Если я исчезну

Они уже больше часа работали в коридоре возле старого пристроя к факультету заклинаний, когда Драко наконец заговорил. -Ты опять за ней наблюдал, — сказал он, не отрываясь от руны, которую переписывал. Тео, сидевший на корточках возле треснувшей стены, поднял глаза с напускным безразличием. (Я не понимаю, о чем ты говоришь. Драко бросил на Тео понимающий взгляд и сказал: - Лавгуд. Тео ухмыльнулся. -А ты наблюдал за Грейнджер. Драко фыркнул, но отрицать этого не стал. Тео присел на корточки, отряхивая пыль с ладоней. - Она... забавная. -Луна? Тео кивнул. -Она смотрит на вещи по-другому. С ней кажется, что, может быть... не все должно иметь смысл, чтобы быть важным. Драко приподнял бровь. -Это прозвучало подозрительно похоже на восхищение. Тео пожал плечами, глядя куда-то вдаль. - Может, и так. Не смотри на меня так, — добавил Тео после паузы. — Если ты можешь полдня следить за каждым вздохом Грейнджер, то и я могу позволить себе немного расслабиться. Волшебная палочка Драко замерла в воздухе. -Я не... — начал он. -Ты смртришь, — просто сказал Тео. Драко не стал спорить. Но когда Тео отвернулся к стене, Драко не смог отделаться от тревожных мыслей. Тео всегда немного отличался от остальных членов факультета. Да, он был тихим и педантичным, но никогда не был жестоким. Если бы кто-то и назвал слизеринца «непринужденным», то это был бы Тео. Он умел сарказмировать, не перегибая палку, всегда был готов ухмыльнуться и умел разрядить обстановку самыми сухими замечаниями. В школе его любили за спокойную, сдержанную манеру общения — он был надежным, остроумным и удивительно добрым в мелочах. Получал высшие баллы по арифметике. Помог бы решить задачу, если бы его об этом вежливо попросили, — и лишь слегка поворчал бы. Но во время войны все это померкло. Легкость исчезла. Он перестал шутить. Перестал есть вместе с остальными. Его взгляд стал темнее, осанка — напряженнее, как будто что-то внутри него замкнулось. Его отец был Пожирателем смерти — одним из самых хладнокровных и методичных людей, которых когда-либо преследовало Министерство. Его отец один воспитывал его — мать мальчика умерла молодой, и, насколько Драко знал, Тео в основном воспитывал старый домовой — полуслепой сквиб, если Драко ничего не путает, который служил семье Нотт десятилетиями. Не совсем домовой эльф, но и не совсем свободный. Что-то среднее. Может быть, именно поэтому воспитание Тео было... более спокойным. Не таким пропитанным предрассудками. Он был скорее опекуном, чем родителем. Может быть, именно поэтому он не был так глубоко пропитан фанатизмом чистокровных. Он вырос в этой среде, но не внутри нее. Не так, как Драко. Тео, как помнил Драко, после выпускных испытаний вообще несколько недель не разговаривал. Летом они немного общались — ничего особенного, просто вели тихую, практичную беседу. В конце концов, они были одними из немногих слизеринцев, кто вернулся. И у них было кое-что общее — у обоих родители пожизненно заперты в Азкабане. Это не всегда бросалось в глаза, но и не отпускало. Это странное, выборочное возвращение создало между ними своего рода связь. Это общее одиночество сблизило их. Теперь, когда Драко видел, как Тео смотрит на Луну, словно на головоломку, которую он не хочет разгадывать, а просто держит в руках, он задавался вопросом, каким человеком Тео пытается стать. И каким другом был Драко. Или каким другом он не стал. Если бы тогда у него было хоть немного здравого смысла — хоть какая-то ясность в голове, помимо гордости и родословной, — он, возможно, выбрал бы другое окружение. Может быть, он был бы ближе к Тео. Ближе к тому, кто не выставляет напоказ свою жестокость, кто понимает, как держаться в стороне от всей этой мерзости и при этом оставаться в безопасности. Даже в таком доме, как их. Голос Тео прервал мои размышления. — Ладно, — пробормотал он, стряхивая пыль с рукава, — раз уж ты так на нас пялишься, что ты думаешь? Как думаешь, я ей нравлюсь? Драко моргнул. — Что? Тео искоса взглянул на него. - Луна. Ты за ней наблюдал. Ну и что? Что ты, слизеринец, думаешь об этой ситуации? Я имею в виду, Малфой, у тебя ведь тоже были девушки. Как думаешь, она ко мне неравнодушна? Драко закатил глаза. - У меня было две девушки, — сказал он, выделив это слово, как будто оно его оскорбляло. — Одной было тринадцать, другой — пятнадцать. Что я могу знать о девушках?-Он помолчал, а потом фыркнул себе под нос - Тринадцатилетняя Мира Селвин бросила меня через два месяца, потому что я, цитирую, был «невыносимо скучным». Мы почти ничего не делали, только встречались между уроками и неловко целовались за статуей рядом с совиной комнатой. А потом появилась другая. Панси. С ней он продержался дольше и, как ему казалось, она значила для него больше. Возможно, он даже был немного влюблен в нее — так бывает с мальчиками в подростковом возрасте, когда они пытаются что-то доказать всему миру и самим себе. Иногда они смеялись. Много спорили. Несколько раз спали вместе, что, как он полагал, тоже чего-то стоило. Но их отношения никогда не были долгими. У него не было на это времени — по правде говоря, никогда не было. К тому времени у него появились более насущные проблемы. Например, то, что отец ожидал от него, что он станет Пожирателем смерти. Драко слишком хорошо помнил, как тогда относился к отношениям. Ему было все равно, с кем он встречается в школе. В конце концов, это не имело значения. Рано или поздно ему выберут кого-то — кого-то, чье имя подходило бы им, чья семья была бы достойной, чья кровь была бы чистой. Жену, на которой он должен был жениться, защищать и растить с ней детей. Казалось, все уже распланировано. И что самое ужасное? Он не был против этой идеи. Не совсем. В ней было что-то... основательное. Надежное. Мысль о жене, которую он мог бы назвать своей, о ребенке на руках, о наследии, которое он мог бы оставить, — все это казалось таким мощным. Таким значимым. Что теперь? Теперь он и сам не знал, что думает. Будущее казалось слишком неопределенным, чтобы его можно было представить. А мальчик, который когда-то думал, что знает свой путь, давно вырос. Эта неуверенность — это тихое, мучительное смятение — и была причиной, по которой он вернулся в Хогвартс. Ему нужна была дистанция. Год вдали от дома. Там, где стены не сотрясались от криков, где призраки не носили фамильный герб. Он знал, что не может оставаться в поместье. Не может, потому что камень все еще пропитан запахом древней силы. Не может, потому что Темный Лорд все еще здесь, как гниль под половицами. Не той кровью, что когда-то пропитала ковер, а потом была вычищена, но не забыта. Он принял это решение еще летом. Он не собирался возвращаться. Поместье теперь будет принадлежать его матери. Драко выбрал одно из небольших поместий — старое, поменьше, расположенное ближе к побережью. Тихое. Пустое. Его. Возвращение в школу было связано не только с желанием получить образование. Это был способ отвлечься от всего остального. Дышать полной грудью, не ощущая, как наследие давит на тебя при каждом вдохе. Наследие, — с горечью подумал он, — какое наследие? ЗЛетом были дни, когда он всерьез подумывал о том, чтобы вообще отказаться от фамилии Малфой. Может быть, сменить ее на Блэк — фамилию, которая принадлежала многим. Она все еще была старой, все еще известной, но, по крайней мере, не ассоциировалась с таким же позором. Конечно, это имя имело свой вес — Сириус, которого оправдали, но многие до сих пор помнят как узника Азкабана. Не все верили в его невиновность. И не все поверят. Но даже эта фамилия была бы своего рода маской. Он не был уверен, что существует какая-то версия его самого, которая не была бы связана с чужой историей. Он медленно выдохнул и посмотрел на Тео. -Если она тебе нравится, — сказал он тише, чем в прошлый раз, — сделай что-нибудь. Не упусти свой шанс. Спроси, не хочет ли она... Не знаю. Сходить куда-нибудь вместе.- Он слегка нахмурился. - Понятия не имею, чего она вообще хочет. Она... другая, немного странная, знаешь ли. Тео бросил на него взгляд, более острый, чем обычно. - Не называй ее странной. Драко приподнял бровь, но не стал спорить. - Ладно. Тогда непредсказуемая. Так лучше? Тео слегка прищурился. — Теперь ты. Почему ты все время пялишься на Грейнджер? Драко не сразу ответил. Он снова посмотрел на руну, над которой работал, но его рука с волшебной палочкой замерла. — Если честно, — тихо произнес он, — я и сам не знаю. Он бросил на нее взгляд — всего на мгновение, но этого было достаточно. Ее плечи поникли, пальцы слишком крепко сжимали волшебную палочку. Она выглядела измотанной. Не просто уставшей, а едва державшейся на ногах. Он слышал, как рано утром открылась и закрылась ее дверь. ___________________________________ Гермиона чувствовала себя неважно. Не то чтобы это было заметно. Просто... она была сама не своя. Накануне она почти не спала. Снова мучили кошмары, слишком яркие, чтобы от них можно было очнуться. Как всегда. От них ей весь день хотелось царапать руку, где шрамы все еще зудели от фантомного жара. Гермиона должна была укрепить третий замковый камень арки — один из самых старых в коридоре, сильно поврежденный во время осады. Но она не могла сосредоточиться. Рука с волшебной палочкой слегка дрожала, и она несколько раз моргнула, чтобы разогнать туман перед глазами. Сон все еще окутывал ее кожу и ребра, словно ледяная пелена. Она снова прошептала стабилизирующее заклинание, на этот раз медленнее, но ее магия дала сбой — этого было достаточно. Руны треснули. По коридору разнесся низкий стон, когда вес над ними опасно накренился. Через секунду арка рухнула. -Гермиона! Кто-то крикнул — кажется, Фред. Камень раскололся, когда начал падать. Она пригнулась — слишком медленно, слишком поздно, — и в тот же миг ее отбросило назад. Что-то горячее коснулось ее плеча. На одно тошнотворное мгновение ей показалось, что вся арка обрушится на нее, что она будет погребена под ней, раздавлена, прежде чем кто-нибудь успеет до нее добраться. Все произошло так быстро. Пыль взметнулась вокруг нее, как дымовая завеса, ослепляющая и густая, и рев рушащихся камней лишил ее ориентации. И сквозь пелену она услышала другой голос — более четкий, резкий. -Грейнджер! Драко. Кое-что из этого попало в нее — один из камней, лежавших рядом, сильно ударил ее по руке, когда она падала. По той самой руке, на которой до сих пор был шрам со словом "Грязнокровка". От удара кожа снова разошлась. Кровь текла быстро, горячей струей, и что-то глубоко в кости кричало при каждом вдохе. Может, перелом. Скорее всего. Все было не так, как раньше. Магия в замке больше не подчинялась. Иногда она вспыхивала не так, как надо. Пульсировала, словно слишком многое помнила. Ничто не светилось с той же предсказуемой энергией, что до войны. Все изменилось. Пострадало от темных заклинаний. Было повреждено. Одержимо призраками. Так что она не особо удивилась тому, что камни не послушались — даже несмотря на то, что Малфой среагировал очень быстро. Магия больше не подчинялась ей, как раньше. Не здесь. Не теперь. Все изменилось. Покорежено темными чарами. Повреждено. Охвачено призраками. Шаги. Свет волшебной палочки. Движение. К ней протянулись руки — Фреда, Луны, Тео. Но первым в клубящемся воздухе появилось лицо Драко, его широко раскрытые глаза искали ее взгляд. -Ты в порядке? Сначала она не могла вымолвить ни слова. В горле пересохло, в груди сдавило. Но потом она выдавила из себя едва слышный шепот: - Моя рука. Драко перевел взгляд на руку, которой она придерживала рану, и его лицо изменилось: беспокойство сменилось тревогой. Рукав пропитался кровью, которая растекалась по коже, а ее пальцы дрожали от напряжения. — Нам нужно вытащить ее отсюда, — быстро сказал он, уже стягивая с себя верхнюю мантию, чтобы прижать ее к ране. Фред стоял рядом с ними и удивительно уверенными движениями накладывал повязку. Тео с бледным лицом стоял позади, а Луна опустилась на колени напротив Драко, ее взгляд был спокойным, но сосредоточенным. -Я думаю, она сломана, - выдавила Гермиона тонким от боли голосом. -Ты думаешь?-Драко пробормотал не совсем резко. - Похоже, весь коридор пытался убить тебя. Несмотря ни на что, у нее вырвался вздох — может быть, смех. Или просто недоверие. Давление на ее руку усилилось, когда Драко прижал ткань вниз, заземляя ее. - Теперь ты в порядке», — сказал он. - Ты в порядке. Просто лежи спокойно. -Тебе нужно в медпункт, — сказал Фред, его голос был напряженным от волнения. Прежде чем кто-то успел пошевелиться, вмешался Драко. - Я отведу ее. Он шел рядом с ней всю дорогу, молча, но уверенно, не выпуская ее руки из своей, на случай если она споткнется. Она ощущала его присутствие как тяжесть на своей стороне — не тяжелую, но придающую уверенности. Когда они вошли в больничное крыло, он не ушел. Он стоял прямо за перегородкой, скрестив руки на груди, стиснув зубы и не сводя глаз с волшебной палочки. Каждый раз, когда она оглядывалась, он был на месте. И когда кто-то вернул ему мантию — ткань пропиталась кровью, — он просто уставился на нее, сжимая в руках и складывая так осторожно, словно та могла порваться. Он ничего не сказал. Но она увидела, как что-то промелькнуло в его глазах. Когда целительница начала разрезать рукав, она инстинктивно отвернулась. Но все равно почувствовала на себе его взгляд, как только обнажилась ее кожа, — увидела это краешком глаза. Синяки, порванная кожа. Слово, которое так и не исчезло до конца. Грязнокровка. Все еще звучит. Все еще здесь. Она посмотрела на него. Он уже наблюдал за ней. И на этот раз он даже не пытался притвориться, что не смотрит. Медиведьмы работали быстро, бормоча заклинания, чтобы унять боль и остановить кровотечение. Одна из них произнесла диагностическое заклинание, и ее палочка сначала засветилась бледно-голубым, а затем ярко-красным над переломом. -Перелом без смещения, — сказала она. — Верхняя часть лучевой кости. Разрыв тканей и ушиб мышц. Придется вправлять вручную. Гермиона собралась с духом. Она почувствовала давление, жар магии, пронизывающий кости, — быстро, без боли, но все же не безболезненно. Ее пальцы впились в край койки. Драко не шевелился. Он наблюдал за происходящим, стиснув зубы и сжав кулаки, в которых была сложенная мантия. На вновь открывшийся шрам нанесли мазь, гладкую и прохладную на ощупь. Затем наложили повязку — легкую и зачарованную, — чтобы рука оставалась неподвижной еще несколько дней. На шею и локоть наложили мягкую зачарованную повязку, чтобы рука не двигалась слишком сильно. Ей сказали, что нужно дать руке покой. Никаких заклинаний, пока не спадет отек. Она кивнула. Ничего не сказала. Но как только они отошли, она слегка повернула голову, чтобы посмотреть, на месте ли он. Он был на месте. Не сводил с нее глаз. Все еще наблюдал. Она переживала, что травма может помешать им в выходные. Всего через четыре дня они должны были попытаться проникнуть в закрытую часть библиотеки, и она должна была быть готова. Это был не просто план — это был их шанс. Она не могла позволить себе слабую руку или, что еще хуже, рассеянность. Только не сейчас. Персонал убедил ее остаться в больничном крыле на несколько часов и отдохнуть. Когда они наконец ушли, оставив ее одну под тихое гудение лечебных чар, она услышала приближающиеся шаги. ___________________________________ Драко медленно вошел внутрь, сначала ничего не сказав, затем пододвинул стул к ее кроватке и сел. -Как ты себя чувствуешь?-спросил он тихим голосом. Она слегка пожала здоровым плечом. -Я в порядке. Она взглянула на мантию, сложенную у него на коленях. - Извини за это, - сказала она. — Твоя мантия. Он посмотрел на нее, потом покачал головой. — Не беспокойся. Я могу отдать ее в чистку. Она замешкалась. — Спасибо, — сказала она через мгновение. — За заклинание. Если бы ты не среагировал... Думаю, я бы оказалась под завалами. Он кивнул. Гермиона помолчала, а потом сказала сухо, но без злобы в голосе: - Кто бы мог подумать, что именно ты меня спасешь, а не навредишь. Драко моргнул. Она продолжила, прежде чем он успел ответить. -Такое чувство, что год назад ты предпочел бы, чтобы арка обрушилась на меня. Губы Драко дрогнули, не совсем в улыбке. - Может быть. Год назад я был еще большей задницей. Он встретился с ней взглядом, теперь более серьезным. - Но я не хотел этого. Не тогда. И определенно не сейчас. Гермиона слегка прищурилась. - Все эти годы ненависти, направленной на меня... Я в это не верю. В ее голосе не было обвинения, просто усталость. Честно. - И теперь ты думаешь совсем не так, как раньше? Драко не отвел взгляда. - Нет, - сказал он. Он помолчал, а потом добавил: - Ты не росла в моей семье, где есть правила — негласные, но строгие. Кто важен, а кто нет. Что такое сила, а что — слабость. Я повторял за другими, потому что так поступала и ты. Ты повторяла то, чего не понимала, и научилась не задавать вопросов. Особенно вопросов о таких, как ты.- Он сделал короткий резкий выдох. - Я не ненавидел тебя, не совсем. Не лично. Но я ненавидел то, что, как мне казалось, олицетворяла ты. Я ненавидел тебя за то, что ты была умнее, быстрее, смелее — а так быть не должно. Ты разрушила всю систему, в которую я был воспитан верить. Поэтому я сорвался. Сказал самую жестокую вещь, какую только мог придумать, и убедил себя, что это что-то значит.- Его голос дрогнул. - Сейчас? Я не знаю, что и думать. Иногда мне кажется, что я начинаю все с нуля. Все, во что я верил... сгорело. И я не знаю, кто я теперь. Он на мгновение замолчал, а потом снова посмотрел на нее. - А как же ты? Все это. Кто ты теперь, Грейнджер? Зачем ты на самом деле это делаешь?- Его голос стал тише и спокойнее. - Почему ты хочешь исчезнуть? Я пытаюсь понять. Гермиона на мгновение опустила взгляд на свои колени, ее пальцы коснулись края повязки. Когда она наконец заговорила, ее голос звучал тихо. -Потому что я больше не знаю, как жить в этом мире. Не так. Не с тем, что я видела, что сделала, что сделали со мной. Она по-прежнему не смотрела на него. -Это как... Я выжила, но ничего не выиграла. Я устала быть символом. Входить в комнаты, где на меня смотрят как на доказательство чего-то. Доказательство того, что мы справились. Что все стало лучше. Теперь она посмотрела ему в глаза. -Но это не так. И я не такая. Иногда я думаю, что если бы я просто исчезла — если бы я стёрла своё имя, лицо, воспоминания, — может быть, это принесло бы больше покоя, чем моё присутствие. У нее перехватило дыхание. - Я никого не пытаюсь наказать. Я просто хочу тишины. Хочу, чтобы мне перестало быть больно. И я не знаю другого способа добиться этого. Она помолчала, а потом добавила еще тише: - А еще чувство вины. Драко нахмурился. - Какое чувство вины? Что ты такого сделала, что заслужила это? Гермиона сделала короткий прерывистый вдох. - Я выжила. Вот и все. Вот в чем моя вина. Многие не выжили. Люди, которые были смелее меня. Добрее. Люди, которым не приходилось делать тот выбор, который сделала я. Она снова опустила глаза. - Я стерла память своим родителям. Я бросила людей. Я лгала. Я выжила. И иногда мне кажется, что это самое ужасное. Что я пережила все это... и до сих пор не чувствую себя цельной. Эта война произошла из-за таких, как я. Из-за того, кто я есть. Из-за моей крови. Гермиона не плакала, но в ее голосе слышалась надломленность. - Я знаю, что так не бывает. Я знаю. Но то, как они говорили о нас... то, как они охотились на нас. Я не могу перестать думать о том, что, может быть, если бы меня не было, погибло бы меньше людей. ___________________________________ Драко замер. Он не сразу ответил. Он ясно видел — не только шрамы на ее руке, но и душевную рану. Она несла этот груз не только как жертва, но и как человек, винящий себя в том, из-за чего вообще началась война. Это напомнило ему о чем-то, что он когда-то читал — или, может быть, слышал. О женщинах, которые жили в семьях, где царило насилие, — о тех, кого били и которые все равно считали, что сами виноваты. Что они сами это спровоцировали, заслужили, навлекли на себя. Гермиона говорила сейчас именно так. Как будто само ее существование было провокацией. Как будто ее кровь каким-то образом подожгла фитиль, а не руки, которые ее держали. Он почувствовал, как что-то острое кольнуло его в груди. Дело было не в логике. Это была рана. И она была глубокой. Когда он наконец заговорил, его голос звучал тише, чем обычно, почти неуверенно. -Это случилось не из-за тебя, Грейнджер. Это случилось из-за таких людей, как они. Таких, как мой отец. И, может быть, даже из-за меня. Но не из-за тебя. Никогда из-за тебя. Он смотрел на нее, но казалось, что его слова не доходят до нее. Будто они не могли проникнуть туда, где скрывались ее мысли. И это потрясло его. Это была не Гермиона Грейнджер. Эта девушка — эта женщина — была сломлена, она держалась из последних сил. И это потрясло его так, как мало что могло. Она была не в том состоянии, чтобы принимать решения. Особенно такие радикальные, как самоуничтожение. Он вспомнил свою тетю Андромеду, которая называла себя прирожденным целителем разума. Она из тех, кто действительно может помочь. А Гермионе нужна была помощь! Не осуждение, не давление. А помощь. Но теперь она пошла совсем другим путем, и он понятия не имел, как ее вернуть. Не знал, как заставить ее прислушаться. Он попытался взять себя в руки. Ему нужно было сохранять спокойствие, молчать и делать вид — пока что — что он полностью на ее стороне. У него было время. Ритуал, который она хотела провести, мог занять месяцы. Ему нужно было поговорить с тётей. Но как он мог, если дал клятву? Клятву, да ещё и магическую. Никому не рассказывать. Не говорить об этом. И все же из-за того, что он только что услышал, молчание казалось опасным. Их взгляды снова встретились. Сначала никто ничего не говорил. Затем Гермиона нарушила тишину. - Я просто надеюсь, что это, — сказала она, слегка приподнимая руку в повязке, — не испортит нам субботу. Драко слегка наклонил голову. -Книга? Она кивнула. -Мне нужна моя рука. Он внимательно посмотрел на нее, а затем тихо сказал: - Все будет хорошо. У нас все получится. ___________________________________ Позже тем же вечером В седьмой группе было тихо. Гермиона сидела на полу, прислонившись спиной к стене, с раскрытой книгой на коленях. На другом конце комнаты у окна сидел Драко, поджав одно колено и лениво постукивая пером по ноге. Несколько часов назад он молча помог ей вернуться в их комнату после посещения больничного крыла. Фред, Джордж, Рон, Гарри — все они тоже были там, суетились, беспокоились, спрашивали, как она себя чувствует, и хлопотали вокруг нее, словно она могла сломаться. Это было мило. Сбивало с толку, но мило. Но она помнила молчание Драко. Его невозмутимость. То, как он не пытался ее опекать или заполнять тишину разговорами. Просто шел рядом с ней, как будто это было самое естественное в мире занятие. Их взгляды встретились. Всего на мгновение. Ни один из них не отвел взгляд. И, может быть, именно поэтому, подумала Гермиона, он идеально подходил для того, о чем она его попросила. Молчание. Спокойствие. Отсутствие осуждения. Ей это было нужно. Кто-то, кто не дрогнет. Кто-то, кто поможет ей исчезнуть, не пытаясь ее остановить. Когда Тео проходил мимо нее по направлению к лестнице, он пробормотал себе под нос: - Вам двоим нужно понять, что это за соревнование взглядов. Он искоса взглянул на нее, на его губах мелькнула ухмылка, но затем выражение его лица стало более серьезным. Он кивнул на ее руку. -Полегчало, Грейнджер? — Спасибо, уже лучше. — тихо сказала она. Она проследила за его взглядом и увидела Луну, которая стояла у входа в коридор и явно ждала Тео. Они обменялись молчаливыми взглядами. Гермиона моргнула, а затем снова посмотрела на Тео, в ее глазах мелькнуло любопытство. Ей стало интересно, куда они направляются и когда это началось.