Эффект Харуми

      Ллойд.       Чайная Мистаке встретила нас приятным ароматом трав и водяным паром, который, судя по всему, возник при приготовлении очередного замысловатого лечебного чая для Руми.       С момента нападения прошло уже около часа, а она всё так и не очнулась, пребывая в полусознательном-полусонном состоянии. Лёжа на кухонном столе, Харуми постоянно дёргалась и лепетала несвязные между собой фразы, вынуждая меня и других членов команды взволнованно соскакивать со своих мест.       После устранения первичных беспорядков, ниндзя сразу же поспешили в чайную. Сначала, мне казалось, что они пришли сюда только ради меня и моего слишком неспокойного нрава (когда дело касалось тех, кто мне дорог). Однако сейчас, я вижу, что ошибался на их счёт.       — У неё температура, — проинформировал нас Кай, аккуратно тронув лоб Харуми, — Жар внутри слишком сильный.       Отчасти было приятно видеть на их лицах то же самое волнение и небезразличие к судьбе Харуми, что и у меня. Не зря говорят, что общее горе сближает.       — Так действует яд дракона, это вполне естественно, — совершенно спокойным голосом ответила Мистаке, наполняя миску странной зелёной жидкостью.       Не хочу показаться грубым, но спокойствие и равнодушие этой женщины злило и напрягало меня ещё сильнее сложившейся ситуации. Как можно оставаться такой уравновешенной и бесстрастной в данный момент? Неужели Мистаке совсем не переживает за свою ученицу?       — Вы нам так ничего не рассказали про этот яд, — отметил Зейн, кладя прохладную руку на лоб Харуми, дабы облегчить её состояние.       — Вы, ниндзя, любите спешить, — с легкой улыбкой ответила женщина, — Но сейчас, вам нужно замедлиться и подождать. Сначала я хочу помочь тому, кто в этом, несомненно, нуждается больше всех остальных.       Мы замолкли, наблюдая за тем, как Мистаке невесомыми шагами подходит ко столу и ставит на него чашку с таинственным зелёным отваром. Старческие руки аккуратно приподняли голову Харуми над поверхностью, дав возможность горячей жидкости беспрепятственно попасть в организм.       — Вот так, — ласково пропыхтела женщина, преподнося к губам девушки чашку, — Тебе станет легче.       Я смотрел на происходящее с замиранием и диким волнением в сердце. То, как тело Харуми противилось мерзкому на вкус лекарству заставляло меня испытать щемящее чувство вины.       Не будь я таким трусливым, то Руми не пришлось бы проходить через всё это. Ей не пришлось бы страдать из-за какого-то повесы, который не может обуздать собственную силу. Ей не пришлось бы мучаться из-за идиота, который позволил страху взять вверх, доказав всем в очередной раз, что он непутёвый мастер.       Да, это я про себя. Про Ллойда Гармадона, который вновь разочаровал близких и друзей свой опрометчивостью.       — Укройте её, — скомандовала хозяйка чайной, кладя голову Харуми обратно на подушку.       Я без раздумий схватил плед с дивана и накрыл им тело девушки, невзначай задерживаясь взглядом на разодранном плече. Харуми вновь что-то бессвязно промычала, хватая края пледа ослабленными руками. Аккуратно положив ладонь на её запястье, я ощутил, как слабая жизненная энергия девушки мечется из стороны в сторону, мешая телу и душе обрести покой.       — Чай скоро подействует Ллойд. Не стоит так беспокоится, — с улыбкой произнесла Мистаке, отгоняя меня от стола.       Из её уст вновь донёсся этот спокойный равнодушный тон, так ещё и в сопровождении с небрежным наглым жестом. Не выдержав такого грубого вытеснения, я сверлил старушку обиженным и непонимающим взглядом.       — «Не стоит так беспокоится»? — переспросил я с очевидным недовольством.       — Ллойд, — Ния приобняла меня за плечо, в надежде чуть успокоить, но я не дал ей этого сделать, осторожно скинув руку вниз.       — Нет, Ния. Пока мы тут сидим и прохлаждаемся, Харуми умирает изнутри! Неужели вам настолько всё равно на то, что происходит?       Я старался сбавить тон голоса, чтобы не нервировать девушку на столе, однако эмоции неожиданно взяли вверх. Я действительно самый никчёмный мастер из всех.       — Нам не всё равно, — вмешался Коул, который всё это время подпирал дверной косяк, — Просто эмоции не сыграют в нашу пользу, если мы продолжим в том же духе. Тебе нужно успокоится.       — Отстань от него, Коул, — огрызнулся Кай, с сожалением смотря в мою сторону.       В его понимании моего состояния, я не сомневался. Пылкий темперамент Кая подарил ему способность ярко чувствовать не только свои эмоции, но и эмоции близких ему людей. От чего что-то скрыть от этого хитрого проныры было довольно трудно.       — Почему? Разве ему не пора узнать про то, что не всех близких нам людей можно спасти? — оправдывался Коул, с сочувствием глядя на ослабленное тело девушки, — Ллойд действительно может потерять Харуми вновь, и я хочу, чтобы он был готов к этому.       Я видел опечаленный вид парня, стоило тому взглянуть на Харуми. И я не смел сомневаться в том, что ему жаль потерять её, жаль увидеть утрату человека, который близок его другу.       Однако такое пессимистичное настроение испытывало меня на прочность, провоцируя проявить ярость и агрессию. Я сделал вдох, замирая и сдерживая внутри ураган бушующих эмоций.       — Коул, как ты можешь такое говорить? — тихо прошептал Ния, вскакивая со своего дивана, — Ниндзя никогда не…       — Я знаю, знаю, — отмахнулся от нас Коул, скрывая своё лицо за маской каменного спокойствия, — Но ниндзя не могут творить чудеса.       — Это утверждение ложно, ведь нам удалось спасти Ниндзяго более двадцати раз, — проинформировал всех Зейн, вновь прикладывая заледенелую руку ко лбу Харуми, — К тому же отключение всех эмоций не всегда приводит к положительным последствиям. Я знаю это по собственному опыту.       — Да, конечно. Мы спасли Ниндзяго более двадцати раз, — саркастично передразнил нас Коул, — Но давайте вспомним всех тех, кого мы не смогли спасти?       На кухне воцарилась гробовая тишина. Каждый размышлял о чём-то своём виновато опустив глаза в пол.       Увы, на нашем счету столько же смертей, сколько спасённых жизней. И осознание этого факта всегда вгоняло меня в тоску, заставляя чувство вины захлестнуть разум с головой.       — Видите? Ллойд, мы даже не смогли спасти её родителей… Не нужно питать веру в то, что в этот раз всё будет иначе, — совершенно спокойно ответил Коул, — Я не понаслышке знаю, какого это, когда твои надежды не оправдываются.       Ну конечно. Мне стоило догадаться сразу.       — Твоя мама, Коул. Она одна из тех, кого мы не смогли и уже не сможем спасти, — грустно произнёс я, заглядывая в уставшие глаза парня, — Но она не хотела бы, чтобы ты потерял веру.       В его взгляде промелькнула та самая капля нескончаемой боли, что затаилась в глубине сознания, мешая парню обрести жизненное спокойствие. Энергия Коула бушевала изнутри, что шло в разрез с его спокойным поведением и голосом.       Потеря матери в столь раннем возрасте оставляет огромную душевную рану. А осознание того, что она не вернётся лишь сыпет на неё соль.       — Я не теряю веру. Я просто реалист, — он скинул руку с моего плеча, — Эй, ты опять использовал этот трюк.       Я повёл себя эгоистично, смея показать столь трепетное отношение к жизни Харуми. Для Коула это то недостижимое чувство, которое он ждал от отца после смерти Лили. Но отец парня скорбел иначе, чем не раз обижал нашего друга.       — Прости, — тихо прошептал я, — Просто хочу, чтобы ты знал, что скорбеть и оплакивать ушедших — нормально. Они не вернуться к нам, но нельзя позволить мыслям об их уходе заполнить нас. Наша жизнь продолжается…       — И если вы наконец закончили спорить, то жизнь Харуми тоже продолжиться, — смеясь перебила нас Мистаке, — Вы, юные мастера такие эмоциональные и упрямые. Напоминайте мне Ву и Гармадона, когда те были в вашем возрасте.       Коул твёрдо кивнул мне, хотя на его лице я заметил лёгкую благодарную улыбку. Огромный массивный камень будто бы спустили с моих плеч, когда остальные члены команды с таким же сочувствием и пониманием взглянули на друга.       — Мы готовы слушать, — скомандовал я Мистаке, вынуждая женщину загадочно усмехнуться.       — Драконий яд является неотъемлемой частью природной защиты драконов. Для нас — Мистаке указала на себя и на меня, намекая на общее происхождение от Они — он разрушителен. Но как таковой смертельной опасности не представляет.       — А что на счёт человека? — с легкой паникой в голосе, спросил Джей.       — Человек — создание слабое и беспомощное. Поэтому на него эффект драконьего яда действует с троекратной интенсивностью, — женщина замолчала, словно что-то обдумывая, — Проще говоря, он медленно умирает изнутри.       Моё сердце замерло, пропуская несколько ударов. Взгляд мгновенно метнулся к сопящей на старом деревяном столе девушке.       Харуми спала и на этот раз крепко и спокойно, что было отчётливо видно по её вздымающейся груди. Грязная тёмно-синяя грудная повязка мало что скрывала от глаз, однако сейчас об этом никто не думал.       Главной насущной проблемой оставалось критическое состояние Харуми. И возможно, дальнейшее расследование дела о таинственном драконьем наезднике. Буду честен, для меня это вторично.       — Но, Первый мастер не мог допустить, чтобы жители его мира страдали от постоянных распрей Они и Драконов. И тогда он с помощью воительницы Нияд создал живительный водный источник в самой высокой южной точке Ниндзяго. Это место прозвали Пещерой Целителей.       — И он до сих пор работает? Прошло много времени с времён, о которых вы рассказываете, — отметил Зейн, задумчиво наклоняя голову.       — Конечно, после того, как Мастер изгнал Они и Драконов в своё царство, источник перестал пользоваться спросом. Однако, насколько мне известно, монахи Пещеры Целителей до сих пор продолжают следить за прилегающим храмом и действием источника.       — То есть этот источник является своеобразным противоядием? — с нескрываемой радостью в голосе пролепетал я, — И почему вы не сказали нам этого раньше?       — Харуми была слишком слаба для перемещения в портале чаем странника — ответила Мистаке, закутывая тело девушки в тот старый диванный плед, — Сейчас ей намного лучше, поэтому, как только я закончу заваривать чай, вы отправитесь в Пещеры Целителей, спасёте её и вернёте домой в целости и сохранности.       Забавно, но только сейчас я понял, насколько Мистаке дорожила Харуми, не позволяя мне или кому-либо ещё навредить ей паникой или необоснованной спешкой. Я ошибался, называя поведение женщины небрежным и равнодушным.       Как оказалось, не только скорбь, но и волнение может принимать совершенно иные формы. Будь то злость, грусть или миролюбивое спокойствие.       — Я думаю, нам стоит разделиться, — вновь вмешался Зейн, — Мы не знаем, в какой момент вновь объявится нападавший. Нужно, чтобы кто-то остался на круглосуточный патруль города.       — Зейн прав, — я перевёл взгляд с ослабленной Харуми на команду, — Ния и я отправимся в пещеры. Остальные начните расследование и попытайтесь защитить город от нового очередного нападения.       — Серьёзно? Мы ведь даже не видели, как он выглядит! — размахивая руками, запаниковал Джей.       — И когда нас это останавливало? — Ния ласково приобняла парня, забвенно улыбаясь, — Мы присоединимся к вам, как только спасём Харуми.       Наблюдая за их семейной идиллией и безмолвной поддержкой, в собственном сердце разлились весьма противоречивые чувства: с одной стороны меня окружала чистая бескорыстная радость за друзей, с другой же белая всепоглощающая зависть.       Шанс того, что когда-нибудь я постигну узы Инь Ян, подобно Нии и Джею, стремится к нулю также быстро, как и энергетические потоки Харуми внутри её тела.       — Если вообще спасём, — тихо пробормотал я, сдерживая панику внутри, — Мистаке, этот источник не мог потерять свои свойства за столько лет?       — Я не знаю, Ллойд, — честно призналась она, снимая с печи свистящий чайник, — Целебные свойства источника давно не применялись людьми. Поэтому шанс того, что силы покинули священное место вполне велик.       Я кротко кивнул в ответ на столь не утешающий безрадостный прогноз событий. Если опасения подтвердятся, то вероятность повторного «воскрешения» Харуми заметно снизиться (если вообще не исчезнет).       Попрощавшись со мной и Нией, ребята покинули чайную, дабы помочь полиции и службам спасения навести порядок в округе Центрального парка. Долг ниндзя не позволит нам стоять в стороне, однако сейчас общественные долги меня мало волновали.       Всё внимание было приковано к девушке, что слегка подрагивает от озноба и сопит из-за сбивчивого дыхания.       — Город вновь подвергается опасности. Но душа юного мастера занята другими, более насущными проблемами, — с загадочной улыбкой пролепетала Мистаке, кидая листья чая странника в воду.       Тело рефлекторно напряглось, а взгляду пришлось оторваться от образа беспомощной Харуми на столе.       — Я знаю, что это неправильно и эгоистично, но…       — Постой. Я такого не говорила, — перебила она меня, звонко помешивая листья в керамическом чайнике — Просто удивительно смотреть на то, как ты впервые переживаешь за себя.       О, Мистаке опять решила заговорить загадками. Ну почему она всегда выбирает для этого самое не подходящее время?       — Я не переживаю за себя. Я переживаю за Харуми, — моё возражение почему-то показалось женщине уморительно смешным.       — Правда? И тебе совсем не страшно остаться без неё? Не страшно испытать одиночество?       — Я не понимаю, к чему вы ведёте.       — Любовь — это эгоистичное чувство Ллойд. Но не стоит этого боятся, ведь кому-то, — она разгладила рукой моё кимоно, — не повредит капелька здорового эгоизма.       Я стоял ошарашенный, не зная, за что конкретно зацепиться в словах этой до ужаса странной женщины. За то, как она умело раскусила моё «небезразличие» к Харуми, наспех назвав его любовью? Или за то, что эгоизм бывает хорошим и полезным чувством?       Подобная путаница сводит меня с ума.       — Как вы узнали? — с непонимание пробормотал я, — Мои чувства к Харуми, они…       — Яркие и пылкие, — она вновь улыбнулась мне, накрывая чайник крышкой, — Я знаю, Ллойд. Ты очень плохой лжец.       — Нет. Я и не врал вам. Но вы поспешили, решив назвать мою симпатию к ней любовью.       — Ну конечно. Вы, дети, ещё слишком молоды, чтобы осознать, насколько скоротечен человеческий век, — Мистаке снисходительно покачала головой, — Прошу, прими мой совет: не трать время на бесконечные попытки разобраться в чувствах. Ты никогда в них не разберёшься. А время не станет ждать: рано или поздно оно лишит тебя того, что ты так и не смог приобрести.       Я хотел возразить Мистаке, заявив, что свои чувства я вижу ясно и понятливо. Ну а кому уж точно пора прислушаться к советам старших, так это самой Харуми.       Однако женщина не дала мне этого сделать, всучив в руки аккуратно сложенный конверт.       — Я долго молчала об этом, Ллойд. Прочитаешь, как только появится свободная минутка, — протараторила она, закидывая письмо в укромный карман на груди, — Вам пора в дорогу.       Я ничего не ответил, а лишь поглубже спрятал письмо, обещая себе разобраться с ним позже. Что бы это не было, оно вряд ли поможет мне в спасении Харуми.       Кстати, о ней. Девушка продолжала крепко спать под внимательным взором Нии. Она обходила её со всех сторон, что-то тщательно рассматривая и ища на коже пострадавшей.       — Я думаю, нам нужны носилки или что-то в этом духе, — заявила Ния требовательным тоном.       Без единого слова, я подошёл к Харуми и бережно подхватил её дрожащее тело на руки. Закутанная в плед девушка вмиг прижалась к моей груди, ища то самое недостающее тепло. Её ноги безжизненно болтались из стороны в сторону, стоило мне сделать резкий неаккуратный шаг. А голова покоилась на сгибе руки, щекоча волосами неприкрытые участки кожи.       — Обойдёмся и так, — хмыкнул я, на что Ния странно улыбнулась.       — Хорошо смотритесь, — привычная братско-сёстринская издёвка слетела с её губ, заставляя меня на мгновение пропустить улыбку.       — Ей бы не понравились твои слова.       — Знаю, поэтому говорю это сейчас, а не когда она проснётся, — озорство девушки вернуло мне немного оптимизма и веры, что не скрылось от пронзительных глаз Мистаке.       — Теперь вы полностью готовы.       Разлив чай по чашкам, женщина поднесла одну из них к стене. Пар, исходящий от напитка, образовал своеобразный портал, ведущий прямо в неизвестность.       Мы с Нией решительно кивнули друг другу и без нотки сомнения шагнули в бездну, не забыв при этом захватить пакетик с чаем на обратную дорогу.       Мгновение и перед нами уже раскинулся заснеженный горный склон с прекрасным деревянным храмом под ним.       Взглянув вниз, я не увидел ничего кроме туманной бушующей метели. Однако собственное мироощущение подсказывало, что мы находимся уж слишком высоко над привычным уровнем моря.       Снег захрустел под ногами, и мы с Нией двинулись к храму, дабы узнать у местных монахов, где находится та самая Пещера Целителей.       Деревянное сооружение выглядело старым, но в тоже время прочным и по-своему красивым. Окрашенный в естественные древесные цвета храм совсем не выделялся на фоне гор, будто бы специально прятался от настойчивых путников и зевак.       Постучав в железное дверное кольцо, мы стали ждать. И если честно, то это ожидание пугало и тревожило меня сильнее непрекращающегося ветра.       Что если храм уже давно заброшен? А все те, кто мог нам помочь уже умерли? Вдруг они умерли по какой-то более зловещей причине, чем старость? Что если нас ждёт та же участь?       О чёрт, я начинаю превращаться в Джея. Пора это остановить.       Я крепче сжал тело и без того замерзающей девушки, ожидая, когда хозяева откроют свои врата.       — Может мы вломимся по старинке? — предложила Ния с невозмутимым видом.       Однако ответом на её предложение стал скрип старой дверцы, петли которой уж слишком давно никто не смазывал. Иза порога высунулась голова маленького мальчика монаха, который улыбался во весь рот до тех пор, пока не увидел Харуми.       — Привет, ты случайно не знаешь, где находится Пещера Целителей? — ласково пролепетала Ния, присаживаясь на корточки.       В отличие от своего старшего брата, она не подшучивала над детьми из-за их возраста. Наоборот же, Ния всегда старалась общаться с малышами уважительно и почтительно, будто те были её сверстниками.       Возможно, она старается быть непохожей на Кая во времена его воспитания, однако легкие сюсюканья безошибочно выдают их родство. Кажется, маленькие дети — слабость обоих Смитов.       Как видите, я был не исключением.       — За этими дверьми. Но кто вы такие? Вы Они? — с опаской начал мальчик, нахмурив брови.       — Нет, почему ты так решил? — всё также сохраняя спокойствие, спрашивала Ния.       Тем не менее контрастное поведение Нии заставляет нас каждый раз с удивлением открывать рты. Не каждый день твоя сильная крепкая старшая сестра позволяет кому-то увидеть самую мягкую и нежную версию себя.       — Последними, кто рискнул сюда прийти были именно Они. Эти монстры схватили нас, чтобы добраться до горячего живительного источника. Однако, к счастью, он их погубил и спас своих монахов, — с гордостью отметил мальчик, победно ухмыляясь.       — Кто он? — на этот раз уже спросил я.       — Ну как же. Источник. Он победил Они и наказал нам больше не пускать их.       — Приятель, мы не Они. Меня зовут Ния. А это Ллойд и Харуми, — девушка махнула в нашу стороны, подзывая подойти ближе, — Как видишь, Руми сейчас нужна помощь вашего источника…       — Постой, — мальчик зажмурился, будто отчаянно пытался что-то вспомнить — Скажи ещё раз, как тебя зовут?       — Ния, — дверь резко захлопнулась перед нашим носом и за стеной послышались быстрые лёгкие шаги.       Мы недоумённо переглянулись, не понимая, в чём собственно дело.       Но уже через пару секунд дверь снова отворилась и на пороге показался старик, облачённый в ту же монашескую одежду, что и мальчик. Его седая борода раскачивалась от малейшего дуновения ветра. А затылок с короткими редкими волосами, прикрывал капюшон тёмно-синего цвета.       — Нияд? Это правда Вы? — взмолился старик, складывая руки на своей груди, — Первый Мастер, не думал, что легенды отцов были правдивы.       Нияд? Они решили, что наша Ния та самая воительница, что создала их источник?       — Кажется они приняли нас за твою дальнюю родственницу, — тихо прошептал я на ухо Ние, заставляя ту закатить глаза.       — Простите, но я Ния, а не Нияд, — голос девушки сменился на более строгий и воинственный, вытесняя прежнюю ласку и нежность.       — Разве? Хейди, чем же ты слушал? Привёл нам обычных путников, а выдал их за свиту мастера воды? Сколько раз повторять тебе, что нужно быть внимательнее! — старик обратился к тому самому мальчику, который пронырой прятался за воротами храма, — Прошу простите, юнца. Он всё перепутал. Как всегда.       — Всё в порядке. Не стоит злиться на Хейди, ведь отчасти он оказался прав- старик с недоумением уставился на нас, скептично поглаживая бороду.       Без каких-либо колебаний Ния образовала в руках несколько сфер воды, отправляя их левитировать над фонтаном внутреннего двора храма. Маленький Хейди радостно захлопал в ладоши, кидаясь с разбега на водные сферы, чем явно насмешил Нию.       — Меня зовут Ния, я мастер воды и потомок Великой Воительницы Нияд, — уважительно поклонившись начала она, — А это моя семья и им нужна ваша помощь.       — Вы обладаете силами стихий, — старик вмиг переменился в лице, — Простите за столь негостеприимный приём. После нападения Они, мы стали не столь радушны гостям. Никогда не знаешь, какой из них решит запереть тебя в тёмном тумане.       Двери отворились, приглашая нас в своеобразный внутренний двор, украшенный каменной кладкой, незамерзающим фонтаном и кучей вечнозелёных растений. Возле нескольких клумб крутились монахи с садовыми инструментами, подрезая лозы и ветки для более симметричного эффекта.       Они с любопытством оглядывались на нас, но позже вновь принимались за дело.       — Вы нам поможете? — бестактный вопрос слетел с моих уст прежде, чем я успел представиться.       — Это решает источник. Если душа того, кто хочет излечиться чиста, то он дарует второй шанс. Если нет, то забирает на дно. Тоже самое произошло и с остатками армии Они, когда ученики сына Первого Мастера Кружицу одолели их в жестоком бою.       — Не знал, что слухи о нас долетели до сюда, — спокойно произнёс я, всё ещё прижимая Харуми к себе.       — Вы говорите, так будто были причастны к этому. Вы тоже мастер стихии?       — Да, простите за грубость. Меня зовут Ллойд, я сын старшего сына Первого Мастера Кружицу, — после моих слов глаза монаха заметно округлились — А это Харуми, она моя…       Я замер, не зная, что сказать.       — «Моя» кто? Подруга? — насмешливо спрашивало внутреннее я.       Нет. Определённо нет. Ну только если фактически и по мнению самой Харуми.       — А кто же тогда? Девушка? Ян? — настойчиво продолжало я, мешая сосредоточится на более разумных мыслях.       Нет. Тоже нет. Она не давала мне согласия на этот статус.       — Она почётный член нашей команды, — с неловкой улыбкой наконец ответил я, заставляя Нию хлопнуть себя по лицу.       Ну прости, что имеем, то имеем.       — Меня зовут Шин, я старший монах Пещеры Целителей. И если ваша Харуми чиста сердцем, то источник без каких-либо проблем сможет излечить её. Следуйте за мной.       Он махнул рукой, призывая нас войти в главный корпус деревянного храма. И не смотря на весь окружающий естественный уют, мысли продолжали путаться, прокручивая в голове одно лишь условие: «Если Харуми чиста сердцем».       Я буду лжецом, если скажу, что Руми обладает чистым невинным сердцем. Возможно, когда-то так и было, но судьба, а затем и маска ненависти развратили её душу.       Шанс того, что она пойдёт на дно велик. Но признаться в этом Мастеру Шину я не мог. Вдруг он даже не даст нам попробовать?       — Так как вам, судя по всему, не до экскурсий, то позвольте мне сразу отправить девушку на священные омовения, — рядом возникло два крепких монаха, призывая меня отдать тело Харуми в их крепкие объятия.       Странное собственническое чувство было очень недовольно подобным раскладом дел. Руки рефлекторно сжали девушку сильнее, не давая настырным парням в одежде, похожей на простыни Джея, забрать её.       — Что это за священные омовения? — мой собственный голос сквозил подозрением, от чего Шин слегка удивился и насторожился.       — Чтобы войти в воды источника нужно отчисть себя от скверны — смыть с себя плохие мысли и удручающие душу чувства, — с важным видом произнёс старик, — И лишь когда человек будет полностью обнажён, источник сможет определить его искренние намерения.       — Очень занимательно. И как же проходит это ваше священное омовение?       — Довольно просто. Монахи бережно вымоют тело девушки, облачат его в белый лён и передадут её отчищенную обнажённую душу источнику, — будничным голосом ответил Шин, не забывая дружелюбно улыбаться, — Как видите, ничего страшного в этом нет.       Ничего страшного?!        Незнакомые мужчины будут касаться моей потенциальной Ян (это самое подходящее описание для наших взаимоотношений на данный момент), прикрываясь священными процедурами. Что за бред?       — Ну а что на счёт тебя, Ллойд? Разве ты не был тем самым незнакомым мужчиной, который трогал её обнажённое тело в королевской спальне Шинтаро? — издевалось внутреннее я, раздосадовав меня ещё сильнее.       Это другое, не надо путать понятия!       — Позвольте нам с Нией помочь Харуми принять омовения, — я старался спрятать бушующую ревность за маской спокойствия, — Хочется отдать должное многовековым традициям Пещеры Целителей.       — Ния без проблем может принять участие в священном омовении, но вот вы… — Шин задержал на мне изучающий взгляд, словно что-то выискивал на моем теле, — Я не вижу на вас символ полукруга Инь. Вы его не носите? Это очень грубо по отношению к вашей жене.       Я замер, не зная, как реагировать на подобное замечание. Взгляд невольно обратился к Ние, которая мотала головой и пыталась что-то до меня донести лишь одними губами.       — Харуми не моя Ян, — разочарованно вздохнул я, опуская глаза в пол, — Может только потенциальная.       Мастер и монахи замерли, с интересом и легким осуждением рассматривая меня в ответ.       — В каком смысле «потенциальная»? — прокашлявшись спросил Шин, недоумённо приподнимая бровь.       — Это долгая история. У нас мало времени, чтобы говорить об этом.       — Мало? Как раз таки с вами, юноша, у нас много времени для совместной продуктивной беседы, — строго начал старик, поправляя бороду, — Я не могу допустить вас к ритуалу священного омовения.       — Что? Почему?       — Потому что право видеть девушку обнажённой имеет только её Инь или другие женщины. В ином случае, вы просто незнакомый для неё мужчина.       Они сейчас серьезно? Незнакомые мужчины для Харуми это те самые монахи, который настойчиво ждут, когда я посмею отдать им в лапы расслабленное и беззащитное тело девушки.       — Но разве они не незнакомые ей мужчины?! — тут уже вмешалась Ния, глаза которой горели тем же не понимаем и яростью, что у меня.       Не думал, что когда-нибудь ей придётся отстаивать право помыть Харуми без участия незнакомцев. Жизнь подкидывает весьма удивительные сюрпризы.       — У монахов нет пола, — совершенно спокойно ответил Шин, — Однако я понимаю ваш гнев. Он напоминает мне ярость самой Нияд.       — Это у меня от брата! — огрызнулась Ния, однако в ответ была полностью проигнорирована окружающими.       — Тем не менее, наше решение не подлежит изменению. Прости, Ллойд.       Девушка лишь покачала головой, дав мне понять, что спорить с этим упрямым, помешанным на традициях стариком не станет.       Возможно, Кай был прав, когда говорил, что некоторым обычаям уже давно пора отправиться в прошлое?       Я разочаровано вздохнул, бережно передавая тело Харуми в руки одного из крепко сложенных монахов.       Он был слишком молод, чтобы суметь устоять перед желанием красивой девушки. И если я не ошибаюсь, то все они здесь ни разу за свою жизнь не видели молодых красивых леди. Вдруг, они просто не поймут, что делают что-то не так?       — Я за всем прослежу Ллойд, — успокоила меня Ния, словно до этого сумела прочесть мои тревожные мысли.       Поклонившись, монахи вместе с Нией ушли в противоположное крыло. Я же вместе с мастером Шином прошёл в своеобразную обширную гостиную, украшенную большим количеством фресок, картин и каменным камином.       Тепло и сухой воздух этой комнаты служили ярким контрастом для влажного прохладного двора. Маленькие настенные бра зажглись от одного лишь хлопка монаха, заливая пустую полузаброшенную комнату ярким светом.       Кажется, когда-то здесь был полноценный зал ожидания с небольшими уютными столиками и баром. Но сейчас вся мебель прикрыта белыми простынями, защищая пространство внутри от пыли и грязи.       — Не стоит так переживать. Парни, пусть и молоды, но голова на плечах у них есть, — успокоил меня старик, усаживая на единственный неприкрытый диван.       — Я знаю, — отмахнувшись тихо произнёс я, — Но если с Харуми что-то случится, то я просто не смогу себе этого простить. По правде говоря, с ней и так уже много чего случилось по моей вине…       Я отвёл взгляд куда-то в сторону, ища утешение в тлеющем огне камина. Перед глазами в быстрой очерёдности сменялись картинки наших самых неблагоприятных встреч. Одной из таких стал разговор на крыше и инцидент с драконьим наездником.       Кроме того, как суметь помочь Харуми, меня беспокоили мысли о том, кто вообще мог совершить подобное. Казалось, что все преступники были пойманы до начала фестиваля. А единственными криминальными прослойками оставались Юдзё и байкеры. Однако и тех наш мэр легализовал.       — Ты говоришь, как самый верный Инь, но таковым не являешься, — хмыкнул Шин, — Почему?       — Я думаю, вам лучше спросить это у неё, а не у меня, — с грустной ухмылкой ответил я, вспоминая растерянное и в какой-то степени печальное выражение лица Харуми тем же вечером на крыше.       — Ллойд, ты же знаешь, что подобное поведение является бестактным и недопустимым по отношению к молодым незамужним леди — Шин покачал головой, присаживаясь рядом, — Чувства девушки подобно стеблю должны пробиться сквозь почву и явить миру прекрасный бутон, который при правильном уходе распуститься и начнёт радовать окружающих своей красотой.       Ну конечно, очередные метафоричные загадки от стариков. Кому в наше время нужна прямолинейность?       — Не каждый стебель может пробиться сквозь камень.       — Не каждый цветок распускается на поверхности, — парировал он, заставляя меня мысленно закатить глаза, — Кем бы тебе не приходилась Харуми, она просто нуждается во времени.       — А если времени недостаточно? — в голове всплыл недавний диалог с Мистаке.       — Так говорят лишь те, кто привык измерять время, — Шин аккуратно поднялся с дивана, а затем поклонился в извинительном жесте, — Позволь мне заварить чай и присоединиться к этой беседе чуть позже. Подобные разговоры требуют чашки чего-то горячего.       Не дожидаясь ответа, старик скрылся в коридоре, оставляя меня наедине со своими спутанными мыслями и огромным различием мнений в голове. Почему-то каждый уважаемый старший решает подарить мне свой непрошенный совет.       Нет, я определённо не злюсь, ведь их возраст позволяет им совершать подобное. Однако я не могу понять, почему и Мистаке, и Шин так настойчиво пытаются мне помочь.       При упоминании женщины, коллекционирующей чай, меня настигло воспоминание, касаемо того странного письма. Мистаке сказала, что это нечто важное и секретное, поэтому я не мог отказать себе в удовольствии прочитать содержимое прямо здесь и сейчас.       Покопавшись в карманах, я обнаружил заветный свёрток и развернув обнаружил дату и некий прилагаемый к письму рецепт. Сопоставив данные, я быстро сообразил, что вероятнее всего Мистаке подложила мне вырезку из собственного дневника, датированную серединой лета.       То самое время, когда мы одолели Хрустального короля.       «Запись от: двадцать четвёртого июля.       Я наконец смогла заглянуть в будущее. Нет, не с помощью благовоний Ву, мистических карт или хрустальных шаров, которыми пользуются посредственные шарлатаны. А с помощью обычного, на первый взгляд, чая.       Перьевые цветы, которыми пользовались монахи Облачного Королевства для создания своих фирменных чернил, оказались тем самым ключевым недостающим компонентом моего рецепта. Теперь, я безошибочно могу заглядывать сквозь пар в будущее тех, кому это необходимо.       Однако при испытании всё пошло совсем не так, как я изначально задумывала. Харуми и Ллойд должны были стать первыми, чьи судьбы раскроются в чайнике и будут распиты в чашках.       И сначала всё шло по плану. Девчонка забежала ко мне поздним вечером, судорожно ища чай странника для побега. Я же вместо оплаты взяла её волос и следуя рецепту вскипятила два чайника. В одном судьба нашего Ллойда, а в другом Харуми.       В планах было попытаться совместить их пар друг с другом, дабы проверить верность рецепта. Если пар всё равно будет разъединяться и разлетаться в стороны, то я всё сделала верно. (Ведь до этого никто не сомневался в том, что пути этих двоих не могут объединиться).       Но каким было моё удивление, когда пар из обоих чайников стал так крепко переплетаться друг с другом, что даже уличный ветер не смог его разъединить.       Сначала я допустила мысль об ошибке. Но потом меня осенило. Первый мастер, монахи Облачного королевства, да даже сама судьба решила удивить нас так, что мы ещё надолго запомним её сюрпризы.       Кто бы мог подумать, что вчерашние враги станут самыми близкими любовниками? Просто немыслимо, удивительно и так неожиданно.       Харуми и Ллойд — кровные Инь Ян, связанные самой судьбой. Это серьёзный статус, которым обладает очень малое количество людей. Стоит провести дополнительные эксперименты для точности.       А пока наведаюсь к Ву со своим новым открытием и просьбой не сажать Харуми в Криптариум. У этой девочки удивительная судьба»       Я медленно свернул клочок страницы дневника Мистаке, не до конца осознавая о чём же здесь конкретно идёт речь. Вся эта путаница с чайным рецептом напрягала, и даже прилегающая инструкция по приготовлению не могла дать должных разъяснений.       Однако больше всего меня зацепила строчка о кровных Инь Ян и возможности заглядывать в наше с Харуми будущее? Разве это не нарушение конфиденциальности и намеренное вмешательство в личную жизнь?       Я почесал затылок, перечитывая абзац раз за разом. Неужели, нам с Харуми судьбой предписано быть Инь и Ян? Мне кажется, это какой-то бессмысленный бред.       Монахи Облачного королевства давно не пишут наши судьбы. А мы давно не позволяем им этого.       Да и Мистаке могла легко просчитаться в рецепте. Хотя зачем ей в таком случае сообщать мне обо всём этом?       — Мастер Шин! — в гостиную забежал тот самый Хейди, заставляя меня резко спрятать бумажки в самый дальний из карманов.       Парень явно запыхался, бегая по коридорам храма. В его глазах я видел неприкрытый страх и сильное беспокойство, от чего собственное тело заметно напряглось.       — Что-то случилось? — с опаской спросил я, уже интуитивно предчувствуя нечто неприятное.       — Где Мастер Шин? — Хейди не унимался, судорожно окидывая коридоры взглядом.       — Что тебе от него нужно?       — Та девушка… С белыми волосами… Она тонет, — скомкано пролепетал он с испугом и чувством вины глядя в мои глаза, — Источник хочет её забрать!       Я вскочил со своего места, опрокидывая маленький журнальный столик на пол.       — Как? Что произошло? — я вмиг оказался рядом с Хейди, обнадеживающе придерживая мальчишку за плечи.       — Харуми не так чиста сердцем, как того хотели бы воды. Монахи удерживают её на поверхности, но она тонет и становится невероятно тяжёлой.       Паника вмиг охватила меня, от понимая того, что мы допустили глупую ошибку, понадеявшись на благосклонность судьбы. Судьбе нельзя доверять, значит нельзя доверять и её глупым предсказаниями.       — Мастер Шин заваривает чай. Предупреди его, — Хейди бросился героически исполнять мой наказ, пока я метался по коридорам в поисках заветного входа в пещеру источников.       — Ния! — крикнул я, как только наконец нашёл дорогу — Что происходит?       Задним двором храма служила закруглённая часть пещеры с огромным горячим озером, от которого исходил приятный тёплый пар. Именно это место прозвали Пещерой Целителей.       — Душа Харуми темна. Источник хочет уничтожить её, — ответил рядом стоящий монах.       Небольшая группа столпилась вокруг тела девушки, старательно пытаясь вытащить её из странного течения. Я подбежал ближе, с тем же рвением спрыгивая прямо в воды горячего источника, игнорируя то с какой скоростью и интенсивностью промокнет моя одежда.       — Он меня не слушает, — прохрипела Ния, уже истощённая этой борьбой. Её чёрные волосы прилипли к шее, а на любу выступили испарины.       Такая концентрация жара и влаги была трудно переносима в теплой демисезонной одежде.       Только сейчас мой взгляд невольно упал на тело Харуми. Льняное платье, в которое её облачили после священных омовений полностью промокло, обрамляя тело подобно второй полупрозрачной коже.       Ничего. Абсолютно ничего не было скрыто от наших взглядов. Я позволил себе пройтись по её телу глазами, на секунду замирая от красоты увиденного.       Её светлая кожа, что проглядывала из-под прилипшей ткани была восхитительной. А плавные изгибы, что соединяли бедра с талией были так изящны и гармоничны.       — Ллойд! — Ния рявкнула меня, призывая помочь.       Я помотал головой, отгоняя странные отвратительные мысли как можно дальше и тоже обхватил Харуми с талию, пытаясь вытянуть наверх.       — Отпустите её! — крикнул нам Шин, придерживаясь за сердце.       Монахи переглянулись между собой и отступили от тела Харуми, тем самым втрое утяжелив нашу с Нией работу. Взгляды парней были полны жалости и сочувствия, однако они не могли перечить своему мастеру.       — Ллойд и Ния, вас это тоже касается! — строго произнёс Шин, подходя ближе.       — Вы с ума сошли? — прохрипел я, пытаясь удержать Харуми на поверхности, — Она же утонет!       — Никто не знает наверняка. Есть шанс того, что источник пощадит её, — пытался успокоить нас Шин своим примерным спокойным голосом, — Однако бороться с могущественными водами древних духов уж точно не улучшит ситуацию.       — А что улучшит? — втиснулась Ния с очередной грубостью, — Стоять и смотреть на то, как человек тонет в вашем источнике?       — Нет, но я прошу вас довериться её душе. Даже если она темна, но в ней есть луч света, Источник найдёт его, — Шин положил руку на мою напряжённую спину, — Отпустите её.       Ния вопросительно взглянула на меня, ожидая дальнейшего решения проблемы, а я застыл, не понимая, как поступить в данной ситуации.       — Доверьтесь судьбе, — вновь прошептал старший монах, опускаясь на колени.       Я сжал тело девушки крепче. Неужели мне стоило довериться той самой судьбе, которая столкнула меня сначала с отцом, а затем с «будущей, предначертанной Ян»? Эта судьба злодейка. Она не ведает, что творит.       — Отпусти её Ллойд! — закричала уже запыхавшаяся Ния, — У нас нет шансов.       Однако именно эта судьба сделала нас с Харуми такими притягивающимися друг к другу магнитами. Может стоит попробовать дать судьбе ещё один шанс?       Под ласковым умоляющим взором Нии, я ослабил хватку и позволил течению унести Харуми сначала в центр озера, а затем и на его дно.       — Теперь только она сама в ответе за свою душу, — тихий печальный голос старика прозвучал подобно судебному приговору, заставляя меня виновато опустить голову.       Вода просачивалась сквозь собственные пальцы, вновь и вновь утекая обратно. Она вела себя подобно Харуми, которую невозможно удержать рядом. Будь это побег от меня, от ответственности и от самой страшной угрозы в её жизни — привязанностей.       В пещере повисла напряжённая тишина, которую прерывал лишь звук падающих со сталактитов капель воды. Он успокаивал и нервировал одновременно, ведя какой-то свой личный отсчёт времени.       Спустя пару мгновений вода в источнике заискрилась приятным голубоватым светом. Вместе с сильным течением, со дна озера стали произрастать аккуратные тонкие стебли, превращающиеся на поверхности в изящные водные лотосы.       Среди этих цветков, нам с Нией удалось разглядеть всё ещё бессознательную спящую Харуми. Течение источника медленно, но бережно несло её тело к берегу, стараясь при этом удержать голову девушки на поверхности и не дать ей наглотаться воды ещё сильнее.       Озеро принесло её прямо ко мне в руки. Я подхватил Харуми за талию и аккуратно переместил её на каменный берег, с осторожностью оглядывая больное плечо.       На удивление, никаких следов яда и ранений на нём не осталось, поэтому я позволил себя спокойно выдохнуть и приобнять Руми.       В ответ девушка лишь закашлялась, однако глаза так и не открыла.       — Спасибо, Пещера Целителей, — монахи поклонились источнику, также выбираясь на берег, чтобы закутать тело Харуми в их традиционные простыни.       — Что это всё значит? — с недоумением спросила Ния, выпрыгивая из воды.       — Ваша Харуми не безнадёжна, — объяснил Шин с тихой благодарностью и приятным спокойствием, — Но количество тьмы в её душе было столь велико, что источник просто не смог справиться поверхностными водами. Лишь погрузив её тело на дно, возможно было окончательно излечить её и её душу от драконьего яда.       — В любом случае, не обязательно было нас так пугать, — в шутку произнёс я, принимая полотенца от монахов.       — Не обязательно было утаивать от нас правду. Знай мы о прошлом Харуми раньше, то смогли бы это предугадать, — строго ответил Шин, однако я вместе с Нией поспешил проигнорировать его замечание.       — И что теперь будет с Харуми? — всё ещё встревоженно спросила она.       — Пусть переночует здесь вместе с вами. А уже утром можете отправиться домой, — проинформировал нас старший монах, — Через пару дней Харуми обязательно проснётся, поэтому постарайтесь обеспечить ей немного спокойствия и комфорта.       — Спасибо, — мягко поблагодарил их я, глядя на то, как они несут тело Харуми в гостевое крыло храма.       Мы с Нией остались наедине. Мокрые по пояс, вспотевшие, до ужаса уставшие, но довольные. В её глазах я видел нотки радости, свидетельствующие о победоносном завершении миссии.       — Ну и денёк, — пролепетала Ния, разминая плечи, — Не каждый день такое случается.       — Да, — тихо согласился с ней я, — Наверное стоит извиниться перед ребятами за излишние недоверие?       Мне действительно было стыдно за то, как я себя повёл перед ними. Однако ревность — штука очень странная и вообще неконтролируемая.       — Определённо стоит. Они вели себя достойно и целомудренно, при этом заботясь о Харуми без двуличного подтекста, — с озорством в глазах ответила Ния, выжимая волосы, — Вам с Каем надо бы поучиться у них.       — Нам с Каем? — с недоумением переспросил я, не веря собственным ушам.       — Ага. Ты перенял у него парочку вредных привычек, — дерзко ухмыльнулась она, — Например: бессовестно разглядывать полуобнажённых девушек даже в самой критической ситуации.       Я знал этот тон. Он буквально звучал как: «Я всё про тебя знаю, не смей скрывать от меня свои грязные секреты, Ллойд». Ния говорила со мной подобным образом ещё в детстве, когда я доставал её и других ребят глупыми шутками и проказами.       Мне часто удавалось перекладывать вину на Джея или Кая, однако Ния была единственной, кого было трудно обхитрить.       Привычка устраивать шалости пропала, как только на меня свалилась тягостная ноша быстрого взросления и роль Зелёного ниндзя. А вот шуточки Нии и её вечные подколки остались, по-прежнему выводя меня на чистую воду.       — Это случилось случайно. Ладно? — начал оправдываться я, еле сдерживая улыбку.       — Конечно, — такой же мягкой лучезарной улыбкой ответила она мне.       — Сейчас стоит сосредоточится на расследовании. Кем бы ни был нападавший, он знал, куда целиться. А это значит у нас с ним, какие-то личные счёты.       — У тебя много ненавистников. Как думаешь, кто им может быть на этот раз? — Ния закусила губу, тщательно перебирая варианты в своей голове.       — Самый лучший злодей это тот, о ком ничего не известно, — я процитировал давние слова Харуми, — Этот парень явно лучший в своё деле.       — Будем надеется, что остальные хоть что-то о нём узнали, — тягостно ответила Ния, приобняв меня за плечо, — А сейчас нам нужно отдохнуть.       Я молча согласился с ней, направляясь в гостевое крыло храма. Харуми была в относительной безопасности, а это не могло не радовать. Прочие же проблемы: загадочное письмо Мистаке или нападение на Ниндзяго-Сити — меня мало волновали.       Придёт время, и судьба сама с ними разберётся. И пусть доверие к этой самой судьбе было подорвано ещё много лет назад, я не терял надежды на то, что всё в конечном итоге будет хорошо.       Ведь завтрашний день не всегда будет мрачным. Однажды он наконец засияет приятным туманным рассветом, взбодрит освежающей прохладой и обнимет любовью к ближним, которые всегда будут рядом.       Именно таким я хочу видеть своё завтра.