Ещё увидимся

В Аокигахара-но-мори свои правила и свои законы. Новички долго не живут на площадке. Особенно если они приходят специально. Изуку пришёл сюда специально. Он знал, на что шёл, коснулся рукой старой двери и дёрнул её. Дверь тихо скрипнула, когда Изуку толкнул её плечом. Над косяком лениво звякнули колокольчики, звук вышел громким, учитывая, насколько тихо было внутри. Внутри пахло старым деревом, металлом и будто гарью, въевшейся в стены. Он остановился у входа. Полки тянулись до потолка, заставленные вещами: потемневшие рамки, часы с остановившимися стрелками, коробки без подписей. Свет пробивался с трудом, он был тусклый, желтоватый. Изуку громко слышал, как стучало его сердце. Кровь заливала уши. Он чувствовал, как капельки пота текут под одеждой, сжимая такие же потные ладони и вытирая их об свои старые джинсы. Он пытался отвлечься на тиканье нескольких часов, на золотого кота, который машет лапкой. Он сразу устремил взгляд на мужчину за прилавком. Мужчина стоял чуть в стороне от света. Тёмные волосы с проседью у висков. Лицо усталое, резкое. Ни одного лишнего движения. Даже дыхание казалось слишком тихим для такого пространства. Он поднял глаза, перестав вытирать пыль. Секунда. И стало как-то… тесно. — Закрыто, — сказал он низко, грубо и почти предупреждающе. Голос был хрипловатым, будто его редко использовали. Изуку сглотнул. — Я… я пришёл по делу... Мужчина молча смотрел ещё мгновение. Потом медленно отвёл взгляд, вздохнул и снова посмотрел на него. — Не проси того, в чём неуверен. Он подошёл ближе, касаясь руками прилавка. Пальцы прошлись по тёмному прохладному дереву. Взгляд Изуку зацепился за бейджик. Энго Курогане. — Вы знаете, как попасть на площадку, Энкай-сан, — это было больше утверждение, чем вопрос. Руки крупного мужчины застыли. Его взгляд стал опаснее, а по спине Изуку пробежали мурашки. Он сглотнул, отвёл взгляд, смотря на стеклянные шкафы. — Мне нужно попасть туда. — Ты понимаешь, чего просишь. Кто тебя прислал? — Он убрал в сторону вещи и угрожающе наклонился, упершись об прилавок руками, максимально приблизившись к мальчику. — Не знаю, чего ты задумал, пацан, но, судя по всему, ты явно не понимаешь, что творишь. Тебе сколько, семь? Где твоя мамаша? Изуку сузил глаза и наклонил голову на бок. — Мне нужен один человек на площадке, — настойчиво сказал Изуку. — Мне девятнадцать. — Он уверенно протянул сквозь страх, заглянув мужчине в глаза. — Чудно, тогда я второе пришествие Иисуса. Изуку поджал губы. — Пожалуйста, — он потянулся к задним карманам джинс, приподнимая длинную толстовку и вытаскивая пакетики. Он поставил их на прилавок. Глаза мужчины расширились, и он зарылся руками в волосы. Ебать. У пацана десять граммов сокки. По два грамма в каждом пакетике. Один грамм сокки стоит 80 000 йен. — Это моя оплата за информацию. Пожалуйста, Энкай-сан. — Изуку старался звучать взросло и серьёзно, но промелькнули нотки детской мольбы. — Убери это, сейчас же, ты не понимаешь, чего просишь, — он закрыл лицо руками. Изуку стоял на своём. — Я ищу Фуккацуся. Я знаю, что вы его знаете. Мне нужно влиться на площадку. — Ты понимаешь, что если войдёшь в лес, ты никогда не сможешь выйти с площадки. Ищи другие места: в Роппонги, Синсэкай, мать его, Котобуки-тё — там станешь хорошим дилером. Но точно не на площадке. Живи спокойной жизнью, пацан. Это очень грязное место. — Энго еле сдерживал гнев, чувствуя, как вена на шее вздувается, глядя на неоново-зелёный порошок. — Мне нужна площадка. Мужчина вздохнул, взял три пакетика и развернувшись, прижавшись поясницей к прилавку, смотрел в стену. — Возьми то, что осталось. Надеюсь, понимаешь, что делаешь. Он почесал переносицу. — Запоминай...

Никогда не говори своё настоящее имя на площадке.

— Как тебя зовут, малыш? — Худой мужчина зевнул, протянув руку, чтобы забрать маленький пакетик. Изуку замер, облизывая сухие губы и чувствуя на кончике языка привкус железа. Он почесал щёку, стараясь не задеть старый сухой пластырь. — Гайчу. Синагава закатил глаза и хрипло рассмеялся. — Твоя мать тебя не хотела, да? Бедная женщина, понимаю почему, — махнул рукой, подзывая ближе. Изуку подошёл, почти скривившись, когда Синагава схватил его за воротник и почти прижал к лицу. Изуку чувствовал дыхание мужчины на своём лице. Его руки коснулись карманов джинс, сжимая канцелярский нож сквозь ткань. — Маленьким мальчикам, как ты, нужно знать, как себя правильно вести, — рассмеялся он в лицо Изуку. Тот зажмурился, когда слюна прилетела ему в лицо.

Никогда и ни при каких обстоятельствах не смотри людям в глаза, пока они сами не прикажут.

Изуку сдержал болезненный стон, когда его швырнули к стене. Удар пришёлся прямо в живот. Грубая и шипастая обувь вдавливала его в грязную землю. Он не успел закрыть глаза, поэтому завтра его ждёт конъюнктивит. — Ну его, Ганка! Оставь ребёнка в покое! — пара мужчин заливалась громким смехом, разливая пиво. — Сученыш не знает правил, я буду рад его научить! — так называемый Ганка спустился на корточки, сжимая его волосы в тисках, поднимая голову. — Я пока не хочу его убивать.

Психи боятся только сумасшедших.

Не хочешь быть убитым? Будь сумасшедшим.

Изуку резко закричал. Мужчина, явно не ожидавший этого, дернулся. Этим Изуку и воспользовался. Он схватил грязь руками и резко прижал ладонь с грязью в лицо мужчины, падая на него. Тот скривился. — Твою мать!... — его оборвал резкий комок грязи во рту. Костяшки пальцев прижались к горлу. Изуку вцепился зубами и резко поднял голову, откидываясь назад, с чужой плотью в зубах. Что-то горячее брызнуло на него и на мужчину под ним, когда тот растерянно хватается за место, где должно было быть… его ухо. Он оторвал ему ухо. Мужчина дико завизжал, откидывая Изуку. Его дружки замерли. — Сумасшедший! Да этот парень настоящий сумасшедший! Изуку проглотил ухо.

Не показывай ни в лесу, ни на площадке свою слабость. Иначе не останется и кости.

Сделай так, чтобы твоё имя знали все. Чтобы оно было громким.

Никогда не приближайся к людям с татуировками. Особенно если они что-то означают. Ты же не хочешь проблем с группировками?

Изуку вздохнул, чувствуя лёгкую дрожь в коленях. По телу быстро разливался холодок, который мигом становился невыносимо горячим. Хотелось снять лишнюю ткань. Глаза всё время катились наверх, а глазницы окрасились в красный. Рядом с ним хохотали. — Нравится эффект? Я знала, что тебе понравятся грибы, Гайчу. — на него смотрела женщина, улыбаясь жёлтыми зубами. — Я слышала, что ты натворил на прошлой неделе. Взорвал убежище крыс? Я довольно впечатлена. Но ты наживаешь много врагов. Это не то, с чем сможет справиться тринадцатилетний подросток. Садовница махнула рукой бармену, и им быстро налили виски и яблочный сок. Изуку бы громко рассмеялся. Садовница даже не представляет, что он может. — Я говорил, мне вообще-то сорок три, — он разлегся, странно улыбаясь, когда женщина проводила зелёными пальцами по его лицу, отодвигая и убирая прядки непослушных кудряшек за ухо. Новичку определённо не выжить на площадке. Но Изуку смог. Потому что по-настоящему опасный человек — это человек, который быстро адаптируется к чему-либо. Потому что, Изуку сумасшедший. И когда у него стоит цель, его ничего не сможет остановить.

Никому не доверяй.