Тихая гавань

Амели внимательно выслушала его слова о Барри и Клэр, но её профессиональный взгляд не упустил едва заметные тени под его глазами. Она мягко перевела тему, решив затронуть более приземленный, но критически важный вопрос. — Это большой шаг, Леон. Живое общение — лучший якорь. Но скажите... — она сделала небольшую паузу, вглядываясь в его лицо. — Как вы справляетесь с ночью? С тех пор как мы начали, вы принимаете какие-нибудь препараты или добавки, чтобы уснуть? Что-нибудь от бессонницы? Леон на мгновение отвел взгляд, рассматривая носки своих ботинок. Вопрос застал его врасплох — он привык обсуждать с ней «призраков», а не содержимое своей аптечки. — Я не большой фанат таблеток, — глухо ответил он. — В моей работе нужно уметь проснуться за секунду и сразу соображать. Он потер переносицу, вспоминая бесконечные часы, проведенные вглядываясь в потолок. — Я могла бы выписать вам что-то мягкое. Не то, что вырубает наглухо, а то, что просто приглушает этот «фоновый шум» в голове. Чтобы вы могли закрыть глаза и не ждать выстрела Ады каждые пять минут. Леон скептически хмыкнул, глядя на бланк. — И что, это заставит Марвина перестать протягивать мне свой жетон? — Нет, — честно ответила Амели. — Но это даст вам силы проснуться утром и не чувствовать себя так, будто вы всю ночь снова бегали по участку Раккун-Сити. Леон замер, глядя на белый листок в руках Амели. Его пальцы, привыкшие к холоду оружейной стали, на мгновение дрогнули. Он вспомнил те бесконечные часы в темноте своей квартиры, когда тишина начинала давить на барабанные перепонки, а тени на стенах принимали очертания Лизунов или Тирана. Он снова перевел взгляд на Амели. Она не давила. — Ладно, — выдохнул он почти шепотом. Он медленно протянул руку и взял рецептурный бланк. Бумага казалась почти невесомой, но для Леона она весила тонну. Это было первое открытое признание того, что его железная воля больше не справляется в одиночку. — Это не поражение, Леон, — мягко сказала она, наблюдая, как он аккуратно складывает листок и убирает его во внутренний карман куртки, туда, где обычно лежит запасной магазин. — Это просто инструмент. Такой же, как твой нож или фонарь в темном подвале. За окном кабинета день клонился к вечеру, и погода окончательно испортилась. Небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, из которых посыпался мелкий, колючий дождь. Ветер усилился, он с силой бросал пригоршни капель в панорамное стекло, создавая монотонный, шуршащий фон. Город внизу наполнился приглушенным гулом: до Леона долетали далекие вскрики автомобильных клаксонов, шипение шин по мокрому асфальту и ритмичный перестук трамвая где-то на соседней улице. Внутри кабинета, напротив, было тепло и тихо, и эти звуки извне лишь подчеркивали уют и безопасность пространства. Леон сидел, откинувшись на спинку кресла, и слушал, как дождь барабанит по стеклу. Этот шум мегаполиса, обычно раздражающий, сейчас казался ему чем-то вроде защитного белого шума. — ...ночью, когда выпьете лекарство... Леон закрыл глаза на мгновение, позволяя шуму улицы заполнить сознание.