Ранние родители

Прошло три дня, и дом семьи Чар окончательно превратился в филиал лесного царства. Повсюду валялись ватные палочки, пустые флакончики из-под антисептиков и обрывки бинтов. Райан ходил по комнатам с видом верховного главнокомандующего, зажав в зубах градусник, а в руках неся поднос с овсянкой. — Так, леопарды, приём пищи по расписанию! — скомандовал Райан, заходя в гостиную. Вид представшей перед ним картины заставил бы любого постороннего человека вызвать экзорциста. На диване, обложившись подушками, полулежал Дилан. Его лицо, шея и руки были густо усыпаны ярко-зелёными точками, из-за чего он походил на очень сердитый огурец. Рядом на ковре сидел Хан, такой же пятнистый, и меланхолично пытался собрать конструктор, стараясь не задевать зудящие локти. Дилан бросил на Райана полный ненависти взгляд, тяжело вздохнул и попытался почесать щеку плечом. — Я больше не могу… Райан, пристрели меня. У меня всё тело горит, будто меня покусал рой бешеных пчёл. Райан подошёл ближе и безжалостно шлёпнул Дилана по руке, которую тот уже тянул к животу, чтобы почесаться под футболкой. — Руки убрал! Я зря на тебя полтора флакона извёл? Если сдерешь хоть один прыщ — останется шрам на всю жизнь, будешь как побитый пират ходить. — Да мне плевать на шрамы! — взвыл Дилан, дёргаясь от зуда. — Я готов содрать с себя кожу, лишь бы это прекратилось! Это пиз… — Не матерись при ребёнке! — Райан сунул ему в рот ложку каши, прерывая тираду. — Ешь давай, «отец семейства». Тебе силы нужны, чтобы вирус победить, а не чтобы ныть на весь дом. Хан тихо хихикнул, глядя на то, как Райан кормит Дилана с ложечки. — Пап, смотри, мама за тобой ухаживает. Прямо как в тех дорамах, которые он смотрит. Дилан с трудом проглотил овсянку и проворчал, сверкая глазами. — В дорамах героини красивые и нежные, а твой «мама» — это надзиратель в тюрьме строгого режима. Он мне даже телефон не даёт, говорит, что излучение вредно для прыщей! — Я сказал, что ты глаза испортишь, потому что у тебя температура! — Райан невозмутимо поправил на Дилане одеяло. — И вообще, скажи спасибо, что я тебя ещё в ванну с марганцовкой не засунул. Хотя… идея неплохая. Дилан в ужасе вжался в диван, понимая, что Райан вполне способен на такие радикальные меры. В этот момент в комнату заглянул Кори, предусмотрительно прикрывая рот воротником толстовки. — Ну как там наши Шреки? — Кори заржал, снимая происходящее на телефон. — О, Дилан, братан, эта точка на носу тебе очень идёт. Прямо подчёркивает твой суровый характер. Дилан схватил ближайшую подушку и с неожиданной для больного силой запустил её в Кори. — Пошёл вон! Сгинь, пока я тебя не обнял и не заразил! Кори ловко увернулся и скрылся в коридоре, продолжая хохотать. Райан только вздохнул, присаживаясь на край дивана рядом с Диланом и прикладывая ладонь к его лбу. — Всё ещё горячий… — голос Райана смягчился, в нём проскользнула настоящая забота. — Потерпи ещё немного, Дилан. Самый пик прошёл. Завтра станет легче. Дилан замер, чувствуя прохладную руку Райана на своей коже. Его раздражение внезапно утихло, сменившись странным чувством защищённости. Он неловко перехватил руку Райана своей, стараясь не сильно мазать его зелёнкой. — Спасибо… — тихо буркнул Дилан, отводя взгляд. — Ты… ты реально справляешься. Даже когда я веду себя как придурок. Райан улыбнулся и легонько потрепал его по волосам. — Куда ж я от вас денусь? Один маленький ребёнок, второй большой… Приходится тащить. Хан, иди сюда, будем температуру мерить. Вечер опустился на дом под звуки работающего телевизора и тихое ворчание Дилана, которому Райан всё-таки разрешил посмотреть одну серию боевика — «в качестве исключения за хорошее поведение». Глядя на своих «подопечных», Райан подумал, что ветрянка — это, конечно, кошмар, но именно в такие моменты их странная семья кажется самой настоящей. Ближе к полуночи в доме наконец воцарилось подобие покоя. Хан, измученный зудом и температурой, уснул прямо на ковре, свернувшись калачиком под пледом. Дилан же, вопреки всем уговорам Райана, всё ещё бодрствовал. Он сидел на диване, уставившись в одну точку, и его пальцы так и тянулись к шее, где высыпало больше всего. — Только попробуй, — раздался тихий, но стальной голос Райана из дверного проема. Райан подошел к нему, неся в руках новую баночку, но на этот раз не с зеленкой, а с каким-то белым лосьоном. Он присел на корточки перед Диланом и аккуратно перехватил его запястье, отводя руку от воспаленной кожи. — Дилан, я серьезно. Если сдерешь — занесешь заразу, и тогда я тебя точно в больницу сдам. Тебе оно надо? — Райан начал осторожно наносить прохладное средство на самые красные пятна. Дилан вздрогнул от прикосновения, но почти сразу расслабился. Прохлада лосьона принесла мгновенное облегчение. Он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, тяжело дыша. — Как же бесит… — прошептал он, и его голос сорвался. — Я чувствую себя куском дерьма. Мало того, что выгляжу как Шрек, так еще и ты вокруг меня прыгаешь, как будто я при смерти. Райан замер, сосредоточенно мазывая точку на подбородке Дилана. Он чуть прищурился, разглядывая результат своей работы. — Перестань. Ты не Шрек, ты… — Райан замялся, подбирая слово, — ты просто пятнистый отец семейства. И вообще, это карма, Дилан. Помнишь, как ты вчера надо мной стебался, когда я блины сжег? Вот тебе ответка от Вселенной. Дилан приоткрыл один глаз и криво усмехнулся, глядя на сосредоточенное лицо Райана. — Карма — сука, это я уже понял. Слушай, Райан… — он замолчал на секунду, подбирая слова. — А если я реально… ну, это… останусь со шрамами? Ты же потом всю жизнь подкалывать будешь. Райан на мгновение остановился, его пальцы коснулись щеки Дилана чуть дольше, чем нужно было для мази. Он посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде не было привычного сарказма — только усталая, но теплая искренность. — Не буду я подкалывать. Шрамы украшают мужчину, разве нет? Тем более, эти шрамы будут напоминать о том, как мы вместе пережили этот великий «зеленый апокалипсис». Дилан фыркнул, но руку Райана не оттолкнул. — Романтик хренов… Иди уже спать, «мамочка». Ты сам на ногах едва держишься. Райан встал, потягиваясь до хруста в позвоночнике. Он бросил взгляд на спящего Хана, затем снова на Дилана. — Я лягу здесь, на кресле. Мало ли, вдруг вы среди ночи решите устроить турнир по чесанию на скорость. Дилан ничего не ответил, только молча подвинулся на диване, освобождая немного места рядом с собой. — Ложись здесь, придурок. В кресле спину сломаешь, а мне потом еще и массаж тебе делать, когда выздоровею. Райан удивленно приподнял бровь, но спорить не стал. Он выключил основной свет, оставив только тусклый ночник, и осторожно примостился с краю, стараясь не задевать «заразные» зоны Дилана. За окном стояла тихая майская ночь. Сквозь открытую форточку в комнату проникал свежий запах цветущих яблонь и влажной травы после вечернего дождя. Где-то вдалеке заливался соловей, а тёплый весенний ветер шевелил занавески, принося в дом долгожданную прохладу, которая так была нужна горящим от ветрянки «леопардам». В этой тишине и запахах весны «зелёный апокалипсис» уже не казался таким страшным. Райан почувствовал, как Дилан наконец перестал ворочаться и его дыхание стало ровным и глубоким. — Спокойной ночи, пятнистый, — едва слышно прошептал Райан, закрывая глаза. — Спи уже, фея зелёная… — отозвался Дилан, и на его лице впервые за эти сутки появилось подобие спокойной улыбки. В доме Чар воцарился мир. В эту ночь вирус окончательно отступил перед чем-то гораздо более важным — перед тем странным, колючим, но несомненно крепким чувством, которое они теперь называли семьёй. И пусть завтра снова будут маты, зелёнка и ворчание, сейчас, под шелест майской листвы, всё было просто правильно. Прошло еще полторы недели, и «зеленый апокалипсис» официально завершился. Дилан и Хан, наконец-то отмытые от последних пятнышек зеленки, сияли свежей кожей и избытком энергии, которую им некуда было девать за время карантина. Но пока «пациенты» праздновали выздоровление, их самоотверженная «мамочка» начала буквально разваливаться на части.