Лишние слова

Прошло несколько часов. В Большом зале горели свечи, ложки звякали, разговоры шумели. Драко сидел за столом — еда остыла у него перед носом. Он едва коснулся тоста, взгляд всё время скользил к двери: в душе была пустота, которую не заглушали ни шум, ни свет. Когда дождь начался — сначала лёгкими жемчужинами по витражам, потом уже ливнем, стучащим барабаном, — что‑то в нём откликнулось где‑то глубоко: как будто сама погода напомнила ему о том, что он оставил. Он резко встал. — Мне нужно идти..— прошептал Драко себе, не в силах больше сидеть. — Нет. Я не могу так.. Он выскочил из зала в мокрую ночь: дождь хлестал мантию, капли летели в лицо, пахло сырой корой и влажной землёй. Дорожки к лесу блестели, факелы горели тусклее, чем в душе. Сердце колотило, шаги становились всё быстрее, пока не ерешли в бег. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины. Там, где то в лесу был Гарри, которого он бросил.. — Гарри! — Драко не мог сдержать голоса, в нём рвалась смесь злости и испуга. Ответа нет. Он метался по лесу как зверь. Но он все же вышел к месту, где был он. Гарри сидел там же, почти в той де позе. Нога опухла. Гарри взглянул на него; в голосе не было паники, только сухая усталость. — Ты пришел.. — сказал он тихо. — Я пытался вылезти сам… и не смог... Молчание растянулось по дождю. Драко с силой вцепился в края капкана, было больно. Нога горела адской болью, руки Драко отчаянно цеплялись за капкан. — Я ушёл, — признал он почти шёпотом. — Мне было… легче уйти. Прости. Гарри посмотрел на его лицо, на брошенную раньше гордость, и в уголках губ пробежила тихая, скользкая улыбка, но она быстро заменилась болью. Слезы стояли в глазах. Драко усилил хват и все же разжал зубья. Грязь хлюпнула, нога с характерным щелчком выскользнула, и Гарри упал на колени, закашливаясь от боли. Драко помог подтянуться, прижимая к себе так крепко, что дрожь в теле немного утихла. — Прости, прости ...— пробормотал Драко, голос стал мягче. Они сидели в дождливой тишине, двое промокших силуэтов под низкими ветвями; вокруг шумел лес, смывая следы. Влага на мантиях стекала, словно смывая не только грязь, но и лёд, что долго образовывался между ними. — Я лгал. У тебя самое большое сердце в этом мире, и оно… оно мне нужнее воздуха. А я… я просто испугался, как сильно я тебя люблю. И как легко ты можешь меня уничтожить одним словом. Гарри поднял на него глаза — те самые заплаканные, полные муки и надежды глаза. — Больше никогда, — прошептал он. — Не оставляй меня так больше. Никогда. — Клянусь, — ответил Драко, целуя его в холодный, мокрый лоб. — Пойдем, пошли Гарри. Я помогу... Под проливным дождем, в самом сердце Запретного леса, два мальчика, которые еще утром считали друг друга врагами, наконец-то перестали воевать. Слова были сказаны, и их яд всё еще жег, но теперь у них было то, что сильнее любых слов, — тепло друг друга в холодном, равнодушном лесу.