За железными дверями прячется секрет

Лента развязалась, зацепившись за колючий куст. Замысловатая маска лисы съехала в сторону киношно, словно в замедленной съёмке, и Вова увидел лицо юноши. Чистая мраморная кожа и холодный цепкий взгляд. Капля крови, ярко-алая, хищно подмигнув бликом света, упала на ворот кимоно. После переезда Алина, долгое время увлекаемая фольклором и местными легендами, воодушевлённо щебетала о кицунэ, что обитали в этих лесах. Одно дело - услышать об этом или прочесть. Другое - почувствовать на себе сжирающий, рвущий плоть и глодающий кости взгляд. - Боишься? - еле слышно, словно шепот ветра, проговорил лис . - Любуюсь. - Перед смертью люди должны дышать, но ты можешь и полюбоваться в последний раз моим совершенным обликом, сотканным из света и тьмы. Бледноликий юноша повернулся вокруг себя, шелест его одеяния оседал на ушах словно молитва палача перед казней. Травинки шелохнулись подобно морю волнуясь от лёгкого танца, пока создание не сводило пожирающего взгляда с мужчины. Капли крови медленно стекали по губам, что недавно так усердно вгрызались в человеческую плоть. В затемках лес кажется волшебным, каждый шорох и скрип нарушают заветную тишину, отдаляя неминуемое. Этот лес похоронил в себе многих. Этот лис забрал на тот свет много душ. — Ты красивый, не спорю. - мужчина не двигался, разглядывая осанистую фигуру и тонкие черты зверя-убийцы. Он выглядел совсем как человек: русые волосы, выбивающиеся из -под лент, маска ручной работы, превосходно раскрашенная под стать маскарадным, наряд, отсылющий в древность... Идеальный костюм, чтобы поддерживать веру местных жителей. Веру в существование Лиса, что принимает любое обличье и водится в здешних лесах. - С чего мне тебя бояться? - Неужели твоя жизнь тебе не дорога? - лёгкий наклон головы словно щелчок о том, что чары лисьи где-то рядом. Но мужчина не видит их. Он не слышит, его шестое чувство давно вышло из строя, и все эти легенды для него не более чем бред сумасшедшего. Чем сказка от местных, которую Алина упорно читала перед сном. Парень, видимо, слишком вжился в роль, заигрался в своей же игре и забыл про реальность. Для него это просто нелепая шутка. А он слишком взрослый, чтобы верить во всякую чушь. — Прекращай свой спектакль. Я не поверю в то, что ты оказался случайно в этом лесу. Хорош притворяться. Его рука едва касается белоснежный маски, как юноша растворяется в воздухе, а мужчина крутится в клубке дыма, нелепо размахивая руками в попытке чего-то достать. — Думаешь, что легенды сочиняют люди, а я лишь приспешник, что распугивает малых деток в лесу? — Говори что угодно, но меня ты не проведёшь. Я же вижу, что всё это просто спецэффекты, а ты обычный симпатичный парнишка, которому повезло с дицом. Мужчиной развернулся на голос, но перед ним по-прежнему была темная чаща. Деревья прижались к друг другу стволами и тихо покачивались, подчеркивая нарочито раздражавшую пустоту. Глаза бегали по темным веткам и листьям в надежде найти до заката бледнолицего парнишку, что так быстро пропал жо такого, как мужчина достал свою камеру. Его крики оглушительно громко пронзили тишину и затихли где-то в кронах деревьев, но он по-прежнему стоял один, посередине заповедного леса, куда местные так боятся ходить по ночам. — Хахахах, глупый, - легкий смех раздался совсем рядом, но сколько бы мужчина не вертелся, он всё ещё был один. Это было непохоже на звук микрофона или портативной колонки. Неизвестный как будто дышал ему в лицо, но руки не чувствовали чужой плоти перед собой. Нагоняет жути. Совсем как актер школьного театра, бездарного, но такого красивого... - Легенды это то, что мы даем людям увидеть. А в небылицы они превращаются после многих сотен пересказов от вас самих. Разве могут люди придумать такое совершенство?) Юноша появился неожиданно, он будто свалился с неба и встал прямо за его спиной. Мужчина явственно ощущал на затылке чужое дыхание, а белые ленты игриво щекотали его тонкую шею. Он был зол, даже так, рассержен на парня, что так долго морочит ему голову своей чепухой. — Если ты о себе, то ты вовсе не совершенство. Ты обычный шутник, который возомнил себя легендарным чудовищем. Он не успел шелохнуться, как неизвестный уже смотрел ему в глаза, а его одеяние мягко стелилось по протоптанной траве. Юноша прожигал его острым как лезвие взглядом, а в груди всё сдавило, да так, что мужчина забыл как дышать. По спине пробежали мурашки, а на щеке он почувствовал прикосновение чужих губ. Кожу обожгло, но крик потонул в горле его, а глаза смотрели в очи каменные, на улыбку оскалистую, на перья птичьи, что из уха торчали на нитке суровой. Он смотрел в лицо то красивое, и от боли всхлестнулось сердце его сильные, а по щекам потекли слёзы хладные, послабление приносящие. — Плачь, пока силы есть. Плачь, ибо слезы помогут рану облегчить. Он шептал ему на ухо на грани слышимости, отчего перепонки едва уловили звук нечеловеческий, шорох звериный. И ни шагу вперед, ни назад пути не было. И дыхание сперло от боли сильнейшей. Слезы соленые из глаз текли рекой, пока юноша рядом стоял да ленты завязывал, маской лицо красивое прикрывая. - А в легенде про чудовище бесовское про меня было написано, только не чудовище я, а Лис. Сказал и махнул шлейфом белым, упорхнув, как туман на рассвете. А как только к мужчине вернулся дар речи - обратился лес густой в улицу пустынную, а мужчина так и замер столбом, шрам от поцелуя огненного на щеке вытирая от слез невольных. А на небе ясном две луны сияли, а в одной из них можно было увидеть хвост белоснежный да два глаза лисьих, насквозь пожирающих добычу упущенную.