Past Zero Hour // Прошлый нулевой час

Сила и энергия возвращались на этот раз очень медленно. В сущности, это было логично — Регулус провёл почти полгода, запертый в бесконечном двухчасовом повторе, при этом его тело ощущало течение времени нормально, даже когда он сам в нём не «участвовал». Недосып, лёгкое истощение — хотя и не такое серьёзное, каким оно могло бы быть, если бы он не прилагал хоть немного усилий. Сначала казалось, что всё, что он делает, — это ест и спит, а любое передвижение, даже до гостиной, давалось с трудом. Чаще всего он вовсе не вставал. Пудра снабжала его старыми выпусками «Ежедневного пророка», большая часть которых представляла собой удручающие военные сводки. Но среди задних страниц мелькнула крохотная заметка: «Уходит на пенсию Гораций Слизнорт (ветеран преподавания с более чем полувековым стажем! Газета желает ему всего наилучшего!) и назначение его преемника на следующий учебный год — Северуса Снейпа». Это было крайне странно, потому что Регулус был готов поспорить почти на всё: Северус ни секунды в жизни не хотел быть учителем. Он терпеть не мог тратить время на идиотов (кроме, пожалуй, самого Регулуса) и уж точно ненавидел детей — а преподавание включало и то и другое. Вероятнее всего, Тёмный Лорд приказал ему устроиться туда, пытаясь получить шпиона в школе. «Потому что ему приказали» — единственное рациональное объяснение такого, казалось бы, бессмысленного поступка. Но это не объясняло, почему его действительно взяли на работу… Возможно, доказательство того, что Дамблдор на шкале Регулуса попадал скорее в категорию «идиот», чем «монстр». Какой умный человек сознательно впустил бы врага за ворота? Так или иначе, Регулус не стал писать Северусу поздравления: он был абсолютно уверен, что поздравлять тут не с чем. Сочувствие — тоже вопрос спорный, поэтому лучшим казалось молчание. Он написал ему о другом — подробно объяснил всё про остров Бель и своё пяти-месячное молчание, хотя бы потому, что «not dead love Pike» никак не покрывало ситуацию должным образом. Ответа он не получил, но и не ожидал: скорее всего, Северус был слишком занят делами, которыми обычно занимаются профессора Хогвартса перед новым учебным годом. Или же письмо сожгли, даже не распечатав. Регулус не находил в себе сил тревожиться об этом. Раньше, до Бель-Айл, такая мысль была бы невыносима. Но теперь, возможно, его представления о невыносимом изменились. К концу августа Регулус чувствовал себя почти нормально. Настолько, что захотел сбежать с виноградника до начала сбора урожая — предпочтя что-то менее физическое. Регулус вернулся на Бель-Айл. Портключ, приложенный к документам о Списании, по-прежнему работал; разумеется, он не был одноразовым — ведь его приходилось использовать многократно и до Регулуса. По этой же причине он не мог быть создан Министерством магии: Министерство тщательно отслеживало все портключи, и только там волшебник мог его получить. И всё же… Комната Совета была полна одинаковых портключей, прикреплённых к Контрактам (и Списаниям), а значит, гоблины действительно умели делать свои собственные — и почти наверняка ни один из них не регистрировали в Департаменте магического транспорта. Для Регулуса это означало лишь одно: крошечная железная бирка стоила куда больше своего веса в золоте. Всё, что нужно — сжать её пальцами, чтобы вернуться на Бель-Айл, и никто вне банка даже не узнает, что у него есть такая возможность. Он понимал это достаточно ясно, чтобы не сдавать бирку вместе с документами, а клерк-гоблин её и не потребовал. Поместье Бель выглядело почти так же, как он его оставил: растения немного подросли, на большинстве поверхностей осела пыль, но в остальном всё было прежним. Хозяйство и уход за парком — слишком большая работа для одного человека, даже если помогать себе магией. Надо будет обдумать, что с этим делать, но нынешний визит имел другую цель: разобраться, что именно хранится в доме и чем он мог бы поделиться с Гринготтсом в качестве своеобразных извинений. Извините, что не приносил прибыли уже семь месяцев! Он проигнорировал библиотеку, а также зельеварню и магическую мастерскую в подвалах — их он намеревался сохранить полностью. А вот комната с книгой учёта, сундуками и коробками казалась хорошей ставкой, поэтому туда он отправился первым делом, чтобы изучить записи. Похоже, Валентин Гримм действительно обеспечивал свой дом, семью и исследования весьма прибыльной торговлей зачарованными предметами, как и предполагал его дневник — многие из них, вероятно, были тёмными, незаконными или и тем, и другим. В бухгалтерской книге фиксировались как продажи, так и приобретения, и всё было довольно аккуратно. Судя по описанию товаров, ничего не было сделано гоблинами, а значит, вся прибыль шла напрямую Гринготтсу. Регулус провёл несколько недель — конец августа и почти весь сентябрь — пересматривая предметы в комнате и решая, что оставить, а от чего отказаться. В конце концов почти всё было упаковано для сдачи. Исключение составляла пара цельных стальных цилиндров, каждый длиной около фута. Они были скромно декоративны, но зачарования на них были невероятно интересны. Часть украшения на каждой перекладине образовывала своего рода кнопку. Когда кто-то с магическими способностями — не обязательно волшебник, но любое магическое существо — нажимал её, перекладина замирала на месте, и ничто не могло её сдвинуть, даже если она находилась в воздухе. Одна перекладина могла остановить падение или удержать что-то на месте. Вместе обе перекладины превращались во что угодно: лестницу, турники, любое приспособление, останавливаясь и запускаясь по желанию. В бухгалтерской книге они значились как «неподвижные стержни», и Регулус считал создателя этого гением. Когда цилиндры оказались в сумке, он решил сохранить их. Всё остальное, включая сильно раздутый изнутри кошелёк с прибылью от бизнеса покойного вампира, ушло в Гринготтс. Регулус даже не обратил внимания на процент от выигрыша, когда деньги были помещены в его хранилище, лишь отметил, что заслужил несколько месяцев отдыха в дополнение к семи, которые он уже провёл без работы. В первую неделю октября Регулус снова почувствовал лёгкое беспокойство от пребывания в поместье, хотя теперь время текло нормально, и ему не приходилось убивать мертвецов или хоронить сгоревшего младенца. Он вернулся на виноградник и даже помог со второй половиной сбора урожая. Арк ворчал — не всерьёз — что вся тяжёлая работа уже сделана. — Уехал, пока пахать надо, а вернулся, когда славу делят, да, парень? Регулус лишь рассмеялся и наслаждался спокойным ритмом труда, никак не связанным с его настоящими обязанностями, пока утром первого ноября не пришёл свежий «Пророк». Заголовок кричал и сверкал, фактически вопя крупными буквами: ТЕМНЫЙ ЛОРД ПОРАЖЁН! Слова время от времени вспыхивали, будто фейерверки, а основная фотография показывала ликующую толпу, взмахивающую палочками и чокающуюся бокалами. Статья была написана в привычной для «Прорицательницы» сенсационной манере, но сведений хватило. В ночь на Хэллоуин Лорд Волдеморт пришёл в дом Поттеров в Деревню Годриковой Лощины, убил обоих родителей и попытался убить их ребёнка — пятнадцатимесячного мальчика по имени Гарри. Но что-то пошло не так. Когда он попытался убить младенца, погиб сам. Газета восторженно превозносила «победу», окрестила Гарри «Мальчиком, который выжил» и расписывала его младенческое геройство в поражении «самого могущественного тёмного мага в истории». (Скорее всего, это было преувеличением, но Регулус не собирался поправлять «Прорицательницу».) В постскриптуме сообщалось, что ребёнок жив и здоров и находится у родственников — вероятно, чтобы редакция не заваливалась сотнями сов с вопросами: «А что с малышом-героем?» Когда Арктур пришёл завтракать, Регулус молча протянул ему газету, ограничившись словами: — Мне надо идти. Арк пробежал статью глазами и присвистнул: — Ну и ну, вот так сюрприз. Праздновать собрался? — Даже близко нет, — фыркнул Регулус. Ни в каком мире ребёнок не смог бы победить Лорда Волдеморта. Его дикая магия даже не успела пробудиться, не говоря уж о той сосредоточенной силе и выучке, что нужны, чтобы одолеть смертного Тёмного Лорда. Тут явно было что-то другое. И все они — глупцы, если не понимают этого. Но причина уйти была иной. Один человек, для которого в событиях этой ночи не было ничего, что стоило бы праздновать, оставался один в Шотлан дии и, из-за начавшегося учебного года, лишённый возможности скрыться или реагировать как хотелось бы. Регулус не знал, что тот почувствует при известии об уничтожении его Хозяина, но хорошо представлял, как отзовётся смерть Лили Поттер, урождённой Эванс. «Он сказал мне: "Никогда не возвращайся“, — думал Регулус. — Но причина этого исчезла (по крайней мере на время). А даже если бы и нет, я всё равно пришёл бы. Друзей — а уж мои чувства куда глубже простой дружбы — не оставляют один на один с таким». — Меня может не быть какое-то время, — сказал он Арку. — Но я не иду никуда опасного. — Как же, — фыркнул Арктур, не поверив ни слову. — Ну, ступай. По крайней мере, теперь ты в лучшей форме, чем в прошлый раз. В основном. Регулус выдавил смех: — Ну хоть так! Увидимся позже. Если что — напишу. Он взлетел по лестнице в комнату, схватил сумку через плечо. Одним из преимуществ его жизни было то, что он всегда был готов к дороге: всё, что у него было, лежало в сумке. Из комнаты он аппарировал в парижское отделение «Гринготтса», оттуда через каминную сеть перебрался не в Лондон, а в Эдинбург. В Эдинбурге проверил кое-что в зеркальце, а затем превратился в сороку и направился в Хогвартс. Он не был там с тех пор, как покинул школу в конце седьмого курса. Да и мало кто из бывших учеников туда возвращался. Но всё выглядело так же, как и тогда. Хогвартс не меняется. Было воскресенье. Уроков не было, новый профессор зельеварения вряд ли сидел в кабинете или классе. Регулус прекрасно помнил их расположение. Он должен был быть у себя в личных покоях — и место их расположения зеркальце любезно показало. В воскресенье под вечер замок погрузился в тишину, и мало кто заметил сороку, что пролетела по подземельям Хогвартса. Регулус снова стал человеком только у двери, в которую нужно было постучать. Многие двери в Хогвартсе охранялись портретами или гаргульями с паролями, но в подземельях полагались скорее на лабиринтный характер самих коридоров. Пришлось стучать несколько раз, прежде чем дверь открылась. Регулус благоразумно сунул ногу в проём, чтобы её не захлопнули перед носом. Северус выглядел… неправильно. Будто совсем не спал, чего Регулус ожидал. Не такой тщательно собранный, как обычно — тоже ожидаемо. Но выражение лица… пустое. И это было неправильно. Не в такой момент. — Убирайся, — выплюнул он и со стуком захлопнул дверь прямо на ногу Регулусу. Тот поморщился, но ответил: — Нет, — и навалился плечом, пытаясь протиснуться внутрь. Раньше у него бы не вышло — он был меньше Северуса, а тот таскал котлы как часть профессии, так что сил у него было больше, чем казалось по худому телу. Но теперь, после физических нагрузок и тренировок на Бель-Айле, Регулус сумел оттеснить и дверь, и самого Северуса. Чтобы тот не вытолкнул его обратно, Регулус захлопнул дверь за собой и прижался к ней спиной. — Ты меня не выгонишь. Северус метнул на него резкий взгляд, но без настоящего чувства. — Думаешь, нет? — Я и не знаю, — ответил Регулус. «В конце концов, что Северус мог со мной сделать?» Слишком многое из того, чего он точно никогда не сделает, и ничего из того, что мог бы, не стоило опасений. Ни в каком мире он не поверил бы, что Северус Снейп способен причинить мне настоящий вред. — Да и сам-то ты на самом деле не хочешь, чтобы я ушёл, правда? — Я сказал тебе не возвращаться! — Северус попытался нависнуть над ним угрожающе. — Ты согласился. — Я знаю, — спокойно ответил Регулус, глядя ему в глаза. — Я солгал. Он сделал шаг вперёд и положил ладонь на грудь Северуса. — Останусь. Я хочу помочь. Северус резко перехватил его запястье и оттолкнул руку, впив пальцы так, что стало больно. — Мне не нужна помощь. — Не ври мне, — сказал Регулус, не сопротивляясь и продолжая внимательно смотреть на друга. Пустое лицо, будто маска… ах, вот оно что. Окклюменция. Северус закрывался от самого себя, не позволяя себе чувствовать. На мгновение Регулус восхитился мастерством, но тут же почувствовал только грусть. Он поднял другую руку и снова приложил её к его сердцу. Попытка номер два. — И себе не лги. Не надо. Это же всего лишь я, Северус. Что я могу сделать? — Что ты можешь? — холодно повторил он, с силой отбросив и вторую руку, теперь крепко удерживая Регулуса за оба запястья. — Ничего! Кроме как оставить меня в покое. — Этого не будет, — мягко ответил Регулус. Всё это странно напоминало ему попытки погасить материнские вспышки ярости, с парой ключевых различий: Северус, во-первых, никогда не сделал бы ему ничего по-настоящему ужасного, и, во-вторых, именно разрядка сейчас была ему нужна. Регулус скрутил руки за спину, увлекая за собой руки Северуса, и уткнулся лбом в изгиб его шеи. Больно — запястья всё ещё сжимала железная хватка, плечи были выкручены в неудобном положении — но полуобъятие, в которое превратилось сопротивление, должно было того стоить. — Что ещё? — тихо спросил он. — Ничего ты не можешь сделать, — ответил Северус. Был ли это намёк на чувство? Регулус так подумал: может, горе, может, отчаяние — но всё же чувство. — Никто ничего не может сделать. — Я знаю, — тихо ответил Регулус, прижимаясь к нему крепче. Это могло вызвать либо облегчение, либо ярость, и в любом случае он принял бы её. Главное — пробудить хоть какие-то эмоции. — Тогда чего ты хочешь? Я не оставлю тебя одного, а всё остальное… что угодно. Если нужно кричать — кричи. Я заглушу комнату. Если хочешь причинить мне боль — делай. У меня есть зелья и дыттани. Если нужен бой — давай сразимся. Я постараюсь держаться. Что угодно. При словах о боли и драке Северус напрягся ещё сильнее и болезненно заломил руки Регулуса. — А если я захочу, чтобы ты стоял на коленях? — Да не вопрос, — спокойно ответил тот. — Только придётся немного отпустить руки. С вывихнутыми плечами я вряд ли смогу сосредоточиться. Северус напрягся до предела, а потом вдруг резко отпустил его и почти отшвырнул, отступив на несколько шагов. — Я не… пожалуйста, уйди. — Нет. Хватит просить. — В этой оболочке окклюменции уже были трещины, он это чувствовал. Одно лишь слово «пожалуйста»… Регулус сделал шаг вперёд, стараясь не думать, что это похоже на преследование, и убрал прядь чёрных волос с лица, которое впервые перестало быть совсем пустым. — Это я, Северус. Всего лишь я. Ты знаешь, что я безвреден. Ты знаешь, что со мной безопасно. Выпусти это, что бы это ни было. Я выдержу. Тебе станет легче. — Он слегка улыбнулся. — Поверь тому, кто сам не раз в последние годы рыдал в истерике. Мужчина прижался лицом к его ладони. — Я не могу. Я должен… Должен? Ерунда какая-то, что бы это ни было. — Ты никому ничего не должен, — прошептал Регулус. — Не мне. Через несколько секунд Северус шумно выдохнул и уронил голову на плечо Регулуса. Его собственные плечи задрожали, и как только Регулус понял, что это рыдания, он обнял его крепко-крепко. Плач становился всё громче, всё более отчаянным, пока скорлупа окклюменции окончательно не раскололась, и все сдерживаемые чувства Северуса не хлынули наружу. Регулус гладил его по спине, целовал, перебирал волосы, стараясь передать одно и то же: «Успокойся, я рядом, всё хорошо». Вряд ли Северус сейчас читал его мысли — не в таком состоянии — но на всякий случай… Когда слёзы наконец иссякли, Северус тяжело вздохнул, но не отстранился. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Я догадался. — А если бы я захотел, ты бы ушёл? — Пока нет. Когда ты в последний раз спал? — На прошлой неделе, кажется. — Тебе надо. Завтра занятия, нужен отдых, — мягко сказал Регулус, переплёвывая их пальцы и, чуть отстранившись, поцеловал его в щёку. — Можешь спорить со мной, но результат всё равно будет один: отдыхать. — Я устал, — пробормотал Северус. Не уточнил — устал ли он от жизни или от попыток спорить. Регулус решил, что и то, и другое. Тот сам подтвердил это действием: повёл его в спальню. Она была куда лучше убогой комнатки на Тупике Прядильщика, что логично. Но при этом куда менее личная — тоже понятно: жил он здесь всего несколько месяцев, в зависимости от того, когда заселился перед началом учебного года. Северус направился прямо к кровати, но Регулус мягко его остановил. — Не ложись спать в одежде. Поверь мне на слово. Вчерашний наряд не способствует серьёзности. Он не стал ждать согласия, начал расстёгивать пуговицы, хотя и не настаивал, когда Северус оттолкнул его руки и стал делать это сам. Регулус сел на кровать и спокойно подождал. — Тебя не волнует, как тебя будут воспринимать завтра? — спросил маг, не поднимая взгляда. — Мерлин, нет. Кого это волнует? — Сними одежду, Регулус. Ты не уходишь, — сказал Северус, указав на шкаф. — Если нужно, возьми ночную рубашку. Регулус улыбнулся. — У меня нет ничего такого, чего ты раньше не видел, так что не переживаю. Но если хочешь… — Мне всё равно. Тем не менее Северус переоделся, а Регулус достал из сумки только штанишки для пижамы. После переодевания они устроились в кровати: Северус положил голову на грудь Регулуса. Это сработало; по мнению Регулуса, в такой позиции быть поддержкой было гораздо проще. — Расскажи мне, что случилось, — тихо произнёс он. — Всё. Если я собираюсь помочь… — Ты не можешь. — Смотри, как могу. Северус ущипнул его за бок, но снова вздохнул и начал рассказывать. Сначала робко, но чем дольше Регулус молчал, тем увереннее он говорил. Он поведал о том, как подслушал пророчество, как донёс его до Темного Лорда, о том, что сначала Волдеморт думал, что оно касается Дамблдора — что Регулусу совсем не укладывалось в голове. Потом Волдеморт решил, что пророчество о ребёнке Поттеров, и нацелился на Гарри, родившегося 31 июля, когда было произнесено пророчество. Северус пытался убедить Волдеморта пощадить Лили и «отдать» её ему, но в итоге побежал к Дамблдору и буквально бросился на стол, лишь бы старик её спас. И ничего не получилось — Лили всё равно умерла. — Это моя вина, что её нет. Моя вина, — почти шептал Северус. — Я сказал ему… — Ты сказал то, что подслушал, то, что сказал бы любой другой. Ты не называл цели. Ты не переводил ему смысл, — мягко ответил Регулус, проводя пальцами по прямым чёрным волосам друга длинными, успокаивающими движениями. — Пророчества имеют только тот смысл, который придаёт им человек. Если бы он просто посмеялся, ничего бы не произошло. А потом Дамблдор устроил, чтобы Поттеры скрылись под Фиделиусом, верно? — Да. — Ты не был их Хранителем Тайны. Это вина тех людей, их и самого Темного Лорда. — Если бы Северус был их Хранителем Тайны, они бы всё ещё были живы. Сам Регулус был живым доказательством того, что Северус мог хранить секреты. — Дамблдор… — Он не сдержал свою часть сделки, поэтому ему нужно что-то, чтобы давить на тебя. Вина, похоже, работает. — Его взгляд скользнул к Регулусу. — Кстати, почему ты всё ещё здесь? Если сделка сломана… — Он говорит, что Ты-Знаешь-Кто вернётся. Регулус замер посреди движения рукой. — Правда? — …Ты что-то знаешь. — Мужчина, быстрый как гадюка, резко скрутил его и прижал к кровати. — Что ты знаешь? Регулус посмотрел ему в глаза и принял решение. Если причины держаться подальше исчезли, исчезли и причины хранить единственный настоящий секрет. Северус должен был знать. Он продал себя старому директору, который, по всей видимости, все же знал о Крестражах. Сколько ещё было способов умереть и вернуться, в конце концов? Северус должен быть осторожен, он должен знать, чтобы быть более осторожным. — Зайди в мои воспоминания. Я покажу тебе всё. Я только всё испорчу, пытаясь рассказать словами. Северус наклонился, чтобы их лбы соприкоснулись, а Регулус вывел на поверхность воспоминания: о Кричере, о своих видениях на чаинках, о пещере с Крестражем. Особенно тяжело было вспомнить пещеру — видения от зелья, хоть и ужасные, были невероятно личными. После того как он показал момент, когда просыпался в пещере (с разрушенными ногами, которые видел старший волшебник), он провёл его через уничтожение медальона-Крестража и уничтожение своей Метки. Когда воспоминания завершились, Северус несколько минут просто тяжело дышал. — Тебе следовало рассказать мне раньше. Всё. — Я думал… нет, я не думал. Прошу прощения, — сказал Регулус. Он думал, что Северус… в какой-то мере счастлив в своей службе, когда вообще думал об этом. Но больше заботился о собственной безопасности — это было правдой. — Больше никаких секретов, обещаю. Ни от тебя. Но тебе нужно быть осторожным, Северус. Если тот старик думает, что Лорд В… — Ты-Знаешь-Кто. — Ты-Знаешь-Кто возвращается, потому что знает о Крестраже и не знает, что он был уничтожен… — Или их больше одного. — Или это тоже, но… я чувствовал, как создаётся один. Не могу представить, что пережил бы это больше одного раза. — Но ты же Регулус Блэк, не он. Если бы он мог сделать больше одного, он бы сделал. Регулус вздрогнул. — Всё равно. Если старик знает, что он возвращается, он должен знать об этом или о нем или о чем-либо, и всё же не сделал ничего ни раньше, ни сейчас. Он небезопасен. — Не спорю. — Северус перевернулся на бок, так что они оказались рядом, оба на спине, глядя в потолок. — К сожалению, я дал обещание. И не ему. Он имел в виду Лили. Регулус, чисто эгоистично, хотел бы проклясть ту женщину. Ради неё, девушки, что отвергла его много лет назад, Северус перевернул жизнь с ног на голову и приковал себя к другому безумному жестокому старику навсегда. Ради неё. Потому что любил её. И он отказался, когда Регулус предлагал… Но это было не о нём. — Я собираюсь помочь тебе. Тебе, понимаешь? — Обсудим это позже. — Северус закрыл глаза и стал глубоко дышать. Кажется, он собирался заснуть, или, по крайней мере, прекращал разговор. Регулус внутренне пожал плечами и устроился у его бока, прижимаясь. Засыпать сразу он не собирался — он не так устал, как Северус, и хотел разглядеть его обиженные чувства, пока никто их не слышит. На этот раз он не мог позволить себе просто уйти искать очередную смертельную ловушку, чтобы отвлечься. Всё это — ради Лили Эванс-Поттер. Ради любви. И теперь Лили Эванс была мертва и не могла быть меньше чем идеальной. Регулус Блэк никогда не мог конкурировать с умершей идеальной девушкой: три вещи, которых у него не было, две из которых он никогда не имел бы. И, честно говоря, он не хотел соревноваться — он просто хотел выиграть без препятствий. Казалось ужасно уместным наконец осознать, что любовь — это ярлык для той кучи чувств, что он испытывал к Северусу, (он подписывал письма "с любовью“ много лет, но как-то никогда на самом деле не задумывался почему) именно в тот момент, когда столкнулся с осознанием: его чувства сначала принадлежали кому-то другому. Что, скорее всего, он никогда не займёт первое место. Но это всё равно не имело значения. На самом деле. Было бы прекрасно быть взаимно любимым, но… Северус был к нему привязан или, по крайней мере, достаточно терпелив, чтобы с ним мириться. Он мог быть другом и союзником, как всегда был. Заботливым, как всегда. Иногда любовником, если обстоятельства сложатся. Ничего не должно было меняться, потому что ничего и не изменилось. Он просто… начал понимать это лучше. Такова жизнь. Немного печально, но правдиво. Через несколько глубоких вдохов Регулус тоже уснул. Утром Северуса уже не было. Завтрак и утренние занятия, решил Регулус, затем потянулся, принял душ, оделся (брюки, рубашка, жилет — самый официальный вариант, мантию он ещё не надевал) и взял с полки одну из книг Северуса, чтобы тихо читать на диване в главной комнате, пока мужчина не появится. И он появился через несколько часов, примерно к обеду. — Всё ещё здесь, вижу, — отметил Северус. Сегодня он выглядел гораздо лучше: сон пошёл на пользу, и казалось, что он не уходил обратно за свою оболочку окклюменции. — Всё ещё здесь, — согласился Регулус. — Нам всё ещё нужно поговорить о том, как я могу помочь тебе. — Ты всё равно не можешь, — Северус устроился в кресле. — Пока мы не узнаем, прав ли Дамблдор, ничего нельзя сделать. А потом ещё пророчество. — Ах да, эта мусорная самореализующаяся пророческая ерунда, на которую никто не должен тратить ни первую, ни вторую мысль, — Регулус резким движением закрыл книгу, которую читал. — Я помогу с этим. Мальчик должен жить, верно? Ты обещал его защищать, да? — Да. — Ну, ты большую часть времени здесь застрял, не можешь следить за ним. А я более-менее свободен, и никто даже не знает, что я существую. Могу приглядывать за ним для тебя. — В этом нет нужды. Дамблдор поместил его в безопасное место. Он вырастет в почёте и заботе, в этом я не сомневаюсь. — Северус прозвучал горько, и, скорее всего, так себя и чувствовал. — И старик такой уж надёжный? — Младший маг отмахнулся рукой. — Я ему не доверяю. И какой вред? Пара скучных лет, повод наведаться к тебе и отчитаться. — Делай, как хочешь. Мне не хватает желания спорить с тобой об этом. — Спасибо, я так и сделаю. И если придумаешь что-то ещё, чем я могу помочь, дай знать. Наблюдать за мальчиком будет не особенно интересно. — Не будет. — Северус сдвинулся и сказал немного неуверенно: — Тот, кто предал Поттеров, пойман. В сегодняшнем «Пророке» было. — О? Кто это? — Твой брат, как ни странно. Регулус расхохотался. — Да ладно, шутка! — Нет, так и было. — Северус хотя бы частично удовлетворённо сообщил это. — Он взорвал Петтигрю и улицу с магглами, прежде чем был пойман. Он был Секретным Хранителем Поттеров. Видимо, они отвергли Дамблдора и выбрали Блэка вместо него. Регулус покачал головой. — Нет. Невозможно. Должно быть, произошло что-то другое. — И что это, семейная верность? К нему? — Зельевар усмехнулся. — Мерлин, нет. — Сириус мог убивать или подвергать опасности, это было само собой. Это был Сириус, не было ничего, чего он бы не сделал до этого. — Просто... подумай. Ты знаешь, что он скорее перережет себе горло, чем хоть как-то навредит Джеймсу Поттеру. А потом вот это. — Регулус закатил левый рукав, показав шрам. — Если бы Сириус на самом деле был готов служить, ты правда думаешь, что у меня был бы этот шрам? Ты правда думаешь, что Ты-Знаешь-Кто или кто-либо другой захотел бы меня, если бы Сириус был вариантом? Кто-то с настоящим талантом и силой, а не слабый маленький идиот, как я? Северус уставился на него, потом отвернулся. — Значит, прежде чем искать мальчика, будет побег из заключения? — Словно принял доводы, но не признавал их вслух. — Нет. Думаю, Сириус сам создал себе проблемы. Он мог рассказать кому-то, и не сделал. Он мог убежать — и не сделал. Он мог просто не взорвать улицу. — Вполне правдоподобно; Сириус не всегда умел действовать разумно. — К тому же он уже в Азкабане, да? — Северус кивнул. — Разумеется. У меня нет Патронуса, так что дементоры вне досягаемости. Разве что что-то изменится, но это вряд ли. — Скоро начнутся дневные занятия. — Верно. — Регулус встал, набросил сумку на спину и протянул мужчине книгу. — Я пойду. Мне нужно кое-что разыскать. Накануне он, возможно, попытался бы на прощание поцеловать его, но теперь просто неловко улыбнулся. Лучше не давить — всё учтено. Друг и союзник. — Я сообщу, что найду. Северус нахмурился, но снова кивнул строго. — Береги себя, Регулус. — Ты тоже. Береги себя, будь осторожен. — Он вышел в коридор, превратился в сороку и улетел.