Эффект Харуми

      Харуми.       Будь проклято глобальное похолодание в этом году!       На улице конец октября, а с неба уже падает снег, смешанный с каплями ледяного дождя. Ткань моего утеплённого осеннего пальто не была готова к подобному и уже через пятнадцать минут после выхода, я промокла до нитки.       Ужасное чувство. Пора вновь обзавестись машиной для подобных случаев.       От неприятно бьющих в лицо осадков, приходилось смотреть в пол, разглядывая очертания луж и грязи на асфальте. В прочем, если смотреть наверх, ничего, кроме затянутого серыми облаками неба, вы не увидите.       И тем не менее, в такую погоду люди вновь собираются в Центральном парке, чтобы отпраздновать полночь Дня Ушедших. Благо, у организаторов хватило ума перенести основную часть мероприятия в исторический музей.       Нет, мне не было дело до городских активистов. Просто в таких условиях очень легко подхватить заразу. В масштабах города эта зараза распространиться очень быстро, а я не хочу проваляться в постели большую часть времени.       Хотя погода определённо располагает к подобному времяпрепровождению.       Я шагала по оживлённому проспекту с максимально унылым лицом, изредка поглядывая на оживлённых и даже весёлых прохожих. Иронично.       День скорби, но, кажется, кроме меня никто и не думает скорбеть.       — Помни, что для многих День Ушедших обычный праздник, а не воспоминания самого страшного события в их жизни, — учтиво напоминало внутреннее «Я», вновь позволяя мне сосредоточится на дороге.       С самого утра Мистаке хлопотала по дому, готовясь к празднику как к своему дню рождения. Я не разделяла её энтузиазма и при первой возможности улизнула на улицу, в забегаловку Скайлор.       Она, как и многие жители Ниндзяго, постаралась над украшением фасада. Всюду были развешаны расписные красные фонари, под крышей тлели благовонии. На маленьком столике стояла чаша с фруктами для привлечения ушедших. По древним поверьям, огонь и подношения помогали умершим родственникам найти дорогу домой.       Но не думаю, что Скайлор захочет видеть призрак своего отца.       Из-за ощутимого холода снаружи и влажного тепла внутри, окна в лапшичной запотели. Теплый свет падал на моё лицо, будто приглашая погреться и перекусить горячей лапши в столь ненастный день.       Недолго думая, я повиновалась первобытным желаниям и проскользнула внутрь, занимая своё любимое неприметное место в углу зала с видом на оживлённый проспект.       Изначально, я не хотела искать компанию — желала насладиться едой в тихом одиночестве. Но, увы, компания нашла меня сама.       — Счастливого дня Ушедших, — низкий баритон раздался возле уха, заставляя меня нервно сжать плечи и чуть ли не подпрыгнуть на месте.       Обернувшись, я увидела перед собой ухмыляющегося Ронина.       — Ну конечно, можно было догадаться, что ты здесь, — выдохнула я, складывая мокрое пальто на батарею.       — Почему же? — с лукавой улыбкой спросил он, усаживаясь напротив.       — Потому, что лапшичная Скайлор — магнит для тех, кому некуда идти в День Ушедших, — я окинула взглядом зал, убеждаясь в правоте своих слов, — Вокруг одни одиночки, которым страшно остаться один на один с собой и своими мыслями.       — Ну раз, ты здесь, то значит тоже входишь в их число? — бровь мужчины чуть приподнялась, — Я тебя подловил?       Замешкавшись, я закатила глаза и сделав заказ, продолжила пялится в окно, игнорируя собеседника напротив.       — Расслабься, красотка, я же просто шучу, — протянул он, устав ждать от меня хоть какой-то реакции, — У меня сегодня хорошее настроение. Местные ушли в музей, а я не смог устоять перед тем, чтобы позаимствовать парочку дорогих вещиц из их коллекций. Неплохой улов, хочешь взглянуть?       — И как тебя ещё не засадили в Криптариум? — выдохнула я так, будто скоро умру от скуки.       — Встречный вопрос, — усмехнулся Ронин, мысленно припоминая мне историю с судом.       — Отстань. Лучше скажи, где Скайлор?       — Я здесь, — крикнула девушка, проносясь мимо забитых столиков и на ходу срывая фартук, — Простите, пришлось отпустить половину персонала из-за праздника.       — Зачем? — скептично выгнув бровь, спросил Ронин.       — У них семьи и дети. Я чувствовала бы себя монстром, если бы отказала в отгуле в такой день.       Мужчина лишь фыркнул и закатил глаза.       — В бизнесе нет места чувствам и сентиментальности, дорогуша.       — В моём есть и это называется «человечность» — парировала она, садясь рядом с Ронином, напротив меня, — В прочем, со следующего года Лапшичная Чен будет закрываться на День Ушедших точно также, как и остальные заведения.       — Решила взять выходной? — поинтересовалась я, принимая тарелку горячего супа из рук официанта — С чего вдруг?       Без лишних слов, Скайлор стянула с шеи золотую подвеску в виде значка Ян и положила её в центр стола.       — И что это должно значить? — смешок слетел с губ Ронина также быстро, как быстро загорелись его глаза, глядя на золотое украшение с высеченными рубинами.       Я наклонилась чуть ближе, рассматривая прекрасное искусное изделие, вероятно, опытного ювелира. Сейчас подвеска кажется слишком яркой и броской, но спустя года, цвета чуть потухнут и символ любви превратиться в настоящее сокровище.       — Интересно, — мужчина взял кулон и приложил к зубам чуть прикусывая, — Не подделка. Если хочешь, могу сохранить эту прелесть для тебя в своём сейфе.       — Ещё чего, — буркнула Скайлор, забирая кулон из его рук, — Кай хорошо постарался, так что прояви уважение.       — Мы уважаем, Скайлор. Ты же знаешь Ронина, так что не бери в голову, — пыталась поддержать её я, толком не зная, как это делается.       Что вообще говорят людям, которым сделали предложение? Поздравляю?       Ронин закатил глаза в ответ на мою легкую колкость и не взирая на это, продолжил:       — Я всё ещё не понимаю, как эта подвеска связана с расписанием твоей лапшичной?       — Будучи Ян, Скайлор придётся оставить свой трудоголизм и окунуться в семейную жизнь с головой — нагло перебила я девушку, — Проще говоря, на бизнес не останется времени.       — Что? — Скайлор недоумённо выгнула бровь, — Ты шутишь, наверное?       — Нет, это традиционная роль Ян, — пытаясь звучать уверенно, ответила я.       — Может быть, я не спорю. Но не забывай, я выросла на острове, в изоляции от Ниндзяго и с подобными правилами мириться не намерена. В прочем, как и Кай. Времена меняются, значит меняются и традиции.       — Но ты всё равно будешь закрывать лапшичную на День Ушедших, — учтиво напомнил Ронин, зажав зубочистку между губ, — Столько прибыли упустишь.       — Да, потому что семья Кая важна для меня. Майя такая заботливая и нежная женщина. Мне не хочется её расстраивать.       Что? Она знает его семью? Так быстро?       Или это я так была увлечена своими страданиями, что не заметила?       — Ты познакомилась с его родителями? — чуть ошарашенно спросила я.       — Технически я знала их очень давно. Но официально, в статусе будущей Ян, познакомилась с ними только сейчас.       Как быстро летит время. Ещё вчера, мы гуляли по пляжу, рассуждая о том, как далеки от нас понятия семьи, детей и замужества. А сегодня, она с радостной улыбкой заявляет о подобном, совершенно не боясь последствий, которые могут её настигнуть.       Это глупо.       — Или ты просто завидуешь? — украдкой спросило внутреннее «Я», сея сомнения в моём разуме, — Завидуешь, что она не боится быть Ян. Что его родители безоговорочно примут её. А тебе это нужно ещё заслужить.       Зависть? Я никогда не завидовала. Это удел, слабых и неуверенных в себе, а я не такая. Я не расстроюсь, если меня никогда не выберут.       Мне же лучше.       — Харуми, всё хорошо? — аккуратно поинтересовалась Скайлор, отвлекаясь от своего рассказа, — Снова не выспалась?       «Не выспалась» — так она называла моё состояние каждый раз, когда я умалчивала о своих переживаниях, вызванных Ллойдом. Даже не расстоянии, этот паршивец, умудряется влезть в мою голову и перевернуть там всё верх дном.       — Не выспалась, — саркастично хмыкнул Ронин, — Так я и поверил.       Без лишних слов, мужчина протянул тонкую сигарету в мою сторону, игнорируя знак запрета на курение в помещении.       — Спасибо, не нужно, — холодно ответила я.       — Что-то случилось? — не смотря на внешние спокойствие, Скайлор никогда не была равнодушной.       — Нет, просто не здоровиться. Может продуло, пока шла, — идеальная ложь заставила их на мгновение успокоиться и оставить меня в покое.       — Зависть, Харуми, — неожиданно серьёзно вымолвил Ронин, — Твоя болезнь — это чистая зависть.       — Ронин, — поспешила упрекнуть его девушка, но тот тактично продолжил.       — Я не стану раздувать эту тему, так как это не моё дело. Просто хочу напомнить, что желать мешочек золота, когда у тебя в руках лишь пара серебряных монет — нормально. Позволь себе быть жадной и мир будет проще.       Я усмехнулась столь несуразному сравнению, но отвечать ничего не стала.       Проигнорировав столь неприятный инцидент, Скайлор продолжила свой рассказ о том, как Кай сделал ей предложение. Я сидела и смотрела за их оживлённо беседой со стороны, поедая уже не такой горячий лапшичный суп.       Закончив, я коротко попрощалась с друзьями и вновь вышла на улицу. Благо, этот непонятный дождь со снегом закончился и пальто больше не намокало.       Медленным, прогулочным шагом, я двинулась обратно домой, в чайную.       Да, обычно, я праздновала День Ушедших в родной разваленной деревне. Но в этом году, я совсем забыла про то, что любой транспорт должен быть изъят из моего личного пользования. По мнению юристов, составляющих акт о моём испытательном сроке, я могла бы легко скрыться за городом и продолжать творить преступления оттуда.       Ну, конечно. Будто у меня был бы шанс избавиться от Ллойда. Он всегда находит меня, рано или поздно.       В прочем, это не отменяет того факта, что я забыла купить билет на автобус заранее. И последний уехал сегодня утром. Придётся ехать на выходных.       Добравшись до чайной, я поспешила проскользнуть внутрь, встречая чуть сгорбленную фигуру Мистаке за прилавком.       — Ну наконец-то, — женщина копошилась на полках, расставляя новую порцию чая по её собственному фэншую, — Возьми метлу и пройдись по всем порогам в доме.       — Зачем? — непонимающе воскликнула я, вешая пальто и снимая грязную обувь.       — Ушедшие с трудом пересекают грязные пороги, так как думают, что их не ждут дома, — сосредоточено объясняла женщина, зажигая два фонарика, — Если они не зайдут в дом, то его жильцам весь год будет сопутствовать неудача.       — Мило, — сарказничала я, принимая в руки метлу, — Не знала, что ушедшие так привередливы к чистоте.       — Ты только тщательнее обметай! — крикнула Мистаке мне напоследок, пока я бежала на второй этаж, чтобы протереть эти несчастные пороги.       Ну что за глупая традиция? Иногда мне кажется, что Мистаке придумывает это всё, чтобы поиздеваться надо мной.       К счастью, порогов у нас не так много, чего не скажешь о монастыре ниндзя. Представляю, сколько сил нужно, чтобы держать такое огромное здание в чистоте.       Наверное, Ллойд об этом знает… Ведь он и его будущая Ян станут новыми хранителями монастыря после Ву.       Так странно об этом задумываться. Скайлор не побоялась бы такой ответственности и с удовольствием возложила её на себя. А я?       А я не Скайлор. И даже не будущая Ян.       Наверное, пора поговорить об этом?       Прошло практически два месяца, а я до сих пор не готова дать Ллойду ответы, которых он заслуживает. Со стороны, всегда всё кажется таким простым: влюбились, поженились и дело с концом.       А в моей жизни, какой-то камешек и статус превратились в настоящую проблему. Я не хочу боятся становится Ян, я не хочу боятся быть рядом с Ллойдом по-настоящему. Но я всё равно это делаю.       Неужели, я настолько ужасна? Может, ради лучших побуждений оставить его?       Но я не могу: я слишком жадная до его любви. Ллойд нужен мне, чтобы напомнить, сколько власти в моих руках даже тогда, когда я нахожусь на дне общества. Он нужен мне, чтобы чувствовать себя в безопасности и спокойствии, даже когда мы падаем с высоты птичьего полёта. Он нужен мне всегда, но не постоянно рядом, не со своими чувствами и желанием раскопать мою душу.       Но Ллойд ведь по-другому не умеет. Так ведь?       — Харуми, пора идти! — с первого этажа раздался голос Мистаке.       Недолго думая, я взяла фотографию родителей со своего комода и ринулась вниз.       — Знаешь, я ведь не удерживаю тебя здесь силой, — начала Мистаке, распахивая дверь, — Если тебе нужно побыть рядом с могилой родителей, то езжай спокойно. За чайной я присмотрю.       Она правда думает, что меня беспокоит её чайная?       — Я бы с радостью, но кое-кто запретил мне иметь в постоянном доступе машину.       — Так попроси своего друга-робота.       — Я отпустила Мистера Э. Пусть тоже займётся своей жизнью, — равнодушно бросила я, в надежде не слышать похвалу старушки.       Мистаке вечно пытается меня чему-то научить или что-то посоветовать. И когда я наконец, следую её совету, она расплывается в улыбке, которая меня невероятно раздражает. Без слов, она умудряется порадоваться своей своеобразной победе и позлорадствовать надо мной.       — Тогда я думаю, тебе стоит позвонить Ллойду…       — Не начинай, прошу, — со вздохом ответила я, закатывая глаза.       — А что «не начинай»? Ты уже второй месяц игнорируешь бедного мальчишку, который, между прочим, в огонь и воду ради тебя бросится, — слова Мистаке били точно в цель, заставляя бушующее пламя волнения разгореться до предела.       — Знаю, но пока так нужно, — отмахнулась я, — Прошу, давай не будем об этом. Мне хватило Скайлор сегодня.       — А помню её. Славная девочка — хозяйственная, спокойная, благоразумная…       — Меня ты такими словами не описываешь.       — Ну и ты не Скайлор, — хмыкнула женщина.       Я пропустила данную колкость мимо ушей, делая вид, что не расслышала.       — Кай попросил её стать своей Ян, — с таким же спокойствием продолжила я, — Она рассказывала, как ездила к его родителям.       — Так тебе завидно? — с улыбкой спросила Мистаке, заглядывая мне в глаза, — Харуми, не пытайся мне лгать.       — Нет, я рада за неё. Просто её сиянию в такие серые мрачные дни действительно можно только позавидовать.       Я благодарна воспитанию дворца за столь хорошее умение складывать речь. Это помогает избежать множество конфликтов, на которые у меня не осталось сил.       — Если бы ты не отталкивала кое-кого, то сияли бы вместе. Поучись у Скайлор благоразумию.       Как я уже говорила, старческие советы Мистаке всегда звучали грубовато и обидно. Но данная особенность была свойственно не только ей. Старшее поколение Ниндзяго любило причитать, что мы, молодёжь, ни черта не понимаем в этой жизни.       По их мнению, мы глупые, инфантильные и жадные до денег дети. Хотя в большинстве случаев, каждый проживает свою судьбу самостоятельно и судить всех по одним лишь стереотипам довольно глупо.       Вот и я не буду этим заниматься.       — Пришли, — вздохнула Мистаке, поднимая взгляд к небу, которое уже расчистилось, — Зажигай фонарики.       Я последовала её совету, и подготовив фонарики, мы вместе проводили их по холодной воде, вдоль речных каналов города. По легенде, такие фонарики должны были указывать путь ушедшим в сам Ниндзяго. А уже домашние алтари у порога помогали умершим найти родной дом и навестить ещё живых членов семьи.       — И всё же, я думаю, что тебе стоит поговорить с… — вновь начала Мистаке, однако увидев за моей спиной нечто страшное или опасное, вмиг притихла.       Я мгновенно обернулась назад, сталкиваясь взглядом с той самой опасностью, которой не ожидала сегодня увидеть.       — Ллойд?!       — Привет, — буднично поздоровался он с чуть грустной виноватой улыбкой.       Приоткрыв рот, я поспешила вновь развернуться к виновнице торжества. Но, увы, её уже не было на месте. За пару секунд старушка умудрилась превратиться в крысу и сбежать, оставив меня один на один с самой главной «опасностью» жизни.       Ну спасибо тебе, Мистаке.              Ллойд. Тремя часами ранее.       Впервые за долгое время монастырь пустовал и вёл себя ещё тише привычного. Проходя сквозь тихие комнаты, мне так не доставало знакомого смеха ребят и вечной ругани родни.       Сегодня они все разъехались к своим кровным семьям для празднования Дня Ушедших. Коул отчалил самым первым. Ещё два дня назад он вместе с отцом отправился в Шинтаро к монументу своей матери, дабы торжественно возложить цветы предкам.       Вания лично ручается за него, намекая на серьёзность данного мероприятия. Что не удивительно, учитывая их королевские порядки в наш прошлый визит.       Кай, Ния и Джей в этом году празднуют троём в кузнице Смитов. Как сказал Кай, его родители очень любят своих сватов со стороны сестрёнки и предложили им отметить День Ушедших всем вместе у них дома. Уолкеры не были против (кто бы сомневался) и с радостью приняли приглашение.       Зейн и Пиксал отправились на рассвете в зимние леса, чтобы почтить память доктора Жульена. А после, со слов Пиксал, они отправятся в башню Сайруса Борга, где и встретят полночь в кругу их необычайно странной семьи.       Хотя не мне говорить о странных семьях. Мама вернулась спустя неделю тех событий, связанных с Сынами Гармадона. И все эти два месяца она упорно работала над диссертацией новых артефактов для Клуба Исследователей.       Вот уж точно, на что не стоило тратить время, так это на этих «аристократичных снобов».       Что касается самих Сыновей Гармадона, то их дело закончилось с громким скандалом. Полиция провела более тщательное расследование после новых показаний и им наконец удалось найти настоящие улики против Киары. Девушка понесла наказание и уже отбыла в Криптариум. Кроме неё, многие байкеры, в том числе Масао, оказались за решёткой правосудия на несколько лет.       Город вновь спал спокойно. И Харуми, к моему счастью, тоже.       Девушка не стала возвращаться на работу в приют. Вместо этого, она практически всё время сидела в Чайной за прилавком, изредка выходя наружу, чтобы встретиться со Скайлор в лапшичной.       Не подумайте, что я её сталкерю…       Я просто забочусь о том, чтобы Руми не нашла новых неприятностей. И раз я и так на дежурстве, то почему-бы мне не проведать и не присмотреть за ней издалека?       Конечно, я знаю, что Харуми может за себя постоять, но после случившегося, мне стало страшно выпускать её из вида. От одного воспоминания той ночи становится безумно тревожно.       — Ллойд, — нежный голос матери раздался позади меня. Я вздрогнул от неожиданности, — Прости, не хотела напугать.       — Всё хорошо, — улыбнулся ей я, приглашая сесть рядом на прохладную скамью.       Коул установил её специально для меня. Сказал, что ему надоело моё хождение по скрипучим доскам уличной веранды сутра пораньше.       А так как отказаться от своей привычки я не мог и не хотел, то он решил проблему так, как умеет: практично, быстро и навсегда. Эта маленькая скамейка действительно была нужна мне.       — Держи, — я подал маме тёплый плед, чтобы она не простудилась.       — Спасибо, сынок, — она укуталась потеплее в ткань, присаживаясь рядом, — Ты сегодня молчаливее, чем обычно.       — Просто никого нет в монастыре, поэтому тебе так кажется, — отмахнулся я, наблюдая за капающим с неба дождём.       Неожиданно для меня, она тепло хихикнула и расслаблено откинулась на спинку скамьи.       — Ллойд, ты не умеешь врать. И не пытайся, особенно перед родной матерью, — мама нежно провела рукой по моим волосам, всматриваясь в глаза.       — Прости, — коротко выдохнул я, разрывая зрительный контакт, — Я просто не готов обсуждать правду.       — Я понимаю тебя, но может ты всё же поделишься причиной своей меланхолии? Может у меня найдётся подходящий совет для тебя.       — Как ты стала Ян, мама? — я решил начать издалека, чтобы не шокировать маму заявлением на счёт Харуми.       Если она узнает, что та девчонка, которая её чуть не утопила, станет частью нашей семьи, то мне придётся вызвать врачей.       — Это было так давно, милый, — она прикрыла глаза, будто пытаясь мысленно перемотать время вспять, — После того, как я приняла письмо от твоего отца, мы ждали официального разрешения моих родителей для вступления в союз. Мой отец, посчитал партию Гармадона очень хорошей, что в принципе не было удивительным. Любая дама в те времена мечтала связать свою жизнь с наследниками Первого Мастера. Вот так я и стала Ян.       — А как же медальон, романтика? — с тенью разочарования спросил я.       — Это всё было, но за закрытыми дверьми, наедине друг с другом. Тёплые, тайные свидания — были частью нашей с ним связи, — мама устало прикрыла глаза, вновь проваливаясь в свои воспоминания, — Но к чему ты это спрашиваешь?       — Просто из любопытства, — вновь соврал я, не желая раскрывать карты так быстро, — А ты бы хотела, чтобы я спросил у тебя разрешения прежде, чем предлагать кому-то становится моей Ян?       — Ллойд, ты можешь предложить Харуми стать твоей Ян, если ты об этом, — усмехнулась мама, не пряча хитрого блеска в глазах, — Просто будь осторожнее.       — Она изменилась… — поспешил возразить я, но мама быстро меня перебила.       — Я знаю. Даже на самых отдалённых островах Ниндзяго, я знаю, что происходит с моим любимым сыном, — её рука потрепала меня по волосам, заставляя пропустить воодушевляющую улыбку.       — Ты простишь её?       — Если она делает тебя счастливым, то я могу попробовать. Но судя по твоему лицу, всё не так гладко, как должно быть.       — Харуми нужно время на размышления. Много времени. И всё для того, чтобы позволить мне сделать один небольшой шаг чуть ближе к её сердцу.       — Я думаю, ей просто страшно, Ллойд, — мама отнеслась с большим пониманием, чем я ожидал, — Но бегство не поможет ей решить проблему, а только отложит её на некоторое время.       — Верно, — в дверях появился Ву, держа один большой фонарик в своих руках, — Как говорится, не откладывай на завтра, то…       — Что можно сделать сегодня, — с улыбкой закончил я, помогая дяде поставить фонарь на пол.       — Ты, юный племянник, тоже любишь откладывать нерешённые дела, — усмехнулся Ву, теребя свою длинную бороду.       — Что? Нет, я всегда следую вашим учениям, дядя!       — Правда? В таком случае, чего ты постоянно ждешь? — он сел рядом с мамой, задумчиво глядя вдаль, — Любовь — одна из тех вещей, которая не может прийти к тебе сама, Ллойд. За неё нужно сражаться. Порой даже со своими родными и временем, которого не всегда хватает, чтобы осуществить задуманное.       — Счастье скоротечно, — добавила мама, — Цепляться за него — вполне естественно.       — Но после тёмной полосы всегда наступит светлая и этот цикл неизменен, — подытожил Ву, — Мисако, принесёшь нам чаю? Холодно на улице.       Мама коротко кивнула и скрылась за дверью.       — Не нужно, чтобы она видела и слышала мою жалость, — ответил дядя на мой немой вопрос, — Просто хочу тебе напомнить о том, что все мои уроки основаны на моих же ошибках.       — Я знаю. Мой отец перехватил письмо и опередил тебя.       — Победителей не судят. А проигравшие учатся, — Ву улыбнулся, закутываясь в свой плед, — Нет смысла винить моего брата за смелость. Без его действий, не было бы тебя.       — Иногда мне кажется, что моё появление всё испортило, — честно сознался я, ловя пальцами занесённый ветром кленовый лист, — У мамы и отца была счастливая семейная жизнь, а как только появился я, часы начали обратный отсчёт и пророчество вступило в силу.       — Ты никак не мог на это повлиять. Судьба всё предрешила: и твоё становление Зелёным ниндзя, и противостояние с отцом, и… её.       — Отец ведь не придёт, да? — я поспешил сменить тему, дабы избавить себя от очередной неловкости.       — Гармадон сейчас в городе по недавним наблюдениям полиции. Будет ли он праздновать День Ушедших с семьей, я не знаю.       Мама вновь вошла на террасу, ставя поднос с чаем на маленький столик.       — Спасибо, прекрасный чай, — поблагодарил её Ву.       Я смотрел на эту идиллию и представлял на месте Ву Гармадона. Того, кто был моим отцом, а не того, кто пришёл в результате ритуала Харуми.       Есть вещи, которые нам трудно простить друг другу. Ей трудно простить меня за смерть родителей, а мне — за оскорбление памяти моего отца. В прочем одно вытекает из другого и получается, что в обоих случаях виноват только я.       — Я могу поискать его, — тихо вымолвил я, глядя на умиротворённых стариков, — Я знаю, это не тот Гармадон, которого мы знали и любили. Но может стоит хотя бы попытаться вернуть ему нечто хорошее о своей семье?       — Твоё сердце всё ещё чисто и наивно, — радостно протянула мама, — Если ты считаешь, что так правильно, то я уже не в праве тебя остановить.       — Почему?       — Ты вырос и теперь сам несёшь ответственность за принятые решения.       — Я понимаю, спасибо за доверие. Попробую его найти и вернуться до полуночи, — коротко поклонившись, я убежал в гараж, выезжая в город на очередном спорткаре от Пиксал.       Сразу, как только я оказался на границе Ниндзяго-Сити, глаза искали знакомую фигуру. Нет, не Гармадона, хотя я был бы не против встретиться и с ним (как бы морально тяжело это не было). Я искал Харуми. Искал её везде, где это возможно: вдоль проспектов и подворотен, в местах, которые она любила посещать, у знакомых, с которыми любила болтать.       И вот, когда я уже хотел вновь сесть в машину, дабы отправиться в следующее место, знакомый бархатистый голос тихо окликнул меня.       — Добрый вечер. Давно не видела вас в городе.       Я обернулся и увидел перед собой Мадам Бланш в сопровождении свиты из двух девушек. Одна из них была мне знакома. Кажется её звали Айва, а вторую я никогда ранее не видел.       — Добрый вечер. Счастливого Дня Ушедших, — поклонился и улыбнулся я, вызывая любопытство дамы, от которой явно несло табаком.       — Благодарю, взаимно. Рада видеть друзей в городе.       Я слегка опешил от столь быстрого и стремительного развития нашей дружеской связи, но возражать не стал.       — Как там Ария? После той ситуации, она вернулась?       — А куда ей было деваться? Девчонка поставила не на того и проиграла, — цинично хмыкнула Бланш, — Я впустила её на порог, но под новым именем. Не таким известным и прибыльным, как прошлое. Пусть расплачивается за свои ошибки.       — Жестоко…       — Справедливо. Харуми посчитала так, — знакомое имя заставило меня вздрогнуть и напрячься.       Совершенно позабыв о вежливости, я начал засыпать вопросами Бланш, пытаясь вытянуть, как можно больше информации.       — Она заходила к Вам? Когда? Что говорила?       — Неделю назад. Созналась, что избегает тебя.       Я усмехнулся, понимая, что Харуми не удалось скрыть правду, как бы она не пыталась.       — Этого у неё не отнять.       — Прогуляешься с нами? — предложила статная Ойран, протягивая мне изящный зонтик, — Мы направляемся к речным каналам, чтобы почтить память наших предков.       — Я хотел разыскать Харуми, — поспешил отказаться я, однако женщина недовольно выгнула бровь, показывая своё твёрдое намерение пройтись, — Впрочем, она никуда не убежит, верно?       Я принял приглашение, и мы небольшой толпой двинулись к бедному кварталу, который славился своей уютной тихой набережной — отличное место, чтобы скрыться от лишних глаз.       — Харуми не бегает, а ждёт. В этом она мастер, — теперь в голосе Джун слышались легкие нотки ласки и поддержки, — Она не бежит против и навстречу опасности, а пережидает её тихо, за кулисами. Моя прирождённая актриса.       — Я видел её искусство. Слышал, как она играет на сямисэне и видел, как танцует с веером. Это невероятно, — искренне восхищался я, вызывая тихое хихиканье женщин, — Трудно подумать, что одновременно с этим она неплохой боец и отличный техник.       — Её искусство это техника стратегий. Даже танец продуман до мелочей, спонтанностей она не любила.       — Вы знаете её с самого детства, — сделал вывод я, намереваясь задать новый вопрос, — Какой она была?       — Обиженной, напуганной, но очень умной. Харуми была ребёнком, когда я с ней познакомилась. Ей не хватало игр, общения, детских шалостей. Всегда собранная, тихая и правильная, — тяжёлый вздох Бланш послужил нехорошим продолжением, — Я хотела уберечь её от разрушительных мыслей и желаний отомстить. Но после того, как вскрылась правда, нас расселили по разным частям дворца и Харуми закрылась от мира ещё сильнее, чем прежде.       — Она пережила предательство. Это вполне естественная реакция.       — Да, её побег от тебя лишь опыт, который даровала ей жизнь. А жизнь — это постоянная причина искать в ней смысл. Она нашла свой и осуществила. Больше я её не знаю.       За разговором, я и не заметил, как мы оказались на набережной в окружении небольших кучек людей, в основном семей или молодых пар. Мои глаза сразу скользнули по толпе, ища знакомые светлые волосы и недовольный взгляд.       Благо, я его нашёл.       Харуми сидела рядом с Мистаке, свесив ноги с моста. Рядом была фотография и фонарики, которые они с сожительницей вместе запустили вдоль реки.       — Так и будешь смотреть? Или поступишь, как мужчина? — прошептала Бланш, хитро глядя на моё растерянное выражение лица.       Игнорируя легкую насмешку, я двинулся в сторону девушки, замечая, как Мистаке окидывает меня удивлённым, но доброжелательным взглядом. А в следующее мгновение превращается в крысу и стремительно исчезает в незнакомом направлении.       Ну надо же…       — Ллойд?! — с недовольством крикнула Харуми, наконец заметив меня.       — Привет, — неловко пролепетал я, подходя к ней ближе, — Хочешь поговорить со мной?