или уходи. Не стой там, как статуя. — Я не буду тебя убивать. — Почему? Боишься испачкать руки? — Потому что ты ранен, — ответил Крис, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на... усталость. — Я не убиваю беззащитных. Даже таких ублюдков, как ты. Питер рассмеялся — коротко, хрипло, и этот смех перешёл в кашель, от которого рана заныла с новой силой. — Как благородно, — прошипел он. — Арджент следует кодексу. Арджент не опускается до уровня зверя. Арджент... — Заткнись, — перебил Крис, подходя ближе. — Иначе я передумаю. Он опустился на корточки рядом с Питером, и расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов. Питер чувствовал запах Криса — порох, кожа, и что-то ещё, едва уловимое, что он не мог идентифицировать. — Дай посмотреть, — сказал Крис, кивая на его рану. — Не прикасайся ко мне. — Тогда умрёшь. — И ты будешь рад. — Ты ошибаешься. Крис протянул руку и отодвинул ладонь Питера, обнажая рану. Глубокая, с рваными краями, пропитанная аконитом. Кровь всё ещё сочилась, но медленнее — возможно, яд начинал сворачивать её. — Нужно вытащить пулю, — сказал Крис. — И выжечь аконит. Это больно. — Я знаю, что это больно, — ответил Питер сквозь зубы. — Я не ребёнок. — Тогда не ной. Крис достал нож — маленький, острый, явно предназначенный для таких целей. Он посмотрел на Питера, ожидая разрешения. — Делай, — сказал Питер. — Но если попытаешься перерезать мне горло, я убью тебя раньше, чем ты успеешь выдохнуть. — Не сомневаюсь, — ответил Крис, и уголки его губ дрогнули в почти неуловимой усмешке. --- ∆ Боль была адской. Питер кусал губу до крови, когда Крис вонзил нож в его рану, расширяя отверстие, чтобы добраться до пули. Он не кричал — он слишком горд для этого, — но его пальцы впились в землю, оставляя глубокие борозды. — Почти, — сказал Крис, и его голос был неестественно спокойным. — Ещё секунда. Он вытащил пулю — маленькую, серебристую, пропитанную аконитом — и бросил её на землю. Кровь хлынула сильнее, и Крис нажал на рану, пытаясь остановить её. — Теперь нужно прижечь, — сказал он. — У тебя есть зажигалка? — В кармане, — выдохнул Питер. Крис нашёл зажигалку — старую, бензиновую, которую Питер носил с собой скорее по привычке, чем по необходимости. Он поднёс её к лезвию ножа, нагревая металл. — Ты можешь кричать, — сказал Крис. — Я не буду смеяться. — Очень великодушно, — ответил Питер, готовясь к новой волне боли. Когда раскалённый металл коснулся его плоти, Питер зашипел, но не издал ни звука. Он смотрел в глаза Криса — холодные, сосредоточенные, в которых не было ни капли жалости. Только странная, почти профессиональная отстранённость. — Готово, — сказал Крис, убирая нож и зажигалку. — Ты не умрёшь сегодня. — Спасибо, — выдавил Питер, и это слово прозвучало как насмешка. — Не благодари. Я сделал это не ради тебя. — А ради кого? Крис не ответил. Он поднялся, отряхивая руки от крови, и сделал шаг назад. — Ты можешь идти? — спросил он. — Не сейчас, — Питер прислонился к дереву, чувствуя, как тело начинает восстанавливаться — медленно, но верно. — Дай мне несколько минут. Крис кивнул и отошёл в сторону, прислонившись к соседнему дубу. Он не смотрел на Питера — его взгляд был устремлён куда-то в темноту, за пределы поляны. Питер наблюдал за ним из-под полуопущенных век. В лунном свете Крис казался высеченным из камня — неподвижный, напряжённый, сжимающий арбалет так, будто тот был единственной нитью, связывающей его с реальностью. Почему ты здесь? — хотел спросить Питер. Почему не ушёл? Почему спас меня, когда мог просто пройти мимо? Но он не спросил. Он знал, что ответ будет ложью или молчанием. --- ∆ Тишина затянулась. Питер чувствовал, как аконит покидает его тело — медленно, по капле, уступая место оборотнической регенерации. Рана затягивалась, боль утихала, возвращалась сила. Но он не вставал. Он продолжал сидеть на земле, глядя на Криса, и думал о том, как легко было бы убить его сейчас. Один прыжок. Один удар. И семья Арджентов потеряет ещё одного члена. Но его руки не слушались. Не потому, что он был слаб. Потому что в груди, где-то глубоко, шевелилось что-то, что он не мог контролировать. — Ты спас меня, — сказал Питер, нарушая тишину. — Зачем? — Я уже ответил. — Нет, ты ответил, что не убиваешь беззащитных. Но ты мог просто уйти. Оставить меня здесь. Не помогать. Крис повернул голову, и их взгляды встретились. — Может быть, я хочу, чтобы ты жил, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, от чего у Питера перехватило дыхание. — Может быть, я хочу, чтобы ты мучился. Чтобы каждый день помнил, что обязан своей жизнью охотнику, которого ненавидишь. — Ты садист, — усмехнулся Питер. — А ты — нет? Питер не ответил. Он поднялся, чувствуя, как ноги дрожат, но держатся. Он сделал шаг в сторону Криса, потом другой, третий. — Не подходи, — сказал Крис, вскидывая арбалет. — Ты не выстрелишь, — ответил Питер, продолжая двигаться. — Если бы хотел убить, сделал бы это раньше. Крис не опускал оружия, но и не стрелял. Он смотрел на Питера с расстояния в несколько шагов, и в его глазах горело что-то, что Питер никогда раньше не видел. Страх? Нет. Желание? Возможно. Ненависть? Точно. — Чего ты хочешь? — спросил Крис, и его голос сел. — Я хочу, чтобы ты перестал притворяться, — ответил Питер. — Перестал притворяться, что ты лучше меня. Что ты чище. Что ты не чувствуешь того же, что и я. — Я не чувствую ничего. — Врёшь. Питер протянул руку и коснулся дула арбалета, отводя его в сторону. Крис не сопротивлялся — он стоял неподвижно, глядя на Питера широко раскрытыми глазами. — Убей меня, — прошептал Питер. — Или поцелуй. Третьего не дано. — Ты безумен, — сказал Крис, но его голос дрожал. — Да, — согласился Питер. — Я всегда был безумен. Вопрос в том, готов ли ты признать, что ты такой же. Он наклонился ближе, чувствуя дыхание Криса на своих губах, и на секунду ему показалось, что Крис отшатнётся. Но Крис не отшатнулся. --- ∆ Поцелуй был похож на удар. Крис вцепился в волосы Питера, притягивая его ближе, и их губы столкнулись с такой силой, что Питер почувствовал вкус крови — своей или чужой, он не понял. Это не было нежным. Это не было романтичным. Это была война, перенесённая из леса в пространство между их телами. — Ты ненавидишь меня, — прошипел Крис, отрываясь, чтобы вдохнуть. — Да, — ответил Питер, набрасываясь на него снова. Они упали на землю — кто-то кого-то толкнул, кто-то споткнулся, но это не имело значения. Питер оказался сверху, прижимая Криса к сырой траве, и его пальцы вцепились в воротник куртки охотника, разрывая ткань. — Я убью тебя, — сказал Крис, царапая его спину. — Попробуй, — ответил Питер, всасывая кожу на его шее. Он чувствовал, как Крис борется — не всерьёз, не с той решительностью, с которой он сражался бы с настоящим врагом. Его руки сжимали плечи Питера, то отталкивая, то притягивая ближе, и этот ритм — отталкивание-притяжение, ненависть-желание — сводил Питера с ума. — Ты всегда был таким? — спросил Крис, и его голос сорвался. — Таким… одержимым? — Только тобой, — ответил Питер. Он разорвал рубашку Криса, обнажая его грудь — бледную, с редкими шрамами, которые рассказывали историю каждого боя. Питер провёл по ним пальцами, изучая карту чужой боли. — Кто это сделал? — спросил он, касаясь длинного шрама на ребре. — Оборотень. В двадцать три. — А это? — он коснулся круглого следа от пули на плече. — Твой племянник. В прошлом году. Питер усмехнулся. — Дерек? Он был слишком мягким, чтобы стрелять. — Он защищал Скотта, — ответил Крис. — Я бы сделал то же самое. — Ты бы убил собственного племянника? — Если бы он угрожал моей семье — да. В этом «да» было столько уверенности, что Питер на секунду замер. — Твоя семья мертва, — сказал он, и это было жестоко, но правдиво. Крис посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах не было боли — только холодная, бесконечная пустота. — Я знаю, — сказал он. — И ты знаешь, что это такое. Питер не ответил. Он наклонился и поцеловал Криса снова — жёстко, требовательно, вкладывая в этот поцелуй всю свою ненависть, всю свою боль, всю свою тоску по тому, чего у него никогда не было. --- ∆ Они раздевали друг друга без слов. Куртка Питера полетела в сторону, рубашка последовала за ней. Крис снял с себя остатки своей, и теперь они сидели на земле, обнажённые по пояс, тяжело дыша. — Ты уверен? — спросил Крис, и его голос был хриплым. — Нет, — ответил Питер. — Но я всё равно это сделаю. Крис кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Питер навалился на него, прижимая к земле, и Крис не сопротивлялся — он только выгнулся навстречу, когда Питер впился зубами в его плечо, оставляя след. — Ты метишь меня? — спросил Крис, и в его голосе прозвучала усмешка. — Да, — ответил Питер, слизывая кровь. — Чтобы ты помнил. — Я и так помню. — Тогда не забудешь. Питер спустился ниже, целуя грудь Криса, живот, бедра. Крис вцепился пальцами в его волосы, то притягивая ближе, то отталкивая, и этот ритм — отталкивание-притяжение, ненависть-желание — повторялся снова и снова. — Перестань, — выдохнул Крис, когда Питер коснулся ремня его джинсов. — Почему? — Потому что если ты продолжишь, я не смогу остановиться. — А я и не хочу, чтобы ты останавливался. Питер расстегнул ремень, потянул джинсы вниз, и Крис помог ему, приподнимая бёдра. Их взгляды встретились — и в этом взгляде не было ничего, кроме правды. — Я ненавижу тебя, — сказал Крис. — Я знаю, — ответил Питер. — Я тоже. --- ∆ Они не готовились. Питер не думал о боли, которую мог причинить, и Крис не думал о боли, которую мог испытать. Они двигались инстинктивно, как звери, ведомые чем-то более древним, чем разум. Питер перевернул Криса на живот, прижимая его лицом к земле. Крис не сопротивлялся — он только выгнулся, подставляясь, и в этом движении было столько отчаяния, что Питер на секунду замер. — Ты уверен? — спросил он снова. — Делай уже, — ответил Крис сквозь зубы. Питер вошёл в него резко, без подготовки, и Крис вскрикнул — не от боли, а от чего-то большего, от того, что не имело названия. Его пальцы вцепились в траву, тело напряглось, но он не попросил остановиться. — Больно? — спросил Питер. — Заткнись, — ответил Крис. Питер начал двигаться — жёстко, глубоко, почти жестоко. Каждый толчок был ударом, каждое движение — битвой. Он не старался доставить удовольствие. Он не старался быть нежным. Он просто брал — то, что всегда хотел, но никогда не решался взять. Крис отвечал тем же — он толкался назад, навстречу, вбиваясь на член Питера с такой силой, что их тела сталкивались с глухим звуком. — Ты… ты невыносим, — выдохнул Крис, и его голос сорвался. — Знаю, — ответил Питер, наклоняясь и кусая его за плечо. Он чувствовал, как Крис дрожит под ним, как его дыхание сбивается, как мышцы напрягаются и расслабляются в такт движениям. Он чувствовал запах крови, пота, аконита, который всё ещё был в его ране. И он чувствовал что-то ещё — что-то, что не мог идентифицировать, но что делало всё это почти невыносимым. — Крис, — позвал он. — Что? — Я хочу, чтобы ты запомнил это. — Не забуду, — ответил Крис, и в его голосе прозвучала усмешка. Они кончили почти одновременно — Питер первым, с глухим рыком, уткнувшись лицом в спину Криса, а Крис следом, с тихим, сорванным звуком, вцепившись пальцами в землю. После они лежали в тишине, переплетённые, покрытые потом и кровью, и Питер не мог поверить, что это произошло. — Это была ошибка, — сказал Крис, не двигаясь. — Знаю, — ответил Питер. — Я не хочу повторения. — Я тоже. Они оба солгали. --- ∆ Крис первым поднялся, отряхивая джинсы от земли и травы. Он не смотрел на Питера — его взгляд был устремлён куда-то в сторону, за пределы поляны. — Уходи, — сказал он. — Пока я не передумал. — Ты не передумаешь, — ответил Питер, поднимаясь следом. — Откуда ты знаешь? — Потому что если бы хотел меня убить, сделал бы это, пока я был слаб. Крис наконец повернулся к нему, и в его глазах не было ничего — ни ненависти, ни желания, ни сожаления. — В следующий раз, когда мы встретимся, я выстрелю, — сказал он. — В следующий раз, когда мы встретимся, я буду готов, — ответил Питер. Они стояли друг напротив друга, разделённые расстоянием в несколько шагов, и Питер чувствовал, как что-то между ними меняется. Не исчезает — просто становится другим. — Прощай, Питер, — сказал Крис. — До встречи, Крис. Они разошлись в разные стороны, и Питер не обернулся. --- ∆ Вернувшись в своё убежище, Питер долго сидел в темноте, глядя на свои руки. На них была кровь — его собственная, из раны на боку, и чужая, с плеча Криса. Он слизал её, чувствуя вкус, который не мог забыть. Я должен убить его, — думал он. — Я должен убить его, пока он не убил меня. Но его руки не слушались. Потому что в груди, где-то глубоко, шевелилось что-то, что он не мог контролировать. Я хочу его снова, — признался он себе. — Я хочу его снова, и это уничтожит нас обоих. Он сжал кулаки, чувствуя, как когти впиваются в ладони. — В следующий раз, — прошептал он в пустоту. — В следующий раз я не отпущу. Но он знал, что это ложь. Он всегда отпускал. Потому что, если бы он не отпускал, ему пришлось бы признать, что он чувствует нечто большее, чем ненависть. А это было страшнее любого врага. --- ∆ Через несколько дней Питер выследил Криса в городе. Он шёл за ним по улицам, прячась в тенях, чувствуя запах его одеколона за сотни метров. Он знал, что Крис может его почувствовать — оборотни не умеют прятаться от охотников, — но Крис не оборачивался. Он просто шёл, сжимая в руке пакет с продуктами, и делал вид, что не замечает преследования. — Ты мог бы просто подойти, — сказал Крис, когда они оказались в безлюдном переулке. — А ты мог бы просто выстрелить, — ответил Питер, выходя из тени. Крис повернулся к нему, и в его руке не было оружия. — Я не ношу арбалет в супермаркет, — сказал он. — Это привлекает внимание. — А я думал, тебя ничего не останавливает. — Ты ошибаешься. Они смотрели друг на друга, и Питер чувствовал, как напряжение между ними растёт, как в тот вечер в лесу. — Чего ты хочешь? — спросил Крис. — Того же, что и в прошлый раз. — Этого не повторится. — Повторится, — сказал Питер, делая шаг вперёд. — Ты не сможешь устоять. Как и я. Крис не отступил. Он стоял на месте, глядя Питеру в глаза, и в его взгляде не было страха — только вызов. — Докажи, — сказал он. Питер сократил расстояние, и на этот раз поцелуй был не таким яростным, как в лесу. Он был медленным, почти нежным, и в этом было что-то более пугающее, чем любая жестокость. — Это ничего не меняет, — прошептал Крис, отрываясь. — Знаю, — ответил Питер. — Но это не значит, что я перестану. Он развернулся и ушёл, оставляя Криса одного в переулке. И он знал, что это не последний раз. --- ∆ Эпилог Прошли годы. Питер сжигал дома, убивал невинных, терял дочь, находил её, снова терял, воскресал, умирал, предавал и спасал. Крис хоронил жену, дочь, сестру, переживал конец своего рода и начинал заново. Они встречались снова и снова — в лесах, в переулках, в моменты между войнами. Каждый раз это было одно и то же: ненависть, желание, ярость, и снова ненависть. Но что-то менялось. — Ты стал старше, — сказал Питер однажды, когда они сидели на крыше заброшенного здания, глядя на закат. — Ты тоже, — ответил Крис. — Я не старею. Я оборотень. — Твои глаза стали другими. Мягче. — Это иллюзия. — Возможно. Крис повернулся к нему, и в его глазах не было ненависти. Не было желания. Была только усталость — глубокая, бесконечная, как океан. — Когда это закончится? — спросил он. — Никогда, — ответил Питер. — Ты же знаешь. — Знаю. Они сидели в тишине, и Питер впервые за долгое время не хотел ничего, кроме как просто быть рядом. Я люблю тебя, — подумал он. — Я люблю тебя, и это самое страшное, что со мной когда-либо случалось. Но он не сказал этого вслух. Потому что некоторые вещи лучше оставлять в тени. --- ∆ Конец шестой главы