The Wind and the Lion

Натанос и его гончие оставались там же, где она их оставила — у начала моста, перекинутого через глубокое озеро, которое Катаклизм образовал на месте Чумного Шрама. Он спокойно наблюдал, как она приближается, пока Сильвана не поравнялась с ним и не перешла на шаг. ​— Моя госпожа, — произнес он, склонив голову. Конь под ним встряхнул клочковатой узловатой гривой; спутанные волосы безжизненно упали на обнаженные зазубренные позвонки. — Король Альянса явился на встречу, как и обещал? ​— Явился. — Сильвана всё еще слабо чувствовала на зубах металлический привкус крови человека. — Тема нашей беседы оказалась весьма любопытной. Признаю, поначалу ему удалось застать меня врасплох, но когда мы расстались, именно Ринн пребывал в смятении. Идем, я введу тебя в курс дела по пути в Подгород. ​— Разумеется. — Приструнив обеих иссохших гончих и натянув поводья, Натанос пустил своего скакуна следом за ней легкой рысью. ​— Щенок Вариана куда опаснее, чем я могла предположить до сегодняшней ночи, — заговорила Сильвана под стук копыт по длинному каменному своду моста. — Юный Лев утверждает, что написал то письмо сам, без чьей-либо помощи. И я склонна ему верить. ​— Чего же он хотел? ​— Положить конец войне между нашими фракциями раз и навсегда, хотя и не тем способом, которого можно было ожидать. — Заполненный водой шрам остался позади. С каждым шагом ночь вокруг них, казалось, становилась еще на тон темнее. — Он предельно ясно и лаконично дал понять, что шпионы ШРУ работают куда лучше, чем мы считали. Не знаю, сколько их в Оргриммаре прямо сейчас, но как минимум у одного есть доступ в крепость Громмаш. Аргумент, который он привел против использования нами руды, бесяще логичен, а его альтернатива… мягко говоря, она интересна. Хотя бы ради возможности и дальше играть с ним. ​— Какая может быть альтернатива, если не капитуляция? — Одна из гончих сорвалась с места, погнавшись за белкой, и на несколько мгновений исчезла в окружающей тьме, прежде чем вернуться в поле зрения. — Перемирия заключались снова и снова. Всегда находится кто-то извне, кто-то с нашей стороны или с их, кто нарушает условия, с провокацией или без. Что в этот раз может быть иначе? ​— И впрямь, что же, кроме королевского брака? — её черные губы искривились в насмешливой улыбке. — Что скажешь, Натанос: Сильвана Ринн, Королева-банши Штормграда? ​Бывший лорд-наместник следопытов едва не свалился с коня. — Его встречное предложение было…?! ​— Предложение? — она качнула головой. — Пока не официальное. Маленький Лев ведет себя скверно: действует за спиной у пса и других лидеров Альянса, которыми правит. Он надеялся хотя бы примерно понять, стоит ли терпеть тот хаос, который неизбежно вызовет подобное предложение, прежде чем запустить цепную ркакцию, которую невозможно будет остановить. Я позаботилась о том, чтобы Верховному королю было о чем поразмыслить. ​Красные глаза Натаноса сузились в раздумье. — Думаете, скоро последует официальное предложение? — Посмотрим, хватит ли у него духу довести дело до конца. — Хотя после его сегодняшнего выступления у Сильваны не было причин сомневаться в его решимости. Она знала свою репутацию, сама взращивала её по кирпичику, и всё же, даже будучи прижатым к стене и столкнувшись с её яростью, он и глазом не моргнул. Уж Седогрив-то точно не страшнее. ​Что бы она только не отдала, чтобы увидеть их разговор со стороны. ​— А если он решится? — спросил Натанос. ​— Тогда я позволю ему взять меня в жены — при условии, что условия договора не нанесут вреда Орде. Я давно не заглядывала в спальню, а Ринн весьма недурен собой. Он станет для меня развлечением, если ничем иным. — О да, весьма занятным развлечением. Он прятал свои шипы, но они отлично подходили к её собственным; он не выказывал того брезгливого отвращения, что большинство других при виде её народа, и мастерски справлялся со своим страхом. И она даже не осознавала, как сильно скучала по живому теплу человеческого тела, пока не выпустила его из ловушки у колонны. — Люди живут, в лучшем случае, семь десятилетий. Ему пошел уже третий десяток. Я не буду связана с ним слишком долго. ​— Значит, вы не собираетесь обращать его в Отрекшегося? ​— Какой в этом смысл? — Андуин был для неё не более чем предметом умеренного интереса. Он мог получить свой «мир» на время своей жизни — он впечатлил её достаточно, чтобы заслужить это, но как только его срок выйдет, Орда их уничтожит. К тому моменту они наверняка узнают достаточно о Крови Азерот, чтобы использовать её безопасно. И тогда, когда её будущий муж поседеет, одряхлеет и унесет свою родословную в могилу, с Альянсом будет покончено. — Несомненно, в условия нашего брачного договора будет включен пункт о запрете на дальнейшее распространение нежити. Не стоит строить планы, которые окажутся невыполнимыми. Уверена, ты меня понимаешь, Натанос. ​Её чемпион пробыл с ней достаточно долго, чтобы со временем самому догадаться, о чем она думает. Гнилостень не разочаровал её, кивнув. — Разумеется, моя госпожа, — произнес он. — Я понимаю. ​ Она застала Андуина в его покоях: он сидел на краю кровати, а камень возвращения, настроенный на «Позолоченную розу», был небрежно брошен на смятые простыни рядом. Он отрешенно разглядывал стыки досок на полу с озадаченным видом; перчатки лежали у него на коленях. Он квсался пальцем нижней губы, видимо, не замечая, что по подбородку стекает кровь. ​Валира приложила сложенный кусочек марли к его лицу, заставив его подпрыгнуть от неожиданности. — Ты истекаешь кровью, Андуин, — упрекнула она, с тревогой, но без злобы, стирая дорожку крови, прежде чем убрать ткань и осмотреть рану. — Почему не исцелил? Останется шрам. — Его нижняя губа была прокушена насквозь. — Как это произошло? ​— Сильвана. Она меня поцеловала. — Он произнес это так, будто сам акт поцелуя был для него чем-то совершенно инопланетным. Это напомнило ей о его детской застенчивости, которая даже тогда была лишь бледной тенью, размытой тяготами жизни. Хотя Валира понимала, что его первый поцелуй был украден, и негодовала за него, его полное замешательство показалось ей даже забавным. — Она укусила меня. — Он нахмурился. — Думаю, это была демонстрация власти. ​— Вождь Орды известна тем, что предпочитает всё держать под контролем. — Валира села рядом, пока Андуин сам прижимал марлю к лицу, и притянула названого брата к себе. — Ты приложил немало усилий, чтобы выпустить наружу свою темную сторону, заставить её нервничать и застать врасплох. Должно быть, Сильвана почувствовала необходимость самоутвердиться, а ты как-то выдал свою… неопытность. ​Он убрал марлю и принялся исцелять рану Светом. Мягкое золотистое сияние заклинания подчеркнуло густой румянец на его скулах. ​— Я знаю, что уже спрашивала об этом. И знаю, что, учитывая, как далеко ты зашел, глупо спрашивать снова и ждать иного ответа. Но я всё равно это сделаю, — Валира прижала его чуть крепче. — Ты уверен в этом, Андуин? В Сильване Ветрокрылой? Я знаю, как тяжело тебе далось такое поведение на встрече…просто чтобы соответствовать ей. Она ведет себя так ежедневно, не задумываясь. Она же… ​— Нет, — перебил её Андуин, не поднимая головы с её плеча. — Сильвана не монстр, Валира. Она просто вынуждена так поступать из-за того, что с ней сделал Король-лич, и из-за нежелания окружающих — даже её собственных союзников по Орде — видеть в ней кого-то, кроме того, во что её превратили. ​— Ты правда веришь, что сможешь достучаться до неё? Что там вообще осталось, до чего можно достучаться? ​— Я верю, что она заслуживает такого же отношения, какое я проявил бы к Траллу, Гаррошу или Вол’джину. — Значит, он признавал, что это просто очередной этап его вечного стремления «спасать людей». По крайней мере, честность - это хорошее начало. — Разве спасение душ не есть истинный труд жреца Святого Света? ​— Может и так, но стоит ли ради этого рисковать собственной душой? — Валира погладила его по волосам, задумчиво накручивая прядь на палец. — А что если она… ну, понимаешь? ​— Теоретически, если меня можно будет легко воскресить, у меня есть отличный шанс прервать традицию мужчин из рода Риннов умирать молодыми. ​Хотя удар был несильным, хлопок её ладони по ткани его мантии эхом разнесся по комнате. — Андуин Ллейн, такими вещами не шутят! ​Его улыбка была лишь слегка раскаянной. — Наш брак закрепит договор, который будет составлен между Альянсом и Ордой, — сказал он. — И я намерен включить в него защитную меру: пункт о добровольности. ​— И что это за пункт? — Увидишь, — ответил он. — Если мы вообще зайдем так далеко. Завтра я созову остальных лидеров Альянса и вынесу этот вопрос на голосование. ​— Ты готов к реакции Генна, Андуин? ​При этих словах он тяжело вздохнул и всем весом привалился к ней. — Я привык считать его членом семьи. Я знаю, что он ужасно пострадал от рук Орды. Мы все в какой-то степени пострадали. Но и Орда страдала от нас. Я хочу, чтобы этот цикл ненависти прекратился. Мне остается только надеяться, что он проявит благоразумие. ​— А если нет? Что, если он начнет рвать и метать, пытаясь разнести Штормград в щепки? ​— Разберусь по ходу дела? — Больше всего на свете Андуин надеялся, что до этого не дойдет. — У него и у всех остальных будет возможность высказать свои претензии. Верховный король я или нет, я не стану использовать свою власть, чтобы идти наперекор их воле. Не стану принимать это решение за всех нас в одиночку. Большинство должно согласиться, иначе мы не сдвинемся с места. ​— А если они не согласятся? — спросила она. — Что тогда? ​— Мы пойдем на войну, как и всегда. Но на этот раз нас ждет гибель от оружия, которому мы не сможем противостоять, — сказал он. — От самой крови Азерот.