Эффект Харуми

Харуми       Уже утром я послушно следовала за Мистаке на свою новую работу.       Скажу честно, я не волновалась. После того, как в мою голову наконец пришло осознание нанесённых мной бед и разрушений, я была готова к действительно худшему раскладу событий. Но мне повезло, в который раз судьба спасла меня.       Хотя проживание со странной старушкой под одной крышей сложно назвать везением, но думаю, в моём положении не принято жаловаться.       Сегодня за завтраком я не обмолвилась с Мистаке ни единым словом. Я не знаю почему. Возможно, причиной послужил мой страх: я оказалась слишком уязвимой и открытой с ней вчера.       Но более такого не повториться. Я не хочу рисковать. Есть только я и эта Мистаке, у которой только чёрт знает, что твориться в голове.       Вдруг она отравит меня сегодня вечером?       — Куда мы идём? — робко спросила я, нарушая наше общее молчание.       Не смотря на громкий гул, исходивший от прохожих и автомобилей, она услышала меня и повернувшись странно усмехнулась.       — Спокойствие, ты скоро сама всё узнаешь.       Так и случилось. Я узнала о своей новой работе сразу же как мы пришли к старому знакомому крыльцу, вид которого навеивал не самые лучшие воспоминания.       — Нет, — безмолвно прошептала я.       В пасмурный день здание приюта для несовершеннолетних девочек выглядело ещё более зловеще и отвратительнее, чем обычно. Хотя, кого я обманываю, это место всегда было нелюдимым и очень неуютным.       До сих пор помню, как попала сюда.       Стоял теплый солнечный день. Город и ниндзя праздновали победу над Великим Пожирателем, пока я точно также, как и сейчас, следовала за незнакомой женщиной в этот приют.       Меня отдали сюда, ничего не объяснив и не рассказав. Учиться выживать приходилось прямо на практике. Никаких криков, слез, просьб. Лишь полное подчинение и послушание.       За малейший проступок наказание.       И это я получила от своих героев. От ниндзя, которые не смогли спасти меня и моих родителей.       — Идём Харуми, — Мистаке потянула меня за руку прямо в лапы этого здания.       Я же рефлекторно уперлась ногами в асфальт, не отрывая взгляда от вывески. Внутри всё сжалось, а руки, по которым так любили бить некоторые учителя, задрожали, напоминая обо всех творившихся здесь ужасах.       Моё тело отказывалось следовать за женщиной, и я ничего не могла с этим поделать.       Слишком было страшно, тревожно и опасно находится там.       — Я знаю, что твоя жизнь здесь не была сладкой, но нам нужно идти, — Мистаке пыталась меня успокоить своим голосом, однако внутри уже бушевал смерч из осколков воспоминаний, о которых давно следовало забыть.       — Харуми, успокойся! — строгий и звонкий голос женщины наконец вывел меня из транса, и я оторвала взгляд от вывески, — Тебе страшно? А думаешь детям за теми дверьми не страшно?       — Я, — мне не нашлось, что ей ответить.       Я не люблю этого признавать, но я была слишком растерянна на тот момент.       — Теперь, ты будешь работать здесь, — слова женщины окончательно разбили меня. Уж лучше бы я ложила асфальт, занималась стройкой или прислуживала Ллойду, но не работала в этом ужасном месте.       — Я не могу, — тихо пролепетала я, в надежде на то, что это всё глупая шутка — Вы не понимайте, я не могу сюда вернуться.       — Прости, но решение уже принято.       В голосе Мистаке практически не было грусти, лишь капля сожаления и безграничное спокойствие. То самое спокойствие, которым она обманула меня вчера обернулось в мой самый страшный кошмар.       — Идём, я считаю тебе не зачем переживать. К тому же ты будешь работать не с воспитательницами или учителями, а с детьми. Такими же, как и ты.       Твердо схватив меня за локоть, Мистаке всё-таки затащила меня в холл приюта, где на ресепшене виднелось знакомое лицо. Я не помню её имени, но между собой дети называли её «надзирательница».       Как оказалось своё прозвище она получила в результате внешнего вида своей указки, которая многим напоминала хлыст. Ну а также, женщина часто доставала бедных детей странными расспросами, а тех, кто спорил и отказывался отвечать, по слухам, она била этой самой указкой.       — Харуми, пришла проведать учителей? — старая и противная надзирательница улыбалась во весь рот, явно гордясь своей остроумной фразой.       — Нет, я теперь работаю здесь, — мой стальной голос прозвучал с таким холодом, что казалось, будто на окнах приюта выступил иней.       Уж, что я и умела, так это притворяться и играть роли, в которых слабость это недопустимая роскошь.       — Да, подскажите прошу, где мы можем встретить директрису? — спросила Мистаке, дабы разрядить напряжение, между нами.       — Направо и вверх по лестнице, — закатив глаза произнесла надзирательница, возвращаясь к поеданию своего сэндвича.       Встреча с директрисой прошла быстро, сухо, без каких-либо сентиментов и прочего. Даже не смотря на моё досье и отсутствия рабочей книжки, меня приняли и даже согласились платить. Работа была не пыльной, но очень энергозатратной.       Моя задача, как бывшей наследницы династии императорской семьи Ниндзяго, состояла в том, чтобы научить подрастающее поколение традиционному искусству: танцы, рисование, музицирование, каллиграфия.       Я и сама не подозревала, что эти навыки когда-либо пригодятся мне. Но ведь не зря говорят: «никогда не знаешь, куда тебя занесёт ветер перемен».       — Твоё первое занятие сегодня, какая прелесть, — радостно воскликнула Мистаке, знакомясь с моим расписанием, — Я уверена, ты со всем справишься.       После этих слов старушка исчезла, оставляя меня наедине со своими переживаниями. Что ж, я думала, она будет контролировать меня всё свободное время или наставлять меня на «путь истинный» своими красноречивыми фразочками. Возможно, это и к лучшему, что теперь меня наконец оставили в покое.       Другим подарком судьбы послужил тот факт, что для моих занятий мне выдали отдельное помещение на противоположной стороне улицы, а не кабинет в самом здании приюта. Это значило, что мне действительно не придётся пересекаться с воспитательницами или другими работниками. Только с детьми, а если быть точнее с подростками.       Совсем малыши ещё не готовы к занятиям подобного рода, поэтому на мою душу выпали девушки от 14 до 17 лет.       Помню, моя мама называла этот возраст цветением сакуры. Объясняя данное выражение тем, что девочка в этот период времени превращается в прекрасную девушку, словно цветок наконец выбирается из своего бутона и начинает демонстрировать всему миру свою красоту.       Я мечтала о том, как стану такой взрослой и симпатичной, как описывала это моя мама.       И по факту я исполнила свою мечту. Я расцвела, но не как сакура, а как тигровая лилия, поражающая всё живое своим ядом и демонстрируя миру силу и коварство, а не хрупкость и изящество.       Открыв дверь, ведущую с улицы прямо в мой класс, я изумилась количеству пыли и грязи на всевозможных поверхностях. Кажется, сюда давно никто не заглядывал.       Работы предстояло не мало.       Бывшее помещение когда-то служило тренировочным залом додзё, на что указывали спортивные маты, традиционный интерьер и шкаф с наградами.       Всё это было необходимо было убрать до моего урока с детьми. Тут бы пригодился Гармадон с его четырьмя руками. Надо же у меня появилось чувство юмора?       Спортивные маты я запихнула в кладовку, вдруг пригодятся. Шкаф вычистила для инвентаря, а вот кубки забрала себе. Я знаю, кто с удовольствием захочет стать их обладателем.       В маленькой комнате, что служила кабинетом для тренера, я нашла ящик с лампочками, стремянку и прочие инструменты.       Спустя час додзё превратился в класс для занятий творчеством с большими длинными зеркалами, работающими люстрами и местами хранения.       Сказал бы мне кто-то пару недель назад, что я буду заниматься ремонтом собственного класса, то я бы не поверила и засмеялась этому человеку в лицо.       — Киара, хватит, мы ведь ничего о ней не знаем, — за дверью послышались девичьи голоса.       — Да, Эми, а что тут нужно знать? Как всегда будет гнусная бабушка, ничего не смыслящая в искусстве.       Это я-то бабушка?! Мне всего чуть больше двадцати. Юные леди явно не в курсе, что сплетничать о ком-то так громко не самая лучшая затея.       — Здравствуйте, — дверь открылась и на пороге появилась группа девочек, на лицах которых отображалось явное удивление и страх.       — Мисс Харуми? — спросила одна из них дрожащим голосом.       — Да, прошу проходите.       Мне не нравилось, что они были напуганы моим появлением. Да, я, конечно, захватывала Ниндзяго пару раз, но уверяю, это в прошлом. А в пословицы Ллойда про то, что повезёт на третий раз, я не верю.       Девочки аккуратно прошли вглубь класса, явно взбудораженные моим появлением.       — Меня зовут Харуми, — как можно более радостно начала я, — Как бывший член императорской семьи Ниндзяго мне выпала честь преподавать для вас наши традиционные искусства. Очень надеюсь, что мы с вами подружимся и хорошо проведем время.       Под их настойчивыми взглядами натянутая улыбка медленно, но верно опускалась вниз.       Девушки были уже не маленькими, чтобы верить в дружбу и розовых пони. И я это прекрасно понимала, так как в их возрасте сама проворачивала то, что многим взрослым и в голову не приходило.       — Как допустили, чтобы такая злодейка как вы преподавали детям? — вдруг вперед вышла девушка, которая ранее называла меня бабушкой.       Она выглядела очень изящно в своей тёмной рубашке и юбке. Чёрные волосы отливали синевой, словно в них отражалась сама луна. А тёмные глаза смотрели в упор. Создавалось ощущение, что она даже не моргала.       — В этом нет моей вины. Я получила срок в десяток лет работы. Сюда я устроилась не по собственному желанию, — фальшивая доброжелательная улыбка окончательно спала с моего лица, оставляя место холоду и опасному спокойствию. Казалось, что сейчас я разговариваю не с детьми, а с наёмниками, что когда-то служили мне в Сыновьях Гармадона.       — Вы знаете, что это из-за вас мы попадаем сюда? — слова девчонки резанули по глубокому шраму, однако я старалась не показывать этого.       В памяти крутились реплики, произнесённые мной в пещере Они. В месте, где я раскрыла своё истинное лицо перед Ллойдом.       — Киара. Хватит, — какая-то девочка оттянула свою подругу за локоть обратно, призывая заткнуться, но та вырвалась и подошла ещё ближе ко мне.       — Ты права. И уж, поверь мне, я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Расскажи мне, как это случилось?       Я не могла себе позволить, чтобы в душе этой девочки, также как и у меня когда-то, произрастала ненависть, а в её голове созревал злобный план отмщения. Лучше выслушать её сейчас, чем потом весь мир падёт от её детских обид. Мне ли не знать, как это работает.       Но на лице Киары, кажется так её зовут, промелькнуло лишь непонимание и растерянность. Однако, она всё-таки решила рассказать свою историю.       — Во время хаоса, который устроила ты и Колосс, я потеряла своих родителей. Мы бежали огромной толпой вниз, когда соседнее здание рухнуло. Мы знали, что будем следующими и бежали по лестнице, не оборачиваясь. Неожиданно мой папа, он страдал астмой, начал задыхаться и упал, — её голос звучал холодно и безэмоционально. Глаза были стеклянными, без намёка на красноту и тем более слезы, — Я хотела остаться, но толпа бежала вниз и была сильная давка. Мама сказала мне бежать и не останавливаться, а сама она осталась с отцом. Больше я их не видела. Позже, мне сказали, что они погибли в результате давки.       — Я умерла в следующее же мгновение, — прошептала я, надеясь, что девочке станет легче от этой новости, — Упала вместе с соседним зданием.       — А теперь стоишь здесь. Вся такая живая и целая, — её голос постепенно стал переходить на крик, — Почему именно ты воскресла, а мои родители оказались этого не достойны?! Почему такое чудовище как ты вообще посмело вернуться в Ниндзяго?       — Души твоих родителей оказались слишком чисты для оверлорда, — старалась как можно мягче объяснить я, дабы остудить пыл подростка — А что на счёт моего возвращения, то…       — Хватит! — девушка криком перебила меня, — Неужели всё вокруг сплошное вранье? Неужели именно зло всегда побеждает и остаётся безнаказанным?! — её маленькие ладони были крепко сжаты в кулаки. Брови нахмурены, а всё тело находилось в сильнейшем напряжении.       Посмотрев на меня ещё несколько секунд, она выбежала из кабинета и умчалась в неизвестном направлении. Вспыльчивая девчонка.       — Киара стой! — одна из девочек, кинулась за ней, но было поздно. Она скрылась.       — Прошу меня простить, — осознав свою ошибку, я отвернулась к окну, зажмурив глаза, дабы не видеть эти сочувствующие и оценивающие взгляды.       Хотелось бы мне оказаться сейчас где-нибудь в другом месте и при других обстоятельствах. Но это правда Харуми и пришло время тебе встретиться с ней лицом к лицу.       — Всё хорошо, поверьте, Мисс Харуми, Киара всегда такая, — девочка, которая всё время до этого затыкала подругу, пыталась меня ободрить.       — Нам нужно её найти.       — Перестаньте, Киара всегда возвращается в приют к закрытию. Прошу давайте начнём урок, — другая девочка вышла вперёд, демонстрируя свой альбом для рисования.       — Хорошо, — согласилась я, оставляя девчонку в покое и начиная урок, — только прошу обращайтесь ко мне на ты, я не настолько старше вас.       Если бы я только знала, во что мне это обернётся эта оплошность…       Уже вечером, я пила чай с Мистаке в её доме, молча глядя в пустоту и обдумывая прошедший день.       Урок рисования прошёл прекрасно. Девушки были воспитаны и очень добры. У многих из них был потенциал и талант к краскам, чему я слегка завидовала. Живопись не моя сильная сторона.       Но особенно сильно меня зацепила эта Киара. Она единственная, кто не побоялся сказать мне правду в лицо, сохраняя такое хладнокровие и выдержку. Это восхищало и пугало меня одновременно.       Я не хочу, чтобы какой-то ребенок пошёл по моим стопам.       Наше молчание прервал звонок телефона. Моего телефона, который мне передал Мистер Ф вместе с вещами. Ниндроид оказал положительное впечатление на Мистаке и та его долго пыталась угостить чаем и разговорить. Но быстро перестала пытаться. Бедный Мистер Ф.       — Да, слушаю, — произнесла я, поднося телефон к уху.       — Харуми, где Киара?! — на том конце провода послышался крик директрисы, который побудил меня отстранить телефон чуть подальше, так как потерять слух не входило в мои планы.       — Мне откуда знать.       — Она сбежала с твоего занятия!       — Девочки сказали мне, что она всегда возвращается, — начала оправдываться я, стараясь сохранить спокойный и уважительный тон.       — Но сейчас её всё ещё нет! Харуми, что ты натворила?! Ты хоть представляешь, что с ней может случиться? А ещё, что может случиться с нами, если кто-нибудь узнает о том, что наши дети гуляют по ночам без присмотра взрослых.       — Я найду её, — твёрдо сказала я, отключая телефон и прерывая эту бесконечную какофонию.       — Какие-то проблемы? — Мистаке загадочно ухмылялась, попивая свой драгоценный чай.       — Да, с тех пор, как я попала к вам.       — Как ты собираешься искать девочку? — она умело проигнорировала мои слова, сказанные до этого.       — Не знаю, но за ночь должна управиться, — нацепляя плащ сказала я.       — Попроси Ллойда помочь.       — Нет, его я втягивать не хочу. Сама справлюсь, — я отмахнулась от идеи Мистаке, как от навязчивой мухи.       — Ты хочешь, чтобы девочка пострадала? — эта фраза заставила меня замереть.       С одной стороны слова Мистаке имели здравый смысл. Команда ниндзя на своих ультрамодных передвижных базах с кучей радаров быстро найдут девчонку. Но видеться с Ллойдом мне крайне не хотелось. Наша последняя встреча, скажем так, была не самой приятной.       Но здоровье и жизнь Киары может быть в опасности. Многие преступники всё ещё на свободе.       — В том числе и ты, — шептало подсознание. Вечно оно не вовремя.       — Мистаке, вы можете позвонить ему? — я посмотрела на женщину своим самым жалобным взглядом из всех.       — Его номер есть в твоём телефоне, позвони сама. Ты заварила эту кашу, тебе её и расхлёбывать. А мне пора спать, — она наигранно зевнула и ушла наверх.       Когда это в моей контактной книжке успел появиться его номер?       Так, не нужно беспокоиться Харуми. Тебе всего лишь то нужно позвонить одному из ниндзя, друзей которого ты чуть не убила, а с ним самим играла в любовь в долгий период времени. Кажется ничего сложно так ведь?       Я смотрела на его имя в телефонной книжке. Внутри что-то трепетало, то ли от волнения, то ли от раздражения.       Наконец послышались гудки и спустя ровно три таких гудка я услышала знакомый голос.       — Да, кто это? — его голос был слишком расслабленным. Кажется, он только что готовился ко сну.       — Ллойд, это Харуми. Мне нужна ваша помощь, — протараторила я настолько быстро, насколько могла.       — Что? — непонимающе и с нотками негодования спросил он.       — Девочка из приюта сбежала. Нужно найти, пока с ней что-то не случилось. Прошу, помоги мне, — я надеялась, что моя мольба растопит его холодный разум и он прислушается к своему горячему сердцу и поможет даме в беде.       — Какой приют? Какая девочка?       — Я позже всё объясню. Пожалуйста, это срочно.       На том конце провода послышалось шуршание. Чуть помедлив, Ллойд тихо произнёс:       — Хорошо, встретимся в чайной Мистаке.