Verlac's lullaby

Кто у меня есть? Рай и ад, мой друг Я не пролью ни слезы Пусть они вновь продвигают меня в боли В Нью-Йорке было пять утра. Новый день разгорался подожжённой спичкой, окрапливая серое полотно рубиновыми мазками. Солнце обжигающим апельсином восходило над водами Гудзона, ловя золотистое свечение разноцветных радужек Джейса. Парень устало провёл по лицу, опускаясь локтями на мостовой поручень. События последних дней бесконечным проводом натягивались на истёршиеся нервы, каждым импульсом медленно уничтожая душу. Отец, которого никогда не существовало, чей образ оказался бутафорией, лживой сетью иллюзии пропитавшей его детские годы. Меч Душ. Поимка Азазеля. Частые исчезновения Иззи.. Он больше не чувствовал себя дома ни в институте, ни в семье Лайтвуд, был лишней деталью в уже собранной картине, бракованным элементом. Сыном предателя. Вскрывшееся удавкой затягивалось на горле, заставляя коротать ночи в баре, где он давно стал завсегдатаем. Шрамированные пальцы надавливают на глазные яблоки - из пересохших лёгких вырывается хриплый вздох. Напряжённая складка застыла между нахмуренными бровями. Раннее утро, а он уже без сил. На периферии смазанным пятном мелькает движение, обернувшись в нескольких метрах от себя, Джейс увидел высокого парня, чья поза зеркалила его, а взгляд равнодушно скользил по поверхности Гудзона. Ещё лишённый красок свет играл в его пшеничных волосах. Эрондейл хмыкнул, кем бы ни была эта рання пташка, он его не увидит и не потревожит. Но что-то в тот момент явно пошло не так. Свет преломился золотя пшеницу, а тяжёлый взгляд незнакомца крючками зацепился за лицо Эрондейла, уничтожая мысль остаться не замеченным. Джейс выгнул бровь Неужели не примитивный..? Память услужливо вытолкнула на поверхность первую встречу с Клэри у клуба. Какая ирония.. Зрачки незнакомца на мгновение расширились в удивлении и, что-то похожее на узнавание промелькнуло где-то на лимбе его радужек, оживляя тёмные крапинки. Его рот дёрнулся в полуулыбке. Всё это длилось каких-то пару секунд, но каждое изменение прочертило чёткий трафарет во внимании Джейса, не желая в дальнейшем поглощаться пылью небытия. Пташка окинул его долгим вязким взглядом и резко развернувшись исчез в надвигающейся дымке нового дня. Джейс никогда бы не признался, что желание обернуться и проводить того взглядом, наждачкой заскребло под кожей. *** — Браво! Не знал, что общаюсь с виртуозом.- скрестив руки на груди, Себастьян прислоняется к дверному косяку, раскрывая своё присутствие. Не ожидавший, что у него есть слушатели, Джейс удивленно приподнимает брови, однако увидев того самого незнакомца нового знакомого напряжённые плечи расслабляются. — Ну да.- с иронией соглашается охотник. — Нет, серьёзно, это было великолепно. Хотел бы я так играть.— в приподнятых уголках губ Верлака змеёй скользит нечто дьявольское.— Где ты научился? Кто тебя учил? — Не поверишь, но Валентин. — парень на мгновение незаметно сцепляет и тут же расслабляет ладони, что впрочем не ускользает от внимания пронзительных голубых глаз. Оо ты не представляешь, ещё как поверю. Прошлое пошедшее чернильными сколами трещин кратковременным калейдоскопом мелькает перед глазами, чтобы тут же с привычным щелчком отправится на дно сознания. — Похоже, даже злой гений ценит красивую музыку. - мягко улыбается Верлак. — Да.. может, даже слишком. Каждый раз, когда я ошибался.. он ломал мне палец, потом исцелял меня руной и заставлял играть заново.  Бровь в притворном ужасе, взлетает вверх. — Боже.. я удивлён, что ты до сих пор играешь.- даже не сомневался в этом. — Только когда есть настроение.- Эрондейл устало трёт переносицу. — Поэтому ты так рано встал? Погоди, ты вообще ложился?- звучит с наигранным беспокойством, в то время как Себастьян медленной поступью заходит в комнату. — Я только что вернулся из "Охотничьей Луны". — Полагаю, что ходил ты туда не пиво пить, верно?- тон Верлака становится вкрадчивым, от широкой улыбки сквозило попеременно игривостью и тёмной предрешёностью, ладонь расслаблено ложится на крышку фортепиано. Кривая ухмылка искажает губы Джейса в ответ, парень ненадолго опускает взгляд. — Эта та барменша? Красивая..- британский акцент медленно вспарывает кожу охотника, пытаясь проникнуть в его подноготную. Тонкие пальцы стряхивают с крышки невидимые пылинки. — Ничего серьёзного.- слова сорвавшиеся с сухих губ уже не имеющие смысла, когда Джейс поднимает взгляд и сталкивается с потемневшей радужкой синих глаз, и мерцающими в них нефтяными крапинками, словно ожившие волны Гудзона. Себастьян нависает над ним, и Эрондейла окутывает пряно-горьковатый аромат хвои и кардамона. Он больше не чувствовал себя хозяином своей комнаты. Им был этот незнакомец, так неожиданно ворвавшийся в его и без того непредсказуемую бурную реку жизни. — Научишь меня играть, Джейс? И не дождавшись ответа, Верлак мгновенно опускается на скамейку рядом. Их бёдра оказываются непозволительно близко друг к другу, а колени ненавязчиво соприкасаются. Себастьян протягивает руки и зависает не касаясь кончиками пальцев над рядом гладких, сияющих в утренних лучах клавиш, приглашающе смотрит на своего учителя. Джейс сглотнул, заметив как тёмные глаза проследили за движением его кадыка, чтобы затем уверенным движением накрыть его ладони своими. — Без проблем, Верлак. - гетерохромные глаза отзеркалили дьявольскую усмешку, принимая правила игры. Отсчёт до падения в бездну пошёл на секунды. Ладони Себастьяна оказались неожиданно для охотника, изящными, лёгкими как крылья бабочки, идеальными для игры. На удивление некоторые суставы, например указательные, ощутимо деформировалась. Джейс нахмурился. Такие же шрамы были и у него. Мягкий голос над ухом был тягуч, подобен волнам несмолкающего водопада, что заставлял все мысли в голове Джейса смолкать, теряться в волнах невесомости. Он тонул в нём. Тонул от ощущения его невыносимо обжигающих рук. Тонул в его запахе хвои и пота, что наркотиком наполнял его лёгкие. Тонул в его зловеще усмехающихся глазах, напоминающих о ночном небе Нью-Йорка. — Простите, что прерываю. - девичий голос ворвался, ломая мелодию, отрезвляя от наваждения. Клэри Фэйрчайлд заглянула в комнату, рыжие брови изогнулись в недоумении. — Алек сейчас будет делать объявление. — Надеюсь о своей скорой свадьбе с Магнусом.- не удержавшись добавил Джейс, отворачиваясь от новоообретённого ученика. Клэри фыркнула и приглашающе махнула ладонью в коридор, позволяя убедится в своих догадках самому. Джейсу и правда предстоит убедиться во многом. *** За окнами в тяжёлых судорогах бился дождь, наверное пришедший из Лондона, мелькнуло в голове Джейса, как и тот, что сейчас нависал над ним, чья рука, оцепленная венами, уверенно скользила от его кадыка к твёрдым мышцам пресса. Себастьян толкнул Джейса спиной на клавиши старого пианино, огласившего квартиру протяжным нестройным воем, ставшим аккомпанементом разыгравшейся погоде. Он навис над ним, и Эрондейл заметил что что-то едва уловимо поменялось в нём. Словно мрак души Верлака тёмными щупальцами протянулся к его грудной клетке и оплёл сердце в неразрывный замок. Ветер холодными лоскутами волн вырывался из щелей в оконной раме, бестелесный голос его тихим шёпотом ведал Джейсу о мальчике из башни. Чьё имя начиналось как и его. Чей отец был и его. И Джейс целует, обводя языком антрацитовые границы кружев рун на бледной шее Себастьяна. Ветиверовое дыхание лизнуло губы Эрондейла, опаляя, выжигая искры и не оставляя даже пепла. И он понял как предательски слабеет от понимания того, чьи руки держат его за талию. Чьи колени соприкасаются с его. Чей взгляд сжигает его нутро, оголяя нервы, чтобы сыграть на них также виртуозно и восхитительно как на старых клавишах, потрескавшегося от времени фортепиано в чужой квартире. Длинные пальцы Себастьяна подхватили полы водолазки, обнажая стаскивая с плеч. На рёбрах Джейса рассыпалась пара светлых веснушек, Верлак замер рассматривая их, очерчивая подушечками пальцев, словно стараясь запомнить. Наклонившись, повторил движения языком по бледной коже. Вся ночь стала мгновениями, застывшими тёмными омутами в расширевшихся зрачках Верлака. И Джейс стал утопающим. Дыхание, делящиеся на двоих становящееся их колыбельной. Верлак опутал его, наваливаясь всем телом. Стал всем и ничем. Кусая чувствительную шею, посылая волны спазма к уже давно эрегированному члену. Обессивно толкая к грани, не ведая, что Джейс уже давно там, как и он сам. Переходя из стаккато в легато. Сливаясь с ним. Образуя с его израненной душой идеальную константу. Срывая с раскрасневшихся губ слова- клятвы- молитвы. Ты мой Джейс. Не Эрондейл. Не Вейланд. И тем более не Лайтвуд. А Морнингстар - это то что связало наши души с рождения и сам Эдом не разлучит нас, а станет мне раем с тобой. *** В лучах утреннего солнца звучали первые ноты двадцатого ноктюрна Фредерика Шопена. Ресницы затрепетали и Джейс проснулся. Морок сна мягко прянул с его плеч. Эрондейл приподнялся на локте, бёдра ощутимо болели, но это было ни что, по сравнению с приятной негой волнами растеющейся по его телу. Склонив голову, охотник наблюдал за открывшимся зрелищем. А смотреть и слушать было на что. Верлак склонился над фортепиано. Начало и конец содинились воедино под длинными пальцами, порхающими над клавишами. Себастьян виртуозно исполнял посмертную песнь. Не только игра зацепила внимание, золотисто-пудровое солнце освещало его облик, в аккомпанементе с мелодией делая его поисте завораживающим. Шея кажущаяся фарфоровой, которую Джейсу до судорог хотелось вновь укусить, чёрная блузка, очерчивающая узкую талию и плавный изгиб плеч. Мелодия сломалась, оборвавшись, Себастьян повернулся к Джейсу, перекинув одну ногу через скамейку. Зрачки сияли в хитром прищуре, лицо по лисьи заострилось. -Не буду спрашивать как спалось, ведь я был рядом. Ухмылка расчертила губы Эрондейла. -Ты очень гостеприимен. Утро. -Утро. Привычным движением обернув плед вокруг бёдер, Джейс присел на подлокотник, склонившись к Верлаку. -И когда же ты научился так превосходно играть? Себастьян опустил голову к плечу, смотря из под полуопущенных ресниц, зрачки блестели. -Что же ученик превзошёл учителя? Ладонь Джейса легла на желанную шею, слегка впиваясь ногтями в крестообразную руну уходящую к ключицам и под одежду. -Ты лжец Себастьян.- выдохнул Эрондейл, оставляя мгновения между их лицами. Знакомый аромат окутывал, вновь туманя, мороча. Ветивер и бурбон, как музыка делились на дым и мёд. На звонкую карамель и спокойный дуб. Верлак слегка выпрямился, практически впечатываясь в губы Джейса. -Меня репутация не опережает как тебя. -мягкий шёпот. Вдох на двоих. Обжигающая ладонь на обнаженном колене. К Азазелю всё. Языки сплетаются в уже знакомый узел. А Джейс смотрит. Смотрит и смотрит в черноту зрачков напротив. На светлые, такие пушистые ресницы и криво улыбается в поцелуй. Всё так ново и в тоже время правильно? Отстранившись с распухшим и алеющим ртом, он всё ещё не может насмотреться. Скулы Себастьяна порозовели. Губы зеркально распухли. Он был прекрасен. Верлак сиял, искрившись морскими волнами на летнем солнце. Его радужки светились прозрачными, почти хрустальными крыльями мотылька, сгорающего в жарком пламени. И мотыльком был Джейс. Видимо мгновение было слишком сказочным. Из соседней комнаты(чулана?). Раздалось глухое еле различимое мычанье и тут же затихло. Оно длилось лишь секунды. Но подобно эффекту растоптанной бабочки круг по воде пошёл незамедлительно. -Это что было? -брови Джейса настороженно изогнулись. Он с трудом сдерживался, чтобы не подскочить к двери в комнату. Интонация сквозила подозрением. Что то в этот момент со звоном разбилось, безвозвратно ломая, предрекая всё дальнейшие события, сея сколы сомнений, кроша на битые осколки. Выражение лица Верлака подёрнулось рябью и растеклось акварелью. Эрондейл на мгновения скользнул взглядом к двери и вернулся. Однако лицо напротив уже было пустым. Выстиранным от эмоций. -Хочешь проверить? -не приглашение - угроза, в радужках меркнул запаянный цианид. Джейс сжал ладони. Он явно не бал трусом. Но то как атмосфера изменилась. Это было... Странно. Он вздохнул сквозь зубы, заставляя инстинкты замолчать. Пожалуй могло просто показаться. Могло ведь? -Нет.- улыбка натянутая как пружина. - В конце концов мы не в сериале про маньяка, который держал свою жертву в подвале, заставляя переодеваться в его мать. Тягучие мгновения распарывающей тишины. Хриплый смех коснулся слуха Джейса. Лазурь снова окрасила радужки. Тиски сковавшие сердце разжались, но не исчезли. Джейс с этим разберёться. Точно. Наверное *** Оранжевый луч света подсвечивает растрёпанные волосы, добавляя новых рыжих красок в пшеничную палитру. -Извини, но это мерзко.- не смог не скривиться Джейс, отставляя бордово-красную жижу в сторону. Наблюдая за эмоциями Эрондейла, Себастьян не выдержал и засмеялся. Против воли, уголок губ Джейса дёрнулся наверх. -Не извиняйся, мне и самому это блюдо не слишком по душе. Себастьян забрал ложку из рук Джейса и зачерпнув бордовый суп, отправил в рот ничуть не скривившись. Взгляд Эрондейла снова упал на перевязанную ладонь. Во время готовки борща на завтрак (и как только ему в голову такое могло прийти). Верлак успел обжечься, но даже не вздрогнул, лишь с интересом смотрел на растекающийся багровым ожог. На хлопоты Джейса, твёрдо ответил, что ему не в первой. -Как ты вообще о нём узнал? Ты же вроде из Института Парижа прибыл, а не из России? Фантомная тень скользнула по лицу Верлака. -Одному родственнику очень оно нравилось. -У нас с ним явно мало общего. Усмешка Себастьяна стала шире -Конечно. *** Но сомнения не умолкали. Они грызли не переставая, жужжали роем трупных мух, скреблись в черепной коробке. Бились набатом, перекрывая кислород. Требовали обрести голос. Чутьё охотника приказывало проверить, убедиться. Когда одна из ночей окрасилась гирляндами огней кошмара, приобрёвшего плоть, простилающего к нему длинные руки. Он понял пора с этим покончить. Вспышки ночного Нью-Йорка неоновым калейдоскопом складывались и разбивались на периферии, во взгляде Джейса застыл он - не человек, а живой труп. Монстр Франкенштейна тянул к нему бледные паучьи пальцы, царапая грязный паркет, с хрустом обламывая ногти. Нечленораздельное глухое мычание раздавалось из-за обмотанной вокруг рта посеревшей тряпки. Хриплые звуки, ударяющие набатом по черепной коробке Джейса. Воспалённый взгляд запаянный в сетку порванных каппеляров животным ужасом выл о спасении. Зрачки Джейса зацепили знакомые, хоть и изрядно засаленные пшеничные пряди. По сердцу пошла трещина. Истерзанным пленным зомби был Себастьян. Он не заметил как вломился в тёмную и непривычно тихую квартиру. Себастьяна не было. Без его присутствия казалось, что тут никто и не жил. Быстрым шагом дойдя до чулана, Джейс решительно потянул за ручку. Незаперто. Лампа загорелась, освещая маленький островок вокруг. Пусто. Никого пленника из сна не было. Джейс сжал переносицу. И когда он только начал творить такие безрассудства доверившись ночному кошмару? Алек его засмеёт и отправит на покой. Не успел он развернуться и незаметно убраться к себе в Институт, как дверь с протяжным скрипом раскрылась за его спиной, плача о нём панихиду. Медленные шаги замерли, знакомый вязкий взгляд выстрелом ударился ему в затылок, заставляя тупое сердце расходится на лоскуты кривых трещин. -Проверил всё таки? Джейс развернулся, почти сталкиваясь с ним. В полумраке тени косыми лучами заостряли скулы, взгляд напротив - болезненно воспалён. -Проблемы?- голова к плечу. Интонация с отзвуком вызова. Кривая усмешка, пришитая к тонким губам прожгла тишину. -Я не сержусь, Джейс. -пальцы ласково пробежались по плечу. -Но мне придётся тебя наказать...За недоверие. Последняя фраза на выдохе. Верлак резко толкнул его к стене, растекая тупую боль по черепу. Ледяная тяжёлая ладонь опустилась на шею, стискивая, в глухом желании оставить россыпь незабудок. Большой и указательный легли на кончики губ, заключая в рамку, горячее дыхание мазнуло по ним. Через мгновение большой палец уже грубо оттягивал уголок губы вверх, обнажая кромку зубов. -Вот она, истинная улыбка Мона Лизы.- бархатистый шёпот, распалённой агонией, лился в уши. Рука змеёй скользнула вниз под кофту, оголяя пресс и выше, зажимая и резко выкручивая сосок. Джейс закусил губу до крови. А ладонь уже шла дальше, проникая под пояс и бельё, грубо обхватывая горячий ствол, сжимая, проходясь ногтями по уздечке, надавливая на уже влажную головку. -Воздбудился, Джейси?- горячий язык обвёл ушную раковину. - Учти разрядки не будет. Рука внезапно исчезла, жалобный стон почти вырвался с губ Джейса, если бы не ногти вовремя впившиеся в мякоть ладони. Послышался щелчок бляшки и шум молнии. Рука вернулась, и вот уже член Верлака на члене Джейса, и чужие пальцы грубо надрачивающие оба. Внезапно Себастьян сменил угол наклона, подхватывая свободной рукой ногу Эрондейла, заставляя закинуть ему на талию. Всё стало чувствительнее. Эрондейл стиснув зубы до скрежета, шипел. Резкие движения Себастьяна не предполагали удовольствия - лишь звенящую стальным холодом боль. Пальцы Джейса крючками пытались зацепиться за Верлака, пытаясь найти опору и находя. Но поздно. Себастьян резко отстранился и , надавив на всё ещё саднящий затылок, грубо столкнул на колени. Прошибла боль. Тонкие пальцы в смазке скользнули по скуле, приподнимая за подбородок, заставляя взглянуть. Зрачки вцепились снизу вверх. Одинокая лампа на потолке дарила бледный свет, обесцвечивая волосы и кожу Верлака делая их прозрачными, холодными. Ладонь легла на челюсть, прошлась на на губы, надавливая, заставляя раскрыться, проникая в рот. Джейс мгновенно укусил, чувствуя горькое послевкусие, морские глаза хищно блеснули. Частицы времени застыли, вязко растягиваясь. Поверженнный в замедленной фотоплёнке наблюдал, как зрачки смотрящего, расширившись, поглотили небесный хрусталь. Верлак быстрым движением толкнулся на всю длину, заполняя Джейса. Вцепившись в нежную кожу горла, он словно раздирал её, заставляя раскрыться больше. Глаза Джейса заслезились. Он давился под непрекращающиеся медленные и длинные толчки. Воздух как отрезали. Внутренности скручивались, набираясь в тугой клубок желудка, казалось его скоро вывернет. Вереница мгновений растягивались в неизвестную субстанцию времени. Отныне Себастьян смотрел на Джейса. Впиваясь и оттягивая его светлые волосы, глядя в стеклянные от слёз глаза, стекающие по подбородку ему на костяшки. Поддавшись мгновенному желанию, он собрал слёзные хрусталики и поднеся ко рту, с усмешкой слезал, чувствуя соль, горечь и едва ощутимую ноту вишни. Вкус Джейса, вид его злых, покрытых сеткой капилляров глаз - посылал сотни электромув по нервным окончаниям. Темнота разверзлась. Не завлекая - истошно скорбя. Облакотившись подрагивающей ладонью о стену позади Джейса, Верлак бурно кончил ему в рот. Эрондейл в миг отстранился из железной хватки, вытирая распухший и возможно посиневший рот.Парень не мог произнести ни звука, в горло словно воткнули кость. Расправив плечи и застегнув ремень, Верлак опустился на корточки и небрежно похлопал Джейса по щеке. -Великий боец и следопыт во плоти.- фраза прежде чем оставить смазанный поцелуй в уголок опухших губ. Мягкий смешок, и он поднявшись, растаял во тьме коридора будто его тут и не было. Верлак больше не сиял покрывшись пеплом. Эрондейл поломанной куклой облокотился о стену. Руки била звенящими нервами дрожь. Джейс механически сжал переносицу. В ноздри волной ударил застоялый запах железа. Зрачки опустились. На пальцах копотью осела чужая кровь. *** Когда в Институте начнётся проверка он не верил. Когда, прорезанный отчаянием, голос Иззи кричал обвинением - он не верил. И когда Гудзон забирал тело Джонатана в прощальном объятии, Эрондейл каждой клеточкой тела чувствовал как его блядский орган в груди гнил, ошмётками падая, срываясь с мостовой в гудящие чёрные воды. Глаза закрылись, свистящий вдох застрял в горле. И солёная капля, со вкусом пепла, прочертила скулу - он не верил. Но когда оказавшись на скамейке перед фортепиано ночью, в той самой опустевшей квартире, проживая разлом дня и ночи, тот самый стан возник перед полуопущенными ресницами, стоило повернуть голову. Он осознал. Пальцы лёгкими касаниями порхали по прохладным клавишам напевая знакомую мелодию, семь нот складываясь в стихи, рассказывали о временах и чувствах тех дней когда были живы. -Шопен любил и погиб. - губы опалённые чёрной кровью исказились в предсмертной улыбке. - Я тоже люблю и умру. Ладони замерли. Клавиши играли сами. Радужка перешла в вязкий антрацит. -Мы ещё встретимся, Джейси. Но я уже не полюблю. Обещание произнесённое во тьме заклеймённое на подкорке мозга чернилами выжженное на бумажном клочке оказавшемся в руках Джейса и осыпавшееся пеплом, поглотившим всё вокруг. И когда ресницы вспорхнут от сна - утро забрезжит золотом в окне, напоминая о чьих-то пшеничных волосах, с дымчатым запахом ветивера. Восход нового дня не огласит песнь из под изящных рук. Джейс тоже не сиял Больше Никогда