ЛИНИЯ РАСКОЛА

Ноябрь, 2018 год. Калифорния, Национальный парк Йосемити. Гейзерная хижина. Дверь хижины содрогнулась от такого мощного удара, что Дора почувствовала его каждой костью своего многострадального черепа, а сковавший петли лед лопнул с противным визгом. Внутрь ворвался столб белого колючего крошева, и Дороти мгновенно вскинула карабин, но её левый глаз выдал лишь расплывчатое пятно, уродливо наложившееся на правую картинку. В дверном проеме возник тяжелый силуэт, обвешанный снаряжением и насквозь пропитанный резкими запахами озона и какой-то жженой химии. — Рылом на пол, ублюдок, пока я тебе мозги по этим бревнам не размазала! — сорвала она голос, и мигрень тут же в ответ воткнула под её веко раскаленный гвоздь. Демон ввалился внутрь, тяжело впечатывая подкованные ботинки в прогнившие доски пола, пока избыток кофеина гнал его кровь по венам с такой скоростью, что весь мир казался ему застывшим в янтаре. Он отчетливо видел каждую щепку на разлетевшейся двери и каждую ворсинку на грязном ватнике Доры, а его взгляд на секунду зацепился за треснувшее стекло её очков. Треснувшая линза дробила его отражение на десятки мелких и испуганных кусков, превращая его фигуру в какой-то ломаный калейдоскоп. — Ствол вниз опусти, дура, пока я тебе руки в обратную сторону не вывернул, — хрипло выдохнул Демон, чувствуя, как обветренное горло саднит от ледяного воздуха. Он не целился в неё специально, и его Глок просто смотрел в пол, но Дора прекрасно видела, как ходят желваки под его густой щетиной. Тот, что сидел с петухом на ведре, оставался совершенно неподвижен, ведь для него вся эта сцена была абсолютно немой и состояла лишь из хаотичных движений. Олаф прижал ладонь к груди своего Джерсийского гиганта, и птица мгновенно напряглась, превращая мышцы под перьями в холодный камень. Черный петух вытянул шею и уставился на вошедшего Демона своим единственным желтым глазом, в котором читалось лишь древнее и бесконечное равнодушие. — Это еще что за хуйня пернатая у вас тут на мебели сидит? — Демон перевел взгляд с карабина на птицу и недоуменно нахмурился. — Это местный архитектор, он ни хера не слышит, и у него эта птица вместо ушей работает, — Дора запнулась, но карабин опускать даже не подумала, продолжая держать незнакомца на прицеле. Демон сделал осторожный шаг вперед, и Капля на столе тут же выгнула спину, превращая свой черепаховый мех в дымящуюся от ярости конструкцию. Кошка смотрела на него своими медными глазами, и в этом взгляде Демон прочитал отчетливое узнавание, словно она видела в нем саму смерть, которая просто зашла погреться. Он медленно стянул с лица противогаз, обнажая липкую серую кожу, и машинально коснулся латунного ключа на шее, проверяя на месте ли его единственный якорь. — Тепло у вас тут, зашибись просто, и курица на полу выглядит довольно жирной, — Демон сплюнул на гнилые доски, не сводя злого взгляда с Доры. — А у меня в кармане адрес этой конуры, так что считайте, что вам крупно повезло. — Ты кто такой вообще, блядь, и какого хера ты сюда приперся со своим пугачом? — Дора выдохнула это вместе с остатками воздуха, чувствуя, как тяжелый карабин начинает неприятно тянуть плечо вниз. Она сорвала очки с лица и начала яростно вытирать стекло засаленным подолом своей штормовки, пока мир вокруг окончательно превращался в мутное серое пятно. Демон снова шагнул к столу, отчего Капля зашипела так, будто в её кошачьем горле внезапно лопнула высоковольтная линия электропередачи. — Сказал же — жизнь вашу спас, пока вы тут в гляделки играли, — Демон вытер липкий пот со лба. — В паре миль отсюда в сугробе остывает один ублюдок из Анклава, который очень хотел зайти к вам на огонек, но я ему башку проломил и передумал за него. Олаф в этот момент медленно поднялся со своего ведра, не слыша ни единого слова из этой перепалки, но отчетливо видя пульсацию вены на шее незнакомца. Он сделал два осторожных шага вперед, сокращая дистанцию, отчего Демон мгновенно напрягся, а его пальцы на рукояти Глока заметно побелели от напряжения. Глухой архитектор протянул свою грязную руку и коснулся бронежилета Демона прямо в том месте, где под слоем ткани отчетливо бугрился латунный ключ. — Твоя геометрия нарушена, ты слишком сильно ломаешь общую линию, — голос Олафа прозвучал пугающе громко и плоско в этой тишине. — Ты слишком тяжелый для этого места, и этот старый дом тебя просто не выдержит. — Убери свои грабли, нахуй, пока я их тебе не отстрелил! — Демон рванул плечом, грубо сбрасывая ладонь Олафа со своей груди. — Ты слышишь меня, придурок? Отвали от меня подальше! Он обернулся к Доре, надеясь получить хоть какое-то внятное объяснение происходящему безумию, но та лишь привалилась спиной к бревнам. Мигрень начала понемногу отступать, оставляя после себя только звенящую пустоту и подступающую к горлу тошноту. — Да завали ты свое хлебало, не ори так громко, он всё равно тебя не слышит, — огрызнулась Дора, продолжая массировать виски. — Бродит тут второй день, мычит что-то про свои сраные чертежи, говорит, что архитектор, а по мне — так просто ебанутый на всю голову. Демон посмотрел на Олафа, который продолжал стоять не мигая, словно видел латунный ключ прямо сквозь плотную ткань куртки и бронежилета. Идеальная компания собралась в этой дыре, чтобы сдохнуть: полуслепая агрессивная девушка, глухой строитель и какой-то петух-мутант с единственным глазом. Джерсийский гигант на полу внезапно издал сухой костяной щелчок своим мощным клювом и резко повернул голову в сторону заиндевевшего окна. Демон застыл на месте, потому что пол под его ногами перестал просто зудеть от жара гейзеров и по нему пошла совершенно другая вибрация. Это был низкий и тяжелый гул, который ввинчивался в кости и мог принадлежать только мощным дизельным двигателям в большом количестве. — Блядь, они всё-таки выследили этот сектор, — Демон мгновенно вскинул Глок, и его лицо превратилось в холодную серую маску. — Гаси лампу, быстро, сука, пока они не начали пристреливаться по окнам! Дора не стала тратить время на лишние вопросы, потому что увидела, как в глазах Демона лопнул последний остаток напускного спокойствия. Она кинулась к керосинке, почти не глядя сминая стекло пальцами, и в хижине мгновенно воцарилась густая и вязкая темнота. Только за окном, в ледяном тумане, внезапно вспыхнули и начали шарить по бревнам ослепительно-белые глаза мощных армейских прожекторов. Демон, чертыхаясь и спотыкаясь в темноте, навалился на сорванную дверь и с матом вбил её обратно в косяк, намертво заклинивая её обломками старого табурета. Это была слишком хлипкая пробка в бутылке с динамитом, но она давала им хотя бы пару лишних секунд для принятия решения. Снаружи ревели дизели — целая колонна Анклава начала обкладывать плато, а один тяжелый «Страйкер» уже попер прямо на хижину, лязгая траками и подминая под себя замерзший кустарник.