Коллекция страсти: между подиумом и преступлением.

      Подиумный зал встретил своего хозяина яркими вспышками прожекторов. Пустые кресла ждали зрителей, а подиум - первых шагов моделей. Яркий свет играл на полированном полу, создавая причудливые блики, что забавно прыгали, словно крольчата на лугу, предвкушая грядущий праздник. Хозяин замер на мгновение, впитывая эту тишину - хрупкий момент перед бурей аплодисментов, вспышек камер и восхищённых вздохов. Он знал: через час здесь будет жарко, но сейчас зал принадлежал только ему и его мечтам.       Само по себе, помещение было колоссально большим. Все его стены были в темных, но не напрягающих глаз цветах - необработанный кирпич, покрытый тёмно-красной патиной, доходил до середины, а следом проходила белоснежная штукатурка с элементами позолоты в виде узоров.       Высокие потолки поддерживали открытые стальные балки, к которым крепились прожекторы на подвижных кронштейнах. Подиум, протянувшийся от задней стены к центру зала, был сделан из отполированных стальных плит с эффектом «потёртого зеркала» - в них отражались мелькающие огни, создавая динамичные блики. Его ширина позволяла моделям идти плечом к плечу, а в середине располагалась «сцена», что была выдвинута ближе к зрителям.       По обеим сторонам подиума, вплотную к нему, располагались две просторные гримёрные комнаты площадью 36 кв каждая. Их массивные двери из тёмного дерева были приоткрыты. Внутри виднелись длинные столы с зеркалами в индустриальных металлических рамах, ряды мягких кресел и стеллажи с косметикой и аксессуарами. Отдельные выходы из гримёрок вели прямо к началу подиума - модели могли выйти мгновенно, без лишних переходов.       Места для гостей располагались по всему помещению, пред подуимным стендом - ряды элегантных кресел с обивкой из темно-мятной замши. Они были расставлены с небольшим уклоном, чтобы обеспечить идеальный обзор с любой точки. Между рядами оставили широкие проходы для ассистентов и фотографов.       В воздухе смешивались запахи косметики, принадлежностей для завивки и укладки волос, а также свеже-сваренным кофе и душистой выпечкой - модели совершали перекус. Где‑то вдали шел гул людей - рабочие доделывали последние штрихи декораций, налаживали звук и свет. Хозяин модного дома окинул взглядом пространство: всё было на своих местах. - Чудно. - облегчено выдохнул Такаши, проведя рукой по волосам. Он стоял чуть в стороне от двери и наблюдал за суетой вокруг - привычной, родной, но от того не менее волнительной.       27 лет. Десять лет назад, а то и больше, он и представить не мог, что будет стоять здесь - во главе собственного модного дома, в центре Токио, окружённый лучшими дизайнерами, стилистами и моделями. Улицы, драки, банды - всё это осталось позади, но не исчезло совсем. Оно жило где‑то глубоко внутри, в цепкости взгляда, в манере держать спину прямо даже тогда, когда нервы натягиваются до предела.       Мицуя на мгновение замер, роясь в воспоминаниях, словно в ящике «Пандоры» - там, на самом дне, лежали осколки их дружбы, горькие слова, сломанные клятвы и тот роковой день, после которого их пути разошлись, оставляя забаву «гопников» позади. В груди что‑то дрогнуло - холодное, одновременно теплое, едкое и знакомое ощущение: прошлое не отпускает. Оно приходит тогда, когда ты меньше всего этого ждёшь. Особенно когда всё слишком хорошо. - Такаши, народ подойдет через пару минут. - неожиданно сказала Юзуха, так же, как и подошла, от чего дизайнер заметно дернулся. - Все нормально? - заметила девушка напряжение своего директора и легко коснулась его плеча. Шиба знала: за безупречным фасадом модного дома и улыбкой на подиуме всё ещё жил тот самый Такаши - упрямый, вспыльчивый, верный до конца. Тот, кто когда‑то дрался за неё и за всех, кто был рядом.       Мицуя моргнул, возвращаясь в реальность. Он глубоко вдохнул, провёл ладонью по лицу, стряхивая пелену воспоминаний, и улыбнулся - на этот раз искренне. - Да, Юзуха, все в порядке. Просто, задумался. - сжимая чужое запястье, как знак благодарности, проговорил сиренеглазый. - Тогда, иди проверь всё напоследок. Заодно, подбодришь моделей. - мягко улыбнулась старшая сестра Шиба. - Я прослежу, чтобы гости не заскучали до начала.       Такаши кивнул и направился вглубь помещения - туда, где царила особая атмосфера перед показом: приглушённый свет, шёпот моделей, шорох тканей и сосредоточенные лица стилистов.       В гримёрке его уже ждали: команда в последний раз проверяла каждую деталь коллекции, и как раз собиралась позвать Такаши, дабы тот утвердил их работу.       Коллекцию дизайнер назвал: «Момент сакуры». Ассортимент данного мероприятия воплощает эфемерную красоту цветения сакуры - мимолётный, но незабываемый момент гармонии природы и искусства - игра контрастов: хрупкость лепестков и сила традиций, лёгкость форм и глубина смыслов.       В этот раз Мицуя создал совершенно новую интерпретацию традиционной японской одежды, соединив аутентичные силуэты с современными материалами и небесной красотой цветущего дерева. Из элементов одежды были: хаори, кимоно, хаори-накидка, кимоно-платье, жакет-хаори, юката, хаори-тренч и блуза. Все одеяния были в прекрасной, яркой концепции цветов, с узорами в виде вишневого дерева - от деликатных силуэтов ветвей на прозрачном шифоне до объёмной вышивки с эффектом трёхмерности.       Каждая вещь коллекции «Момент сакуры» несла в себе философию моно‑но аварэ - печального очарования мимолётной красоты. Это чувство подчёркивалось игрой фактур: мягкий шёлк соседствовал с жёстким жаккардом, прозрачный шифон - с плотным атласом.       Такаши легко улыбнулся. Эта капсула - одна из лучших за 4 года его работы, как известного дизайнера Японии. - Ну, как тут дела? - спросил он, подходя ближе к столу с аксессуарами. - Всё под контролем, босс. - отозвалась старшая стилист, не отрываясь от работы. - Образ номер шесть требует ещё пары штрихов, но мы успеваем.       Мицуя улыбнулся и двинулся дальше - к рядам моделей, которые уже надевали последние элементы образов. Среди них он сразу заметил Хаккая: тот стоял у зеркала, пока визажист дорабатывал макияж, подчёркивающий резкие черты лица. В новом образе - с графичной причёской и в асимметричной хаори-накидке - он выглядел по‑новому: строго, стильно, почти неузнаваемо. - Непривычно, да? - Такаши подошёл ближе и хлопнул его по плечу. - Така-чан! - довольно проголосил юноша, поворачиваясь к Мицуе. - Вовсе нет. Эта коллекция само-совершенство. - Юзуха рассказала, что ты хотел сбежать с показа. - ухмыляясь, протянул молодой человек. - Така-чан, в мыслях такого не было! - словно ребенок, Хаккай надулся. Его точеное, миловидное личико, что украшает абсолютно все журналы моды страны восходящего солнца и зарубежных стран, сейчас - выглядит совсем иначе - без привычной холодной отстранённости, с искренней обидой и чуть ли не детской непосредственностью. - Не напрягайся, я шучу. - отмахиваясь, смеялся Такаши. - В следующий раз, предупреди Юзуху заранее, что тебе нужен перерыв. Все таки - она твоя старшая сестра, по совместительству: менеджер, и всегда переживает.       Хаккай вздохнул, провёл рукой по волосам, чуть сбивая идеальную укладку, и усмехнулся. - Да, она меня с пелёнок опекает. Всегда стояла горой перед Тайджу. - на последнем слове, младший Шиба слегка нахмурился. Несмотря на налаженные отношения со старшим братом, Хаккай все еще не мог воспринимать его, как близкого члена семьи.       Такаши уловил перемену в настроении Хаккая и чуть сместился, чтобы оказаться прямо перед ним - так, чтобы их взгляды встретились. - Знаешь.. - тихо сказал он. - Я не раз говорил: иногда родство - это не про кровь. Это про тех, кто остаётся рядом, когда всё летит в бездонную яму, про тех, кто прикрывает спину, даже если сам едва держится на ногах. - Мицуя коснулся плеча Хаккая, сжал его на мгновение твёрдо, но бережно. - Мы с тобой прошли через многое. Улицы, драки, бессонные ночи, когда не знали, что будет завтра..Но мы выстояли. И не только потому, что близкие друзья - потому, что решили быть рядом, словно родные братья.       Хаккай опустил взгляд, разглядывая вышивку на рукаве хаори - изящные ветви сакуры, переплетающиеся с геометрическими линиями современного кроя. Его пальцы невольно скользнули по швам, будто проверяя прочность ткани - или ища опору в знакомом ощущении. - Просто.. - он запнулся, подбирая слова. - Иногда мне кажется, что я до сих пор тот мальчишка, который прячется за твоей спиной. Который не может сам.. - Нет. - Такаши перебил его, покачав головой. - Ты давно не тот мальчишка. Ты вырос. Посмотри на себя: твоё лицо - на обложках журналов, твой шаг - на подиумах по всему миру. Ты добился такого успеха сам, и самое главное - остался собой. Не сломался под давлением, не потерял то, что делает тебя Хаккаем Шибой.       Юзуха, которая стояла чуть поодаль, но слышала разговор, подошла ближе. - Мицуя прав. - начала она. - Ты думаешь, мы видим в тебе того прошлого трусишку-Хаккая? - усмехнулась девушка, на что услышала недовольный возглас брата. - Нет. Мы видим сильного, талантливого человека, который прошёл огромный путь.       Юзуха осторожно взяла Хаккая за руку, чуть сжала пальцы - так, как делала в детстве, когда хотела подбодрить. - Помнишь, как ты впервые вышел на подиум? Тебе было всего двадцать, и ты учился на модель. Ты тогда так волновался, что забыл, в какую сторону идти после разворота, а потом, поднял голову и услышал аплодисменты. - Да, я тогда чуть не провалился сквозь землю от стыда. - Хаккай невольно улыбнулся, вспоминая. - Но я смог привести себя в чувства, увидев вас с Така-чаном - вашу поддержку. - А потом ещё десятки показов, фотосессии, контрактов. - подловил Такаши Мицуя. - Ты не прятался за моей спиной - ты шёл рядом. И не просто шёл, а задавал темп, вместе со мной, Юзухой и остальными ребятами.       Младший Шиба улыбнулся до ушей и слегка обнял обоих. - Без вас, я бы не справился. - искренне произнёс он. - Вы всегда были рядом. Спасибо.       Молодой дизайнер и девушка аккуратно, дабы не испортить образ, обвили спину Хаккай в ответ. В этих объятиях, тёплых и искренних, он вдруг почувствовал, как уходит последнее напряжение - будто невидимый груз, который он носил с собой, наконец-то растворился.       На мгновение всё вокруг замерло: стилисты перестали суетиться, приглушённо загудели динамики, готовя звук для первого выхода, а свет софитов, пробивающийся из‑за кулис, словно стал мягче. - Господин Мицуя! - раздалось за их спинами. Подошла одна из ассистенток, помощница Юзухи. - Зрители уже подошли. Пора начинать! - Добро. - бросил Такаши, отпуская членов семьи Шиба. - Дамы и господа, время начинать. От улиц - к подиуму. От мечты - к реальности. «Момент сакуры» настал!

***

      Раздались громкие аплодисменты, восхищенные возгласы и мелодичный звон маленьких колокольчиков, которые держали в руках некоторые зрители - один из древних жестов японцев, означающий всеобщее одобрение. Модели в изысканных нарядах, вдохновлённых образом сакуры, медленно шли вдоль подиума, кланяясь публике. В зале царила особая атмосфера: сочетание многовековых традиций и современной эстетики, а мягкий свет подчёркивал нежные оттенки розового и белого в каждой детали коллекции.       Такаши не переставал улыбаться, глядя на свою проделанную работу. Такой насыщенной коллекции у него ещё не было: каждый наряд словно рассказывал свою историю - от почти прозрачных шёлковых кимоно с вышивкой, имитирующей падающие лепестки дерева, до смелых современных силуэтов блуз, где объёмные аппликации повторяли форму цветущих ветвей.       И вот, последняя модель проходит мимо него, удаляясь в гримерку. Теперь, выйти на подиум должен Мицуя.       Такаши сделал глубокий вдох, расправил плечи и шагнул вперед. Свет софитов ослепил на мгновение, а когда глаза привыкли, он увидел море лиц - улыбающихся, восхищённых, полных искреннего восторга. Звон колокольчиков сливался с овациями, создавая какой‑то волшебный, почти ритуальный ритм.       Он шёл медленно, впитывая каждое мгновение: взгляды, вспышки камер, тепло этой всеобъемлющей поддержки. У центральной части подиума Такаши остановился, слегка склонил голову в благодарном поклоне - сначала низко, как того требовали традиции, затем чуть приподнялся и улыбнулся, глядя прямо в зал.       Тут же его взгляд зацепился за что‑то такое, что не заметил никто из присутствующих людей - чьи‑то глаза. В глубине зала, в полутени между двумя колоннами, что отделяли собой две большие массивные двери, они словно сверкнули холодным металлом: тёмные, аметистовые, пронзительные, с едва уловимой насмешкой. Они не выражали восхищения, как остальные - они оценивали.       Такаши замер на долю секунды, сам не понимая, почему эти глаза так резко вырвались из общего фона. Он моргнул, пытаясь сосредоточиться, и постепенно начал различать остальное.       Сначала проявился контур лица: резкие скулы, линия подбородка, чуть приподнятые уголки губ - ухмылка, от которой по спине пробежал неприятный холодок. Затем он увидел костюм фиолетового оттенка - строгий, но с какой‑то вызывающей небрежностью: расстёгнутая верхняя пуговица рубашки, небрежно засунутая в карман одна из рук, в то время, как вторая - медленно, не импульсивно покачивала бокал, что поблескивал при каждом новом завершении круга. Фигура стояла расслабленно, почти лениво, но в этой позе чувствовалась скрытая напряжённость, будто человек был готов действовать в любой момент.       Память Такаши отчаянно пыталась сопоставить увиденное с чем‑то знакомым. Эти глаза.. По тому, как сжималось сердце, как волоски на затылке вставали дыбом, как внутри просыпался древний инстинкт: опасность.       Где он мог их видеть?       Образы мелькали и рассыпались, но чувство оставалось неизменным: этот человек однозначно был частью его прошлого - прошлого, которое он похоронил глубоко внутри и надеялся никогда больше не встретить.       Незнакомец, будто почувствовав, что его изучают, чуть склонил голову набок - почти дружеский жест, но от этого ещё более пугающий. Его губы дрогнули в улыбке, которая не имела ничего общего с одобрением или радостью. Эта улыбка показывала насмешку, власть - холодную, расчётливую, почти осязаемую.       Дизайнер сглотнул. Аплодисменты продолжали греметь, а голоса людей выражали недоумение и беспокойство, но для Мицуи, на мгновение, весь мир сузился до этих чертовых глаз. Он заставил себя медленно перевести взгляд на другие лица в зале, сделать глубокий вдох и снова улыбнуться - на этот раз шире, будто ничего не произошло. Ещё один поклон, лёгкий взмах руки в знак благодарности. - Дамы и господа, прошу прощения за заминку. - начал юноша, пытаясь выравнять голос от мелкой дрожи. - Я искренне рад, что сегодня вы разделили со мной этот особенный момент. Эта коллекция: не просто про красоту сакуры. Она про мимолётность и стойкость, про то, как хрупкое может быть сильным, а преходящее - оставить след навсегда.       Он говорил, и с каждым словом голос становился увереннее. Такаши намеренно смотрел на кого-угодно, лишь бы не сталкиваться с этими лисьими глазами в глубине зала. - Каждый наряд - это диалог между прошлым и будущим. - продолжал Мицуя, чувствуя, как возвращается самообладание в его тело. - Традиции, которые мы чтим, и смелость, с которой мы смотрим вперёд. Я благодарен вам за то, что вы увидели в этой работе не только ткани и крой, но и душу, вложенную в каждый стежок.       Краем глаза он всё же бросил быстрый взгляд туда, где только что стоял незнакомец. Но место у колонны было пусто. Ни ярких глаз, ни насмешливой улыбки - лишь пара зрителей, оживлённо обсуждавших коллекцию. «Показалось?» - мелькнула мысль в голове дизайнера, но он тут же отбросил её. - «Не стоит сейчас об этом думать.» - Еще раз, от всего коллектива модного дома Lila Nova, как креативный директор и дизайнер, я выражаю вам огромную благодарность за поддержку. - произнёс Мицуя уже твёрдо, с глубоким поклоном. - Пусть красота сакуры напоминает нам, что даже самый краткий миг может стать вечным, если мы сохраним его в сердце.       Зал взорвался новыми овациями. Люди с первых рядов встали со своих мест, поднося дизайнеру почести в виде: цветов, конфет и небольших традиционных сувениров.       Такаши машинально принимал дары, стараясь улыбаться каждому дарителю. Он склонялся в благодарных поклонах, шептал «спасибо» - иногда чуть громче, иногда едва слышно - и принимал подношения с трепетом, будто люди пришли не на показ мод, а на молитву к храму Мусаши.       Но даже в этой волне всеобщего восторга Такаши не мог полностью отпустить то странное ощущение. Он то и дело бросал короткие взгляды в сторону колонны, где видел загадочного незнакомца - но тот так и не появился снова. «Может, он уже ушёл?» - думал сиренеглазый парень.       Он принял ещё один букет - на этот раз из белых лилий, перевязанных розовой лентой - и поблагодарил дарителя. Затем выпрямился, окинул взглядом зал, полный улыбающихся лиц, и вдруг отчётливо осознал: что бы ни готовило ему будущее, сейчас он не один. За ним стоят люди, которые верят в его талант, которые разделяют его видение красоты.

***

- Господин Мицуя! - раздался громкий голос одной из юных помощниц. - Что такое? - отвлекаясь от разговора с Юзухой, дизайнер обернулся, и тут же перестал дышать.       Позади девушки стоял тот самый мужчина из конца зала.       Высокий, под 183 см, с худощавой, но явно тренированной фигурой, он держался с той особой небрежной грацией, что выдаёт человека, привыкшего контролировать любое пространство вокруг себя. Его волосы «восседали» в короткой классической стрижке и сочетали в себе контрастные оттенки: черные, как сама ночь пряди, хаотично ложились на светло-фиолетовую макушку, словно символ двойственности натуры.       Лицо с чёткими, почти скульптурными чертами: высокие скулы, прямой нос, острый подбородок. Фиолетовые глаза, чуть опущенные к низу, смотрели прямо на Мицую - холодно, оценивающе, с лёгкой насмешкой, будто он заранее знал все ответы на вопросы, которые ещё не были заданы. Уголки губ чуть приподняты в полуулыбке - не открытой, а затаённой, опасной, той, что не обещает ничего хорошего.       Одет он был в элегантный фиолетовый костюм облегающего кроя, подчёркивающий стройность фигуры. Ткань дорогая, посадка идеальная - но в этой безупречности читалась какая‑то опасная искра. На шее, чуть выглядывая из‑под воротника рубашки, виднелась татуировка - стилизованная ханафудская карта полной луны. В ушах поблёскивали небольшие серьги‑обручи, на пальцах - несколько тонких колец, не кричащих, но заметных.       Одна рука небрежно покоилась в кармане брюк, другая слегка опиралась на плечо растерянной помощницы. Поза расслабленная, почти ленивая - но в ней чувствовалась скрытая пружина, готовность в любой момент перейти от созерцания к действию.       В этих чертах Такаши узнал человека, из‑за которого он по сей день чувствует головную боль в области затылка, словно ярое напоминание о прошлом.       Это был Ран Хайтани.       Время будто замерло. В памяти вспыхнули обрывки тех времен: «Поднебесье», нападения и угрозы, смерть Эммы - сестры Манджиро Сано - крупная драка на одном из морских складов района Канто, смерть Изаны Курокавы и Тетта Кисаки, задержка под стражу оставшихся из поколения S62.       Тогда Мицуе повезло, если так можно сказать. До начала последнего сражения между группировками, его и командира 4 отряда «Тосвы» - Нахою Кавата - избили до критического состояния. Оба оказались в больнице. Но это, разумеется, никак не помешало швее узнать о всех подробностях произошедшего события.       Дизайнер напрягся. Всё то, что сиреневласый юноша годами пытался вытравить из памяти, надеясь, что прошлые моменты из жизни «гопников» больше никогда не появятся в его новой, созидательной жизни. - Давно не виделись, Мицуя. - произнёс Ран мягким, почти мурлыкающим голосом, который никак не вязался с его угрожающим видом. - Признаюсь честно, я впечатлён.       Такаши почувствовал, как внутри всё сжалось: то ли от злости, то ли от страха. Он сжал пальцы в кулаки, стараясь унять дрожь - не дать Хайтани увидеть, какой эффект тот по‑прежнему на него производит. - Спасибо за комплимент, Хайтани. - ответил Такаши, стараясь говорить ровно, без эмоций. - Но я не думаю, что ты пришел сюда только ради похвалы. - после этих слов, дизайнер аккуратно отстранил свою помощницу от Рана, шепнув той что-то. Девушка кратко кивнула и быстро ушла из поля зрения.       Ран слегка откинул голову назад и тихо рассмеялся - звук вышел низким, бархатистым, но без капли веселья. - Как грубо, Мицуя. Я ещё ничего не сделал, а ты уже напугал невинную девушку. - Что тебе нужно? - игнорируя колкость Хайтани, спросил дизайнер. - О, какая прямота. Мне это даже нравится. - старший из сделал шаг ближе, и Мицуя невольно сделал шаг назад. - Господин Хайтани. - неожиданно подала голос Юзуха и поравнялась с дизайнером. - Какие-либо вопросы, касаемо работы, или иных тем, решаются с нашим директором в определенное и отведенное для этого время. - совершенно спокойно говорила она. - В данный момент, господин Мицуя находится на публичном мероприятии, и я вынуждена попросить вас не мешать ему. - в её глазах читалась холодная сталь и вся серьезность слов.       Ран медленно перевёл взгляд с Такаши на девушку. Его улыбка не дрогнула, но в фиолетовых глазах мелькнуло что‑то новое - не то раздражение, не то интерес. Он слегка склонил голову, изучая члена семейства Шиба с головы до ног. - А, Юзуха Шиба. - протянул он. - Работаешь на Мицую, как и твой братец. - с губ Рана слетел смешок. - Ничего не изменилось за 12 лет. Семья Шиба все также бегает следом, словно верные псы за хозяином.       Юзуха даже не моргнула. Её лицо осталось невозмутимым, а осанка - прямой и собранной. Однако, Такаши Мицуя был уверен: внутри, девушка была готова задушить Хайтани на месте. - Ваще сравнение, мне что-то напоминает. - начала она, театрально прикладывая пальцы к подбородку. - Ах да, точно. - улыбнулась Юзуха. - Вы с братом, словно дворняги, всю жизнь следуете за такими же брошенными псами. Только разница в том, что Шиба выбирают, а Хайтани ищут.       Хайтани старший застыл. На долю секунды маска насмешки соскользнула с его лица, обнажив что‑то более резкое - почти боль. Но он быстро взял себя в руки, хотя в фиолетовых глазах теперь читалась настоящая угроза. - Осторожнее, Шиба. - произнёс он низким, почти шипящим голосом. - Язык: штука опасная. Особенно когда не знаешь, кто может его отрезать. - Прекрати, Хайтани. - решил влезть Мицуя, загораживая за собой Юзуху. Такаши понимал, ещё немного и эти двое сцепятся в драке. - Юзуха, сходи помоги пожалуйста стилистам с одеждой, и проследи, чтобы никто не тревожил меня в течении часа. - а после, он обратился к Хайтани. - Пойдем в кабинет. Там поговорим.