Под покровом ночи

Ночь за окном дачного дома дышала покоем. Сверчки вели свою бесконечную перекличку, а где-то в траве заливисто тявкали две тени — Гимад и Файн. Люциус сидел у окна в комнате, поджав одну ногу под себя, и смотрел в непроглядную тьму леса. Стекло было прохладным, и он иногда касался его лбом, чтобы хоть немного унять путаницу в голове. Он должен был сидеть сейчас дома. Монитор, клавиатура, горячий чай в любимой кружке — вот правильный выходной. Но Нейзи, как обычно, решил всё за всех. Семь человек: Нейзи, Гимад, Вика, Файн, Хейдвальд, Тинпис и он, Люциус. Идеальные пары получились, если не считать того, что Тинпис теперь осваивал дизайн кухонного дивана. Люциус вздохнул и, оттолкнувшись от подоконника, подошёл к кровати. В тот же миг дверь приоткрылась, и в комнату скользнул Хейдвальд — зевнул, потянулся так, что хрустнули позвонки, и тут же нашёл его взглядом. — О, ты уже тут! — голос у него был мягкий, сонный, почти мурлыкающий. — Я думал, ты на улице вместе с Фаней и Гимадом. — Не-а, — Люциус криво усмехнулся и опустился на край кровати. — Я в их лисью компанию не вписываюсь. В прошлый раз они меня покусали, когда я решил потусить с ними. Последнюю фразу он произнёл почти шёпотом, будто те двое могли услышать его сквозь стены. На предплечье до сих пор оставался едва заметный след — Гимад тогда просто играл, но клыки есть клыки. — Да ну брось, они просто дурачились, — хохотнул Хейдвальд, упершись руками в матрас и откинув голову назад. В свете ночника блеснула полоска шеи, ключица, тень под челюстью. Люциус отвернулся, плюхнулся на спину и устало потёр лицо ладонями. Тишина стояла такая, что слышно было, как в соседней комнате кто-то всхрапывает (скорее всего, Нейзи). Даже бесы за окном притихли. Хотелось просто провалиться в сон, не думая ни о чём. Зашуршала ткань. Люциус приоткрыл один глаз. Хейдвальд уже стянул через голову толстовку, аккуратно сложил её на стуле, потом снял штаны. Движения у него были неторопливые, хозяйственные, словно он всегда так делал — сто раз, тысячу. Парень заставил себя подняться и последовать примеру, стараясь не смотреть в сторону друга, но взгляд всё равно предательски скользнул по широким плечам, по спокойной линии спины. Они забрались под одеяло. Одно. На двоих. Люциус замер, потом осторожно пошарил рукой по кровати, словно надеялся наткнуться на второе одеяло, которое просто затерялось в темноте. — Слушай, а ещё одного одеяла нет? — спросил он, чувствуя, как нагреваются уши. — Не подумай ничего такого, просто мне неловко как-то… — Я отдам тебе одеяло, а сам так посплю, — Хейдвальд сбросил с одеяло, пододвинув его к блондину, и улыбнулся уголком губ. — Я горячий парень, не парься. Просто. Тепло. Без лишних слов. Люциус почувствовал, как что-то сжалось в груди — не больно, а скорее сладко. Он кивнул, укутался в ткань с головой почти, а потом устроился на боку, лицом к Хейдвальду. Тот лежал на спине, глядя в потолок — вернее, его взгляд скрывала повязка на глазах. Дышал он ровно, спокойно. Мышцы живота расслабились, и только ключицы мягко вздымались в такт дыханию. Люциус смотрел на него — сначала просто так, потом дольше, чем следовало. Шея. Тень под кадыком. Контур груди. Он даже не заметил, как взгляд задержался на торсе. И в этот момент Хейдвальд напрягся. Словно почувствовал. Рельеф мышц проступил резче, тени легли глубже. Потом он медленно повернул голову — и даже сквозь маску было ясно: он его видит. Или чувствует. — Нравится? — голос тихий, чуть хрипловатый. На губах — лёгкая усмешка. Люциус дёрнулся, как ошпаренный. Щёки вспыхнули мгновенно, жарко, до самых ушей. Он попытался отвернуться, но не успел — взгляд уже пойман. — Если хочешь, можешь потрогать, — добавил Хейдвальд, переворачиваясь на бок к нему. И улыбнулся уже по-настоящему — мягко, лукаво, чуть загадочно. Люциус протянул руку. Замер в сантиметре от горячей кожи. А правильно ли это? Мы же друзья. Просто друзья. Но Хейдвальд не стал ждать. Он сам взял его ладонь и положил себе на живот — легко, без напора. — Вот, — сказал просто. Под пальцами оказалось тёплое, живое, упругое. Под ней чувствовалась сила — мышцы чуть вздрагивали от каждого прикосновения. Люциус провёл ладонью выше, к груди, потом вниз, к поясу. Сам не заметил, как движения стали смелее, как пальцы задержались на рёбрах, потом скользнули обратно к животу и чуть ниже, туда, где начиналась линия трусов. Хейдвальд сбито выдохнул. Сердце под ладонью Люциуса забилось чаще — сильными, тяжёлыми толчками. Шатен чуть приоткрыл рот, и его дыхание стало влажным, тёплым. А потом рука Хейдвальда легла на бедро Люциуса — просто, спокойно, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Парень вздрогнул и поднял глаза. — Хейдвальд? — спросил он тихо, почти испуганно, и накрыл ладонь друга своей, пытаясь то ли убрать, то ли удержать. Но Хейдвальд только крепче сжал его бедро. Не больно. Весомо. Словно говорил: всё правильно, не бойся. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Люциус видел, как меняется лицо старшего — уходит усмешка, остаётся только тепло и что-то ещё, чему он пока не мог подобрать названия. А потом Хейдвальд придвинулся ближе. Обхватил его руками — крепко, но осторожно, как хрупкую вещь. Люциус охнул от неожиданности и попытался вывернуться — чисто по инерции, на автомате. Но Хейд не отпустил. Только прижал крепче, так, что между их телами не осталось воздуха. Люциус почувствовал его дыхание у своих губ. Тёплое, с ноткой мяты — они пили чай перед сном. — Хейдвальд! — прошептал он срывающимся голосом, чтобы никто не услышал за стенкой. — Друн, это уже немного.. Не договорил. Потому что губы Хейдвальда накрыли его — мягко, пробно, словно спрашивая разрешения. Это был не страстный поцелуй, не требовательный. Медленный, осторожный, почти невесомый. Люциус отдёрнулся, как от огня. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на друга растерянно, смущённо, губы горели, и в голове была одна сплошная белая пустота. Хейдвальд не двигался. Просто ждал. Неправильно. Мы же парни. Мы друзья. Но внутри, где-то глубоко в животе, разрасталось другое чувство — тёплое, тягучее, пугающее и манящее одновременно. Люциус сделал вдох. Ещё один. А потом сам потянулся к нему — медленно, будто шёл по тонкому льду. Коснулся губами губ старшего. Коротко. Почти невесомо. Но этого хватило. Хейдвальд ответил сразу — увереннее, глубже, но всё так же нежно. Поцелуи стали чаще, смелее, а потом он приоткрыл рот, и язык скользнул внутрь, сплетаясь с языком Люциуса в медленном, тягучем танце. Руки младшего сами собой вцепились в плечи старшего — то ли отстраняя, то ли притягивая ближе. Внизу живота разливался жар. Люциус почувствовал, как напряглось то, о чём он сейчас совсем не хотел думать, и замер, надеясь, что Хейдвальд не заметит. Но Хейдвальд заметил всё. Он отстранился на долю секунды — губы влажные, дыхание сбитое, повязка чуть съехала набок, открывая край ресниц. Ухмыльнулся — мягко, без злорадства — и чуть сильнее прижал бедро Люциуса к своему. Парень не сдержал тихого, хриплого стона. — Мхх... Хейдвальд? — выдохнул он жалобно, но сам же потянулся к нему за поцелуем, не в силах остановиться. А потом — стук в дверь. — Эй, ребят? — голос Вики, звонкий и бодрый даже в половине первого ночи. — Вы спите? Они замерли одновременно. Люциус расширенными глазами смотрел на Хейдвальда, а тот — на него. В голове у блондина пронеслось: конец. Если увидят — конец. Я не переживу этого. — Ещё не спим! — Хейдвальд отозвался на удивление спокойно. Быстро, но без паники поднялся, натянул штаны и толстовку, не забыв поправить свою повязку, и пошёл к двери, приоткрыв её ровно настолько, чтобы просунуть голову. — А ты чего не спишь? — Аа... Так это, — Вика помолчала, и в этой паузе было что-то виноватое. — У нас опять какая-то пакость завелась. Нейзи и других я уже оповестила. Нужна сильная рука! Хейдвальд вздохнул — тяжело, по-настоящему, будто прощался с чем-то важным. Обернулся на Люциуса, быстро и тихо сказал: «Сейчас вернусь, потерпи». Но парень уже сидел на кровати, сжимая в руках край одеяла. — Я с тобой, — сказал он хрипло. — Нужно же помочь с проблемой. Он не договорил. Жаль, не со своей. Но, одеваясь в темноте и ловя на себе быстрый, тёплый взгляд Хейдвальда, Люциус вдруг подумал: а может, эта проблема решится сама собой. И совсем скоро.